home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



14

С тренировок Емельян Павлович стал возвращаться поздно, уставший и безвольный. Это было неудивительно, если учесть, что дрался он, по сути, с самим собой. Саня просто создавал зеркальное отражение леденцовских “топора” и “отбойника”. Катенька уже раскаивалась, что в тот вечер отпустила мужа на беседу к Ивану Ивановичу. Она не скандалила и даже не гундела (наоборот, максимально освободила супруга от ночных бдений возле Юльки), но злилась все отчётливее.

Однажды она объявила:

— Завязывай со своим мозговым карате! Дочка не набирает вес.

Леденцов, который только появился с тренировки и потому соображал плохо, потёр лоб. Он не мог вспомнить, желал ли сегодня счастья и здоровья дочери. А вчера? Кажется, напоминатель срабатывал, но как Емельян Павлович на него реагировал?

— И работу завтра пропустишь, — так же резко продолжила Катенька. — По врачам вместе пойдём.

— Подожди, — попросил Леденцов, — а что за проблема? Почему к врачам сразу-то?

— Потому что ребёнок в её возрасте должен набирать вес каждый день. А Юлька весит ровно столько же, сколько две недели назад. Я была сегодня у участкового педиатра, она ничего не понимает. Завтра пойдём к хирургу.

Леденцов бросился к телефону. Портнов выслушал его очень внимательно и обещал перезвонить через десять минут.

Всё это время Емельян Павлович просидел в коридоре на полу. Трубку он поднял одновременно с началом первого звонка.

— Это не Гринев, — сказал Иван Иванович, — абсолютно точно. Мы сейчас вышли на Романова. Это его, скажем так, наставник. Как я у вас. Так вот, Николай Николаевич — Романов то есть — прекрасно понимает ситуацию. Он Гринева старается полностью контролировать.

— Старается?

— Он знает обо всём, что случается, но не может прогнозировать ситуацию. Так вот, Гринев о вашем ребёнке вообще ничего не знает.

Портнов замолчал.

— Ну? — не выдержал Емельян Павлович.

— Есть вероятность… возможно, это побочный эффект.

— Тренировки с “зеркалом”?

— Да.

— Тренировки немедленно прекращаются.

— Разумеется.

— Слушайте, а что я вообще делаю, — спросил Леденцов, — во время этих тренировок? Нет, я все понимаю: выпады, блокировки… Но… что это?

— Конкретизируйте вопрос.

— Раньше, когда я… пользовался “топором”, я представлял себе будущее. Светил фонариком. Что попадало в его луч, то сбывалось, всё понятно. А теперь? Я же просто размахиваю палкой света! Что это означает?

— Это всё тот же луч света. Только очень концентрированный. Он настолько яркий, что трудно рассмотреть. Однако суть не изменилась.

— Рассмотреть? И что я могу там рассмотреть?

— Имеющий глаза, — ответил Портнов, — да увидит.

Леденцов сидел на балконе и смотрел в ночь, когда рядом неслышно появилась Катенька. Она стала у правого плеча и запустила руку в шевелюру мужа. Крупная переливистая звезда подмигнула Леденцовым.

— Солнышко, — прошептал Емельян Павлович, — покомпенсируй, пожалуйста, а? Я в последний раз. Я только гляну, и все.

Катенька осторожно поцеловала его в висок, вздохнула— и напряглась. Выждав для верности несколько секунд, Леденцов вызвал в воображении свою боевую амуницию. На сей раз он не стал ничем размахивать. Кончик светового меча замер неподвижно, и Емельян Павлович начал всматриваться в крохотный кружок света на его окончании.

Сначала не было заметно ничего. Потом появились тени. Они складывались в очертания предметов и людей. Тени двигались, переплетались, появлялись и исчезали. Кружок стал стремительно увеличиваться. Леденцов напрягся, чувствуя, что вот-вот разглядит…

…Он ухнул на освещённую нестерпимым светом арену и мгновенно увидел все окружающее: перед лицом, за затылком, сверху, снизу. Фрагменты движущегося калейдоскопа сложились в яркую картинку. Емельян Павлович едва не задохнулся. И тут острая боль заставила его вернуться на балкон…

Катенька впилась в его плечо так, что поломала ноготь.

Потом, когда они сидели на кухне и пили успокаивающий травяной чай, она сказала:

— Это было ужасно.

— Ты видела?

— Нет. Но это был кошмар. Это… смерть.

Емельян Павлович не стал возражать. Он пересел к жене поближе.

— Это смерть. Но предназначена она только для одного человека.

— Для Гринева?

Леденцов кивнул.

— Допустим, — сказала Катенька, — допустим, что только для него. Допустим, что ты его убьёшь. И что ты будешь делать дальше… со всем этим ужасом, который у тебя внутри?

— Выкину к чёртовой бабушке.

Жена покачала головой. Получилось, что Леденцов потёрся об неё носом.

— Тогда спрячу. Глубоко-глубоко, чтобы не найти.

— Палыч, — Катенька повернулась так, чтобы видеть его глаза, — найди его. И поговори. Мне кажется, он тебя послушает.

Емельян Павлович промолчал.


предыдущая глава | Мастер силы | cледующая глава