home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 17


АНГЛИЙСКИЙ СУД В ГОНКОНГЕ

В здании суда окна открыты на все стороны, сквозь жалюзи зало продувается, как палуба корабля. Впереди два ряда кресел, дальше – скамейки, как в протестантской церкви.

Пот катит градом с раскрасневшегося лица купца Пустау, он то и дело выдергивает платок из заднего кармана сюртука, утирается и опять небрежно заталкивает, платок из разреза торчит красным хвостиком. Оба немца – Тауло и Пустау – в черном и Сайлес в клетчатом сблизили головы, как бы составляя заговор. Сегодня они виновники происходящего. Сибирцев замечает всеобщее оживление, как в театре при съезде гостей или перед открытием занавеса. Энн сказала ему, что театра в Гонконге нет, суд заменяет театр.

Тауло под судом, но отвечал своим карманом судовладелец Пустау, какую-то закулисную роль играл Сайлес.

Тауло осклабился, и голова его дернулась, когда он увидел в публике лица Пушкина, Шиллинга, Сибирцева, Елкина и Михайлова. Впереди, на ряд ближе, Гошкевич и японец с тростью в джентльменском костюме. Встреча не из приятных! Однако Тауло с улыбкой потянулся к своим бывшим пассажирам.

Подсудимому предложили сесть на место. Сайлес еще и еще давал ему какие-то советы и едва оторвался.

Вошел судья в парике и в мантии. Заседание началось. Судья задал обычные вопросы. Суть дела была изложена и казалась всем ясна.

– Сколько же вы взяли с моряков погибшего при кораблекрушении корабля «Диана» для доставки их в Россию через Охотское море? – спросил судья.

– Двадцать тысяч долларов, – ответил Тауло.

Раздался дружный хохот всего зала.

– О-е-ха! – закричал мистер Вунг, он же Джолли Джек, подскакивая в поставленном для него кресле наособицу.

– Сколько? – делая изумленное лицо, спросил судья.

– Двадцать тысяч! – вызывающе резко бросил шкипер.

Раздался еще громче взрыв хохота, но едва судья открыл рот, как зал дисциплинированно стих. И опять слышался китайский крик Джолли. Общее неодобрение публики к подсудимым стало сразу очевидным. Судья это почувствовал. Английский джентльмен, конечно, знал, как он популярен, как любит публика его парадоксальные вопросы.

– Так вы дураков нашли, если загнули такую цену? Подсудимый, отвечайте: да или нет. Вы дали присягу отвечать чистосердечно. Да?

– Да, – ответил Тауло.

В зале начался гомерический хохот, как при виде любимого актера, любая реплика которого приводит всех в восторг.

– Повторите сам: «Я нашел дураков среди несчастных, попавших в беду». Повторяйте.

– Это снизит наказание? – не растерялся Тауло.

Тут захохотали Пустау и вся компания немцев и американцев во главе с Сайлесом.

– Нет, это не снизит наказания, – ответил судья, – но должно уяснить дело.

– Тогда не повторю.

Хохот повторился, но быстро ослабел.

– Редактор газеты «Чайна мэйл»? – оборачиваясь к Сибирцеву и показывая глазами на затылок долговязого джентльмена, спросил Гошкевич.

Джентльмен что-то записывал и качал головой, словно все происходящее подтверждало его собственное мнение.

– Это мистер Шортред, – ответил Алексей.

Горячая речь обвинителя поначалу слушалась в молчании. Вскинув руку, он заговорил, что подсудимый грубо попрал права человека, оболгал и обобрал ни в чем не повинных тружеников моря, чей корабль подвергся еще невиданным испытаниям и погиб. Пользуясь несчастьем, подсудимый заломил цену, которую никто и никогда не брал.

– Вместо бескорыстного спасения тех, кто заслужил признание и восхищение, вы обчистили их, как карманный вор!

– Слушайте! Слушайте! – раздались крики.

– Впрочем, чего же от вас ждать! Вы поглумились над правами людей и сделали спекуляцию на их страданиях, осквернив понятия долга и милосердия!

Адвокат вскочил, как на пружине, и высоким голосом с уверенностью опытного оратора, немного нараспев и с аффектацией стал доказывать, что мистер Тауло, как никто другой, пришел на помощь страдальцам и защитил права человека! Он спас погибших! Благодаря ему они среди нас и пользуются традиционным английским гостеприимством. Кого же благодарить за это? Только мистера Тауло! Он единственный в мире защитил право потерпевших на спасение! Свобода слова, независимость понятий, уважение к правам человека, вот те... те...

Судья извинился, перебил оратора и спросил, не проявляет ли защитник неуважения к суду, выкрикивая некоторые слова и пуская при этом петухов.

