home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 16

«СЕРЕБРЯНАЯ КОРОБКА»

Сразу же после бракосочетания Голсуорси переехали в свой первый дом, на Аддисон-роуд, 14. По словам Моттрэма, это был обыкновенный дом, снаружи похожий на деревенский, но у него был маленький, очень уютный дворик, выходивший в Холланд-парк, поэтому из комнат открывался вид на деревья и лужайки и создавалось впечатление, что вы находитесь за городом. «Вся моя энергия ушла на устройство этого небольшого жилья, – сообщала Ада Моттрэму. – В нем было необыкновенно спокойно, тишину нарушал лишь крик фазанов в Холланд-парке». Кроме того, они вновь жили недалеко от своих родных: их ближайшими соседями были чета Саутеров, которые жили на Холланд-Парк-авеню, а по другую сторону парка на Тор-Гарденз жила младшая сестра Джона Мейбл со своим мужем Томасом Рейнолдсом. Ада обладала несомненным талантом окружать себя элегантной обстановкой: в гостиной стояло ее пианино, располагались коллекции фарфора и «великолепные образцы вышивки по шелку, которыми она украшала все вокруг». Моттрэм отмечает, что этот дом был в то же время очень современным: в нем была ванная комната (редкость в те дни), чтобы приглушить звуки, под ковры был положен линолеум, а утренний чай подавали на подносе (что тоже было нововведением).

Хочу еще раз напомнить, что в образе жизни Голсуорси не было ничего «богемного». Джон мог высмеивать Форсайтов, но жизненный уклад у них был одинаковым: у него не было финансовых проблем, счета оплачивались вовремя; питались Голсуорси в определенные часы, их прислуга жила в полуподвальном этаже, Ада выходила к ужину в вечернем туалете, а Джон в первые годы семейной жизни появлялся в «сюртуке и серых брюках».

Важное место в их жизни занимал спаниель Крис, которого Ада называла «нашей главной собачкой»; он спал на кровати Джона или на одном из диванов и стал одним из главных героев «Воспоминаний». Оба Голсуорси очень любили животных. У них не было детей – по словам Рудольфа Саутера, его дядя считал, что у Ады слишком хрупкое здоровье, и не мог «позволить» ей иметь детей. Поэтому Крис был для них как «дитя». Пес появился у них еще в то время, когда они были любовниками. Когда он умер, Ада была неутешна. Но относились ли они к животным «сентиментально»? Что касается Джона, я определенно могу сказать, что нет. Вряд ли может быть сентиментальным человек, который часами наблюдал на бойне, как животных режут самым безжалостным образом, чтобы затем описать на бумаге их почти человеческие страдания.

Следовало ожидать, что после долгих лет скитаний по гостиницам за границей Голсуорси будут готовы прочно осесть в своем новом доме. К октябрю Ада привела его в порядок, но в это же время она стала ощущать, что лондонский климат ей вреден. «Я все время вожусь с нашим домиком, – писала Ада Ральфу Моттрэму. – Он уже почти совсем готов. Джек ужасно простудился, поэтому мы не смогли уехать на уикенд за город. Зимой Норвич не такая черная дыра, как Лондон, здесь я не могла даже наслаждаться сегодня утром медного отлива солнцем, которое просвечивало через ржавого цвета облака. Вместо этого мне пришлось все время закрывать платком нос, чтобы успокоить ощущение щекотки в легких». И, наверное, из-за здоровья Ады они решили вновь отправиться в путь, на сей раз в гостиницу «Болд-Хед» в Салкомбе в Девоне.

