home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 12

«ОСТРОВ ФАРИСЕЕВ»

Таково было окружение Голсуорси в годы, когда он создавал свои самые смелые и имевшие наибольший успех произведения. В среде писателей и критиков он утвердился как многообещающий автор, но книга, которая привлечет внимание широкой читательской аудитории, была еще впереди, к тому же он пока не зарабатывал литературой себе на жизнь. «За девять, нет, пожалуй, за одиннадцать лет я не заработал ни пенни тем, что я (но никто другой, кроме меня) считал своей профессией. Я в ту пору был серьезным молодым человеком, учеником, которому некая внутренняя сила и вера в себя говорили, что однажды он станет настоящим писателем».

Немного странно, что в этот период Голсуорси решил работать не над одной, а одновременно над двумя книгами – с 1901 по 1905 год он писал романы «Остров фарисеев» и «Собственник». По его словам, он создал обе книги за три года, причем первую из них он переписывал трижды, прежде чем он, или, может быть, Эдвард Гарнет, был удовлетворен. «Я не могу вспомнить начало «Острова фарисеев», но помню, что написал его в августе 1901 года». Наверное, Голсуорси казалось, что первый вариант романа был весьма удачным, так как, вручая его в феврале Гарнету, он очень волновался в ожидании его приговора. Первоначальное название романа было «Язычник», и похоже, именно в этом варианте Гарнет обнаружил массу недостатков. В этот период Голсуорси и Гарнет регулярно обедали вместе – «раз в месяц», сообщает нам Гарнет, и, вероятно, именно во время таких встреч (в их переписке об этом нет ни слова) они тщательно обсуждали новый роман, который волновал обоих.

«И вот наступил переломный момент. Я начал книгу, которая в конце концов стала «Островом фарисеев». Первый ее вариант я назвал «Язычник», это была цепь событий, рассказанных Ферраном от первого лица. Когда роман был почти закончен, я показал его Эдварду Гарнету. «Нет, мой дорогой, – сказал он, – это все очень хорошо, но вы не должны изображать этого парня так субъективно. Вы не можете по-настоящему понять нутро такого бездельника; вы должны изобразить его объективно, через восприятие такого человека, как вы сами». Я стиснул зубы, затем разжал их, представил себе Шелтона и переписал книгу. Я наполовину испек этот пирог. «Так уже лучше, – сказал Эдвард Гарнет, – но переделайте ее еще раз». Я вновь стиснул зубы, вновь разжал их и переписал роман в третий раз. В 1904 году он был опубликован – первая из моих книг, вышедшая под моим собственным именем. Кажется, я заработал на ней пятьдесят фунтов; но это трижды переделывавшееся произведение все еще не было «написано» до конца. Оно прошло еще одну тщательную чистку, прежде чем в 1908 году приобрело законченный вид».

Голсуорси никак не мог окончательно расстаться с романом: последняя чистка весной 1908 года была уже делом ненужным, вызванным требовательностью к себе самого автора. Это была попытка писателя, ставшего старше, заново обдумать и видоизменить произведение, написанное в более молодые годы. Ведь «Остров фарисеев», хотя Голсуорси и было в ту пору, когда он начал работать над ним, тридцать четыре года, принадлежит перу молодого человека.

Если «Джослин» – это откровенный рассказ Голсуорси о его чувствах к Аде и о той травле, которую он перенес, любя замужнюю женщину, то герой «Острова фарисеев» Ричард Шелтон – выразитель самого «неосторожного» и непримиримого выступления Голсуорси против «общественных устоев». Шелтон – молодой человек, который, как и его создатель несколькими годами ранее, не знает, чем заняться после того, как он оставил карьеру адвоката. В издании 1904 года, которое представляется более живым, чем последующие, сказано, что Шелтон обнаруживает, что «быть влюбленным – это занятие, которое отнимает все его время без остатка... Он знал, что ничего не делать не достойно человека. Странным было то, что у него никогда не появлялось ощущения, что он ничего не делает».