От хохота слушатели, казалось, валились навзничь и друг на друга и целые ряды их качались, как волны в ветер.

– Он сжалился, господин судья, и решился на подвиг чести, – уверенным сильным голосом сказал адвокат, подавляя общий хохот и водворяя тишину. – И что же теперь, достопочтенный судья? Что же грозит ему за любовь к человеку, за защиту его прав, за спасение стольких молодых жизней?

Судья огласил приговор под бурные аплодисменты и восторженные крики зала.

Шкипер Тауло признан виновным в недозволенной перевозке людей во время войны и приговаривается к денежному штрафу.

– Бриг «Грета» конфискуется! – под новый взрыв одобрения объявил судья.

Публика расходилась. Тауло и Пустау вышли с толпой немцев и американцев. На улице Сайлес отстал от них и присоединился к русским.

– Что же теперь будет с господином Тауло? – спросил банкира мичман Михайлов. – Ему придется уезжать из Гонконга?

– Вы думаете, его выселят? Как сделали бы у вас? Нет, что вы! Никто и не подумает! Просто ему придется расплатиться и заняться своими делами поэнергичней, чтобы покрыть убытки. Тут больше всех пострадал хозяин корабля господин Пустау! Но приговор не скажется на их делах! Мистер Тауло опытный моряк, а мистер Пустау преуспевающий бизнесмен... Вы заметили, сегодня публика была на вашей стороне?

Сам Сайлес, как видно, скрывал свое недовольство. Наверно, в душе должен сетовать, задета и его репутация.

Вышел мистер Вунг и, почтительно поклонившись Пушкину, сказал, что рад будет принять господ офицеров, сочтет себя польщенным, если присланное приглашение будет любезно принято.

– Буду очень рад! – вдруг сказал Вунг по-русски и засмеялся.

Слуга подозвал носильщиков, и богач отправился с целой свитой китайцев.

– Решение суда, как мне кажется, нелогично, – выпив рюмку вина, сказал Шиллинг, сидя у Сайлеса. – Шкипера Тауло винили за негуманное отношение к нам, а приговорили за недозволенные перевозки в военное время! Так я понял?

– Ах, что вы! – криво осклабясь и вскидывая руки, воскликнул хозяин. – Английский суд постоянно приговаривает не за то, в чем упрекает подсудимого судья. Они умалчивают, в чем повинен подсудимый перед английскими интересами. Вы правильно уловили! Не за то преступление судят, за которое приговаривают. Иначе не подберешь статьи. Или будет слишком велика огласка и начнутся споры! Такой же статьи нет – за негуманность. Англичане часто выносят приговор так, чтобы главной вины не упоминать и не оглашать и чтобы все выглядело бы благородно, а про сущность своих претензий умалчивают... Пустау еще будет апеллировать и судиться! И Тауло тоже. Но вряд ли что-то удастся с судном. Штраф могут снять. Но конфискацию не отменят. Действуют законы военного времени. Судья вел пропаганду в пользу проявления человеколюбия к потерпевшим бедствие на море, а приговорил за перевозку врагов в военное время! Судили Тауло за неблагородный поступок, упрекали, что взял большие деньги с потерпевших кораблекрушение, винили в нарушении международного акта спасения на водах! Зато уж тут никуда не денешься – перевозка вражеских войск в военное время. Да еще под чужим флагом! Отобрали хорошее судно!

Сайлес стал рассказывать, что у него есть свои адвокаты, им приходится постоянно судиться по разным делам, что в Гонконге все судятся друг с другом, предъявляют разные иски, и можно было понять, что дела идут потоком, что в суде он свой человек.

– Так, бременский бриг «Грета» стал, господа, гонконгским и будет продаваться с торгов!

Сайлес помолчал, как бы что-то обдумывал.

– На суде был Шортред... – вымолвил он.

– Можно ли что-то ждать от Шортреда? – спросил Пушкин.

– Все возможно! Но...

Сайлес хотел сказать, что сам сходит к редактору «Чайна мэйл», но его вдруг осенило.

– Кто-то из вас уже знаком с мистером Шортредом? – спросил он и оглядел всех.

– Да, вот мистер Сибирцев, – ответил Шиллинг. «Этот скромный молодой человек? – подумал Сайлес. – Неужели? Быстро усваивает уроки!»

В любом случае Сайлес готов поддержать общее дело.

– Вы заметили, англичане открыли вам все возможности. Но в душе недовольны. Мной тоже! Этого вы еще не видели! Это как раз то, что сближает меня с русскими. Постоянное скрытое недоверие. И лицемерие!

– А откуда господин Вунг знает по-русски? – спросил Шиллинг.