Здесь они провели зиму 1905—1906 годов, Голсуорси правил гранки «Собственника» и написал свою первую пьесу «Серебряная коробка» (первоначально названную «Сигаретница»). Голсуорси находил также время интересоваться политикой: «Предстоящие выборы очень нас взбудоражили. Не помню, писала ли я Вам, что Джек предпринял утомительное путешествие в Лондон и обратно, чтобы проголосовать?» – писала Ада Моттрэму в феврале. По словам Мэррота, Гарнету первому пришла идея, чтобы Голсуорси написал пьесу для только что возникшей антрепризы Ведренна – Баркера[53]; сначала Голсуорси отказался, но все же эта мысль «засела» у него в голове, и в начале 1906 года он принялся за работу. «Я пишу пьесу, – сообщает он Моттрэму, – надеюсь закончить ее на этой неделе. Я хотел бы, чтобы ее поставили, но мало в это верю. Театральным режиссерам приходится просматривать за неделю до сорока пьес, а у меня нет оснований полагать, что моя пьеса лучше других».

Голсуорси был настроен слишком пессимистично. «Серебряная коробка» была принята к постановке с быстротой, почти уникальной в истории театра. Автор отдал пьесу в субботу, в воскресенье ее прочли и Грэнвилл-Баркер, и Бернард Шоу, а в понедельник Баркер сообщил, что ее будут ставить.

Решение Голсуорси писать пьесу явилось, скорее всего, следствием тех трудностей, которые он испытывал в работе над романом «Даная». Читая фрагменты этой книги, опубликованной Адой после смерти писателя (что было не очень мудрым поступком с ее стороны), мы можем понять, почему Голсуорси пребывал в унынии. Сюжет развивается очень вяло, образы безжизненны, их слишком много, и они скучны (некоторые из них появились вновь в романе «Усадьба», но в более завершенном виде). Молодой Джолион, вновь выступающий в роли «комментатора», неуклюж. Раньше он был поклонником главной героини Данаи, теперь же это некий прихлебатель без определенных занятий. За обеденным столом у Энтони, отца Данаи, он скучно рассуждает о негативных сторонах христианства и буржуазного общества. Исходя из всего этого, Голсуорси решил сжечь эту рукопись (однако, как выяснилось, оставался еще экземпляр).

Молодой Джолион также на ближайшие четырнадцать лет исчез из поля зрения писателя; несомненно, он наскучил Голсуорси, как, впрочем, и другие участники обеда у Энтони!

Поэтому работа над пьесой принесла ему чувство явного облегчения. Работа продвигалась легко, и уже в начале марта Голсуорси обратился к Гарнету за советом и критическими замечаниями, которые тот сразу же детально изложил. (Гарнет сам одно время писал пьесы, но безуспешно. Поэтому мгновенный успех Голсуорси должен был немного его уязвить.) «Пьеса хороша и в настоящем виде, – писал он, – но будет лучше, если кое-что Вы все же переделаете». И далее он прилагает целый перечень необходимых, с его точки зрения, изменений. С некоторыми из них Голсуорси согласился, и уже позже, после постановки пьесы, он смог написать Гарнету: «Я заметил, что две фразы, которые Вы мне предложили для «Серебряной коробки», вызывают в зале наибольший смех».

В своей драматургии Голсуорси более дидактичен, чем в романах. В «Серебряной коробке», как и в последующих пьесах «Схватка», «Правосудие», «Толпа» и «Без перчаток», идеи автора провозглашаются открыто и громко. Поэтому создавалась опасность, что пьесы будут больше похожи на проповедь, чем на развлечение. Это заметил Гарнет, хотя он слишком хорошо знал своего друга, чтобы понимать, что назидательность является составной частью его характера. «Пятая картина хороша и правильно сделана технически, но, по моему мнению, она не совсем соответствует главной идее в целом. Да и сама главная идея мне не совсем нравится – по-Вашему, для богатых существуют одни законы, а для бедных – другие». Но эта идея была «ведущей» идеей всей пьесы. Голсуорси имел опыт работы в суде. Он был убежден в своей правоте и намеревался любой ценой доказать свою точку зрения.

