home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



11

На какое-то время проблемы взаимодействия “отбойник — топор” были вытеснены другими: “папа — дочка”, “папа — дочка, которая орёт”, “папа — дочка, которую нужно купать” и прочие, вплоть до “папа — мама, объясняющая папе, что ребёнка пора кормить, а не запихивать в коляску для прогулок на свежем воздухе”.

А ещё следовало хотя бы чуть-чуть контролировать работу предприятия.

И заботиться о здоровье ребёнка.

А также о здоровье матери.

Да и о материальном благополучии семьи обязан был Думать вовсе не Пушкин Александр Сергеевич.

Леденцов попытался подойти к проблеме основательно, как его учила Катенька. Он нарисовал на бумажке табличку с темами, на которые следовало думать. Напротив каждой темы он поставил время и постарался придерживаться этого графика.

Ребёнок по имени Юлька немедленно объявил системному подходу смертный бой и страшный рёв. Время, отведённое на размышления, приходилось тратить на уход за дитятей.

Тогда Емельян Павлович предпринял новую попытку: он решил силой своего дара превратить Юльку в ребёнка тихого и постоянно дрыхнущего. Так сказать, выстругать “топором” послушного Буратино. Как только он сосредоточился на этой идее, из кухни появилась злобная Катя.

— Леденец! — сказала она тоном, не предполагающим возражений. — Отстань от девочки. Не лезь к ней, понял?

— Да с чего ты взяла? — Леденцов постарался удивиться понатуральнее. — Я и не думал…

— Вот и не думай! Глаза выцарапаю.

Последнее утверждение было не угрозой, а констатацией неприятного факта. Мама отчего-то не желала, чтобы её ребёнку исправляли характер. “И как она почуяла?” — подумал Емельян Павлович. Проверки ради он решил организовать, например, грозу. Видимо, внушение на Юльку всё-таки подействовало (а заодно и на Катеньку), потому что целых полчаса Леденцова никто не трогал, и он смог как следует сконцентрироваться. На тридцать второй минуте за окном громыхнуло.

— Палыч! — крикнула супруга. — Забери ребёнка с балкона!

Никаких иных комментариев не последовало. Емельян Павлович почувствовал вкус к исследованиям и хотел продолжить эксперименты, но тут действие ментальной заморозки закончилось — Юленька разразилась грозным писком.

Теперь Леденцов оставил попытки систематического подхода и желал счастья урывками, как придётся и кому получится. Каждый раз к счастливому будущему приходилось пробиваться сквозь все более плотную пелену “отбойного” эффекта, но разбираться ещё и с этим сил не было никаких. И желания тоже.

Честно говоря, больше всего Леденцову хотелось просто выспаться.

Емельян Павлович продержался полтора месяца, после чего сбежал на работу. В первый после отпуска рабочий день Катенька наблюдала за его сборами глазами дальневосточного оленя, которого ведут на расстрел.

— Солнце! — не выдержал Леденцов. — Я буду часто-часто о тебе вспоминать. И о Юльке тоже. Обещаю. Вот у меня в новом телефоне есть такая функция — напоминатель. Я записываю — смотри! — в начале каждого часа: “Memento Sunny”. Это такая английская латынь. Означает “Помни о Солнышке”.

Супруга шмыгнула носом и вытерла левый глаз.

— Ты честно каждый час будешь о нас думать?

— Обещаю.

— А если переговоры?

— Извинюсь и выйду в туалет.

— Правда?

— Правда. Честно. Точно. Век воли не видать.

Катенька вытерла правый глаз.

— Не забудь. А то я его боюсь.

Емельян Павлович даже не стал спрашивать, кого она имеет в виду.

— Не волнуйся. Иван Иванович за ним следит. Как только будет что-нибудь важное, он сразу мне скажет.

— И ты его найдёшь и… не дашь нас обидеть?

— Найду и побью.

— А может, с ним просто встретиться и поговорить? Может, ему денег дать?

Упоминание о деньгах привело Леденцова в состояние озабоченности. В принципе, деньги были, но все они были вложены в разного рода проекты — например, в выборы. Бывший лидер оппозиции победу одержал, но возвращать-то он будет не деньгами…

— Эй! Палыч!

Емельян Павлович вздрогнул и продолжил укладывать портфель.

— С ним договориться нельзя, — сказал он. — Это маньяк, желающий только смерти. Даже если он приобрёл качества “топора”, психология “отбойника” никуда не исчезла. Проще найти и…

Леденцов не договорил. “А ведь в него я превращаюсь, — подумал он, и спина вдруг стала холодной и липкой, — в мастера сглаза. В маньяка, желающего только смерти”.


предыдущая глава | Мастер силы | cледующая глава