– Вы, господа, и ваша империя в мире довольно значительная сила. Это можно понять даже по высказываниям газет ваших противников. Значит, Вунг, как и я, когда-то вел дела с Россией. Ведь господин Гошкевич сам мне говорил, что в Пекин ходят из Сибири караваны с товарами... или не совсем в Пекин... но... ходят. Да?

– Нет, именно в Пекине!

– И в Европе и в Китае известно, что у русских строгие законы, что русские не умеют торговать, они покупают на самых дорогих рынках, по самым дорогим ценам, а все продают по самым дешевым. Я вам это уже говорил в Японии. Знайте это, господа! И вас никто учить торговать не будет, так как всем с вами так лучше! Все вас осуждают, но всем выгоден ваш пьяный мужик, а не трезвый. Все, кто может, извлекают от вас прибыли, прекрасно обходя ваши строгости!

– Так вы говорите, китайцы в обиде на меня? – спросил Гошкевич.

– Да, это очень гордый народ. И есть отчего! Но, к сожалению, излишне гордый! В это не верится, глядя на жизнь в Гонконге? Но это так. У меня в Кантоне есть приятель, хозяин фирмы и выбранный глава компрадоров, посредник между нациями спасающими и самыми страшными мандаринами. Его прозвали Хоппо, или Гиппо. В год он платит налогов и дает взяток на двести тысяч долларов, столько же, сколько чистого дохода получают за год крупнейшие английские фирмы за весь свой опиум. Что вы хотите! А мистер Вунг? Попробуйте потягаться с ним в коммерции. Если найдется держава, которая даст им оружие и научит обращаться с ним, они при своей численности через сто лет раздавят весь мир.

«Старая мечта адмирала Евфимия Васильевича – спасти Китай, как и Японию, дать Китаю современное оружие, инструкторов, помочь этим в войне против Англии. Путятин крепко держит в голове свои думы и не отказывается от намерений».

– А державу-благодетельницу – особенно беспощадно! – словно отвечая мыслям Алексея, продолжал американец. – Мистер Вунг делает для Гонконга больше, чем любой представитель спасающих наций. Англичане делают вид, что этого не поняли. На пассажирских пароходах не пускают его в первый класс и в кают-компанию! Американцы и то не все считают мистера Вунга своим человеком! А правда ли, господин Гошкевич, что прибывший с вами японский профессор читает на днях в китайском обществе доклад о японском государстве и цивилизации? Слушатели собираются приехать даже из Кантона. Прибудут завзятые диалектики, последователи Лао-Цзы, наследователи, представители и потомки Шинов, Танов, Минов, Ханов, азиатских истуканов! Ханьские люди! Вы-то знаете, мистер Гошкевич, что это такое!

Речь зашла о деловой жизни колонии. Пушкин сказал, что все, с кем приходилось ему встречаться, производят впечатление благородных джентльменов.

– Благородные джентльмены! – Сайлес махнул рукой и сделал отвратительную гримасу. – Все до одного опиоторговцы и отравители! Торговцы опиумом и пираты! Кроме сэра Джона!

– А ученые?

– Какие ученые? Они знают бизнес и платят клеркам проценты к жалованью за изучение китайского языка!

– А что же он сам... – уныло сказал Пушкин по-русски, не глядя на Сайлеса.

Тот понял и не обиделся.

– И я тоже! – сказал он. – Чем я лучше! Как я могу иначе? Я даю деньги торговцам отравой, и мне за деньги платят деньги. Деньги делают деньги. Это, конечно, не все... Но я и не говорю, что я – благородный рыцарь! Я – банкир и коммерсант. У меня свои суда, которые ходят в Кантон. И не только в Кантон. Новый пароход будет ходить в Калифорнию. Ах, господа, если бы вы знали, как мне нужны хорошие моряки, честные, порядочные сотрудники. Большие деньги я трачу, чтобы найти хоть каких-нибудь капитанов. Все европейцы, остающиеся без дела, алкоголики. Кто порядочный – держится за место, и хозяин держится за него! Здешние шкипера сами торгуют опиумом, составляют одну шайку с китайскими компрадорами. Нанимаем шкипером, на джонку малограмотного английского матроса и даем ему команду из китайцев. Он берет с собой собаку и ящик виски. Люди бывалые, но... Китайца-шкипера не успеешь нанять, как он начинает меня же эксплуатировать.

Гошкевич насупился. Ему тут уже делали очень лестные, по здешним понятиям, предложения.

– Я просто несчастный человек! – воскликнул Сайлес.

Вечером в гостинице на имя Пушкина было письмо от господина Пустау. В воскресенье все офицеры приглашались на обед. Мистер Вунг прислал со слугой раззолоченный свиток, в нем каллиграфически выведено золотой краской приглашение по-английски и собственная подпись с росчерком.


Глава 16 МИСТЕР ВУНГ | Гонконг | Глава 18 ПРЕССА