В основе сюжета пьесы лежит история кражи серебряной сигаретницы из дома Джона Бартвика, члена парламента. Украл сигаретницу Джонс – муж приходящей домработницы Бартвиков. В состоянии опьянения Джонс следует за Джеком, сыном Бартвиков, к ним в дом, выпивает с Джеком еще и уносит сигаретницу и кошелек женщины, с которой только что расстался Джек, «ради смеха» вытащивший кошелек из ее сумки. На следующее утро является женщина с требованием вернуть ее деньги, и родители Джека узнают о скандальном поведении их сына. У миссис Бартвик ужасный характер; она изображена очень активной, но ее образ слишком условен, чтобы быть убедительным. Эдвард Гарнет считает, что ей зритель верит меньше всего, и Голсуорси вынужден защищать ее от критики: «Что касается миссис Бартвик, Вам этот тип женщин просто незнаком, хотя он очень распространен в семьях, принадлежащих к средней и крупной буржуазии, – этакая «серая мышка» с железной волей. Очень упрямые женщины. Вы встречаете их десятками в магазинах Хэррода, а я могу просто познакомить Вас с некоторыми из них. Они мужественны и не идут на компромиссы». Кульминацией пьесы является судебное заседание. Джеку, благодаря влиятельности родителей, удается избежать суда, в то время как несчастного Джонса, у которого нет могущественных друзей, приговаривают за кражу к тюремному заключению. Его последними словами являются следующие: «И это – правосудие?! А с ним как же? Он напился! Он взял кошелек... он взял кошелек, но... он вышел сухим из воды – денежки выручили... Правосудие!»

Премьера состоялась на дневном спектакле 25 сентября 1906 года. «Во вторник произошло великое событие – состоялась премьера пьесы Джона. Публика была заинтересована и отзывы великолепные», – писала Ада Моттрэму.

Успех драматического произведения или книги зависит не только от художественных достоинств, но и от времени их выхода в свет. Голсуорси выбрал для «Серебряной коробки» очень удачный момент, это была та пьеса, которой ждала публика. Именно такое произведение искала новая антреприза Ведренна – Баркера для дневных спектаклей в «Корт-тиэтр»[54].

Биограф Грэнвилла-Баркера К. Б. Пэрдом считает, «что ни одна театральная труппа этого столетия не оставила столь глубокий отпечаток в театральной истории Лондона, как экспериментальная труппа Ведренна – Баркера в королевском «Корт-тиэтр». Гренвилл-Баркер, молодой актер, идеалист, пытался создать театр, свободный от коммерческого подхода, театр идей, который будет ставить пьесы, подобные пьесам Ибсена и Гауптмана, с которыми уже познакомились зрители континента (рецензенты сравнивали «Серебряную коробку» с пьесой «Бобровая шуба» Гауптмана[55]). Он нашел поддержку в лице Дж. X. Ли, богатого актера-любителя, который к тому моменту арендовал королевский «Корт-тиэтр», и вместе с режиссером театра Дж. Е. Ведренном сумел в апреле 1904 года поставить «Кандиду» Бернарда Шоу. Эта пьеса была как поток свежего воздуха, пробившегося сквозь запыленные занавесы и душную атмосферу лондонских театров, а постановка в сентябре 1906 года «Серебряной коробки» сразу как бы поставила имя Голсуорси рядом с именем Шоу – драматурга нового театра идей. Критикам импонировал реализм пьес Шоу и то, что в них ставились социальные проблемы, особенно касавшиеся «низших слоев». Правда, некоторые рецензенты сетовали на то, что в его пьесах нет темы любви и ревности («Уикли Диспатч»)!

Рецензируя «Серебряную коробку», «Уорлд» довольно пространно рассуждает о недостатках современного театра:

«Главным недостатком английского театра, с точки зрения вдумчивого театрала, является его обособленность от современной интеллектуальной жизни... Непростительным прегрешением драматурга является невнятное бормотание о наскучивших трюизмах вместо распространения новых идей. Вызов, брошенный со сцены, требует немедленного ответа, и драма, неся на себе отпечаток вековых духовных устремлений, в сегодняшнем ее виде представляется пытливому уму плоской, как болотистая местность, мертвой, как вчерашнее шампанское.

До появления Бернарда Шоу английский театр практически не отражал веяний нового духа... Казалось, что драматурги живут в своем особом мире, недоступном для свежих идей.

У автора «Серебряной коробки» мистера Джона Голсуорси новые идеи проявляются во всем. В его пьесе содержится острая критика тех принципов, которые до сих пор регулируют отношения между имущими и обездоленными сословиями».

Газета «Дейли Телеграф» приветствует появление нового драматурга еще более патетически, вместе с тем предупреждая зрителей, что особого веселья пьеса Голсуорси у них не вызовет.

«Сегодня днем по сцене «Корт-тиэтр» шествовал суровый, изможденный, мрачный и неприглядный реализм, выведя на всеобщее обозрение группу скорбных персонажей. Шкафы безжалостно распахнуты настежь, из их укромных уголков шествуют потревоженные скелеты... это он (Джон Голсуорси) делает точно, умно и честно, заслуживая полное признание».

Рецензия, которая доставила Голсуорси наибольшее удовольствие и которую он с удовольствием цитирует Моттрэму, – это скромная заметка, озаглавленная «Грядущий человек», опубликованная в журнале «Леди оф Фэшн»: «возможно, найден наконец «грядущий человек», призванный действиями отомстить за повсеместную клевету на английского драматурга Джона Голсуорси».

Несколько этих цитат, взятых из коллекции вырезок, которую Ада собирала для Джона, дают общее представление о том удивительном приеме, который был оказан «Серебряной коробке». Сам Голсуорси находился на грани нервного истощения: он лично руководил отбором актеров, вел бесконечные консультации и переписку с Грэнвиллом-Баркером о деталях постановки и присутствовал на всех репетициях. (Он делал это при постановке всех своих пьес, даже когда они ставились в провинции, поэтому иногда его жизнь в Англии превращалась в лихорадочные метания из одного театра в другой.)

Несколькими неделями позже Голсуорси пишет Р. X. Моттрэму письмо, по которому чувствуется, что его возбуждение понемногу спадает: «Похоже, что пьеса поразила множество людей... странно, но я не могу объяснить, чем именно...»

Возможно, Голсуорси уже тогда подозревал, что успех, завоеванный им впервые, не принесет ему того, чего он больше всего желает. Наоборот, он будет, отвлекать его от достижения истинных целей художника, отнимать время и силы, заставлять его быть постоянно на виду, тогда как он хотел бы укрыть свою жизнь от посторонних глаз, спрятаться в охотничьих угодьях Дартмура или лютиковых полях Манатона.

Кроме работы над пьесой, Голсуорси вновь обратился к роману «Усадьба». Он писал его всю весну и лето, хотя супруги Голсуорси если и не путешествовали, то вели весьма насыщенную светскую жизнь в Лондоне. «Всю неделю мы были очень заняты, – скромно сообщает Ада в январе Моттрэму. – Восемь или девять дней подряд ложились спать около часа ночи. Несколько дней назад посмотрели «Майора Барбару» Шоу. Очень интересно, хотя мало похоже на пьесу (это не так хорошо, как «Человек и сверхчеловек»)». Большую часть весны они провели в Девоншире – в Илкли и Манатоне, затем вернулись в Лондон, чтобы повидаться с друзьями. «В пятницу поехали в коттедж Льюкаса близ Эденбриджа, остались там на ночь, пешком отправились к Гарнетам, вернулись домой в субботу в 11 часов вечера, а в воскресенье утром завтракали с нашим милым Хадсоном. Тогда я и почувствовала, что мы опять попали в лондонский водоворот». Это было в середине июня. В июле они опять начали собираться за границу в Тироль, который они так любили. «С нами едет мать Джека, которая принадлежит к тому типу путешественников, что возят с собой все – от лейкопластыря до мышеловок. Я совершенно другая». Возможно, тогда Ада действительно была «другой», но со временем она превзошла свою свекровь по количеству предметов в ее «войсковом обозе».


Глава 15 «СОБСТВЕННИК». ЧАСТЬ II | Джон Голсуорси | Глава 17 ЛИТЕРАТУРА ИЛИ АДА?