Шелтон очень наивен, его постоянно поражает поведение окружающих его людей, и более всего его невесты Антонии. Он с ужасом созерцает бездуховные супружеские отношения его знакомых: «Это было все равно что стучать в дверь, которую никогда не откроют, – наблюдать за людьми своего круга, где все супружеские пары похожи друг на друга, как близнецы. Они ни на сантиметр не сдвигали завесы, окутывавшей их души. Все они утонули в море окружающей их обстановки...» Шелтон бросается в свою комнату, чтобы излить охватившие его чувства в письме к Антонии: «В человеческой природе есть что-то ужасно отталкивающее, и чем здоровее люди, тем более отталкивающими они кажутся...» Он уверен, что она разделяет его взгляды, и обескуражен ее ответом: «Мне кажется, я не поняла, что Вы хотели сказать... Чтобы человек достиг совершенства, он должен быть здоровым, не правда ли? Я не люблю больных. После того, как я прочла Ваше письмо, мне пришлось поиграть на том жутком пианино – я почувствовала себя несчастной». Постепенно это становится привычным для их отношений. Шелтон ищет понимания, на которое она не способна: «Я должна стать всем для Вас. Вы действительно так считаете?» Как и ее мать, миссис Деннант, Антония считает, что Шелтон «в последнее время слишком много думает», и это делает ее несчастной.

Параллельно главной сюжетной линии – Шелтон и Антония – развивается другая тема – дружбы между Шелтоном и обедневшим французом Ферраном. Ферран часто появляется в произведениях Голсуорси – в его рассказах и особенно в пьесе «Простак». Он приобретает значение символической фигуры, изгоя, выразителя интересов отверженных, неимущих. Прототипом этого образа был реальный человек, «умерший много лет назад в какой-то «благотворительной организации» от туберкулеза легких, вызванного обстоятельствами его бездомной жизни. Может, это и не «любимый герой» мой, но это реальный бродяга, с которым я впервые познакомился на Елисейских полях».

В речи, подготовленной к получению Нобелевской премии, Голсуорси еще обстоятельнее говорит о значении для него образа Феррана. Вспоминая встречу в Париже с человеком, ставшим его прототипом, писатель говорит: «Между нами возник антагонизм, аналогичный тому, который возникает между природной склонностью человека к лени и тем лучшим в нем, что я называю силой духа. Передо мной открылся мир неудачников, скрытый мир людей, катящихся по наклонной плоскости. Мне часто говорили, что я несколько преувеличиваю способность моих героев переживать. Смею сказать, что это правда, но, когда я смотрю на лица тех, кто меня окружает, – лица людей, которые хорошо знают, что в то время, когда они наслаждаются своим завтраком, другие молча примиряются с полным отсутствием такового, – когда я смотрю на их лица, мне трудно принимать кормящую этих сытых людей философию, которая гласит: «Бедные всегда с нами».

У меня сохранились старые пожелтевшие письма Клермонта. «Я хочу сказать, что поистине человеку, принадлежащему к обществу людей в цилиндрах, труднее проникнуть в мир неимущих, чем верблюду пройти сквозь игольное ушко». Мне тяжело это сознавать. Но благодаря той случайной встрече под чириканье воробьев на Елисейских полях родилась моя пятая книга».

Ферран говорил за Голсуорси – в определенном смысле это и есть Голсуорси с его криком боли и протеста против несправедливости и неравенства в обществе. Суть книги состоит в конфликте двух разных Голсуорси, воплотившихся в воспитанном на условностях и влюбленном в Антонию Шелтоне и отверженном Ферране.

История достигает кульминации, когда происходит знакомство Феррана с родителями Антонии и со строгим, полным условностей укладом в Холм-Оксе, их доме. Наблюдая Феррана и Антонию вместе, Шелтон вынужден признать, что Антония так и не сможет понять многого в его характере.

«Она наблюдала за Ферраном, а Шелтон наблюдал за ней. Если бы ему сказали, что он за ней наблюдает, он с полной уверенностью стал бы отрицать это, но он не мог поступить иначе, ибо хотел понять, как же воспринимает Антония этого их гостя, в котором воплотилась вся мятежная сторона жизни, все, чего нет в ней самой».

Третья переработка романа наконец-то была завершена, и оба – и Голсуорси, и Гарнет – были удовлетворены: «Между тем я рад признать, сколь хороши и сильны, на мой взгляд, «Фарисеи», я чувствую, как они оригинальны и что, написав их, Вы создали что-то, что останется, что будет жить, за что можно будет испытывать сдержанную гордость», на что Голсуорси ответил: «Вряд ли я когда-нибудь получал письмо, которое доставило бы мне большее удовольствие, чем это».

Оставалась еще задача найти издателя. В августе 1902 года Конрад предложил второй вариант романа Хэллэму Марри, но в октябре он вынужден был написать своему другу: «Дорогой Джек! Они – звери. Я только что получил от X. М. записку с отказом, сопровождаемым множеством комплиментов. Только что заказной бандеролью отправил Вам Вашу рукопись. В конце концов, мы должны были быть к этому готовы. Ни одно произведение не оценивают по его художественным достоинствам, к тому же нет сомнений, что Ваша книга задела многие больные места общества».

Но даже для третьего варианта романа найти издателя было очень нелегко. Вначале Голсуорси безуспешно предложил его Констеблю, затем снова вмешался Конрад и предложил роман Сиднею Полингу, работавшему у Хайнемана. 2 октября он наконец-то смог сообщить радостную новость о положительном решении. «Я был счастлив узнать, что он (Полинг. – К. Д.) чрезвычайно хорошо расположен к этой книге. Насколько я понял, сам Хайнеман колебался, но не в отношении художественных достоинств книги, а целесообразности ее издания. В то же время подобным образом он воспринимает каждое новое произведение, и в Вашем случае я не вижу препятствий к изданию книги».

Переговоры прошли благополучно, с Хайнеманом был подписан контракт, включающий в себя условие, по которому Голсуорси обязался предоставить издательству право первого опциона на свою следующую книгу, которой стал «Собственник». Конрад поздравил его: «Я считаю, что условия договора с Полингом достаточно выгодные. Очень приличный авторский гонорар, но самое хорошее в нем – сроки представления рукописи. Это действительно большая удача, и я поздравляю Вас с нею. Это убережет Вас от волнений в будущем – в том самом будущем, которое должно открыться перед Вами».

Итак, можно считать, что книга была наконец завершена: она дважды переделывалась, была выгодно продана хорошему издателю, встретила теплый прием у друзей автора. Она вышла в свет 28 января 1904 года под окончательным названием «Остров фарисеев», автор – Джон Голсуорси (Джон Синджон), автор «Человека из Девона», «Виллы Рубейн» и т. д. Отзывы на книгу были разными: из сорока трех рецензий десять были весьма положительными и восемь столь же определенно отрицательными, обвинявшими автора книги в морализаторском тоне. Голсуорси уже тогда был подвержен опасности жертвовать искусством ради донесения своей идеи до читателя.

Первые пять книг Голсуорси были изданы небольшими тиражами (первое английское издание «Острова фарисеев» составило всего 1500 экземпляров, из которых 750 были отправлены в Америку с импринтом «Патнэм»), и лишь после успеха «Собственника» возникла потребность в переиздании книг Голсуорси. Вероятно, именно тогда перед писателем встал вопрос, какие именно свои ранние произведения он хочет сохранить для потомков и в каком виде. «Под четырьмя ветрами» и «Джослин» он отверг: первая была очень слабой книгой и заслуживала забвения, «Джослин» же слишком личный роман, чтобы теперь удовлетворять автора, который стал на десять лет старше, был женатым человеком и достаточно заметной фигурой в обществе. «Это («Джослин») плохой роман, он не был, как говорится, «хорошо написан». Техника письма хромала, образы несколько натянуты; предложения, несущие основную смысловую нагрузку, чересчур многословны и несовершенны». «Вилла Рубейн» и «Человек из Девона» после переработки изданы в одной книге в 1909 году.

«Остров фарисеев», первая книга, предназначенная для переиздания, вызвал у Голсуорси большие затруднения. Он, несомненно, считал ее своим первым значительным произведением, работал над ней три года, отразил в ней основы собственной жизненной философии, но к 1908 году написанное им самим стало казаться Голсуорси чрезмерно прямолинейным и незрелым. К тому моменту его литературная репутация была утверждена двумя романами – «Собственник» и «Усадьба» – и пьесой «Серебряная коробка». Что же было ему делать с таким беспокойным детищем? Подлежал ли роман забвению, как «Джослин», или ему можно было разрешить жить, сохранить его как тень своего былого «я», приглушив тона? Он избрал второй путь: вооружившись красным карандашом, Голсуорси сел «подчищать» свое enfant terrible[47].

Красный карандаш очень тщательно прошелся по тексту, перепахав страницы, словно плуг. Некоторые изменения сделаны без видимой цели: ряд слов заменен безликими синонимами, производящими более слабый эффект, чем первоначальный вариант. Но наибольший урон тексту автор нанес, убрав целые пассажи описаний и оставив всего лишь одно слово, неспособное отразить его изначальную идею. Так, фраза «выражение дядиного лица было как у распятия» совершенно бессмысленна, в то время как первоначальный ее вариант: «выражение дядиного лица было такое, какое бывает у распятий, когда чувства рвутся наружу, как рвутся наружу кончики ногтей сквозь кожу башмака» – был живым и интересным описанием. Книга сильно пострадала от подобной «обработки», и потому текст второго ее издания значительно скучнее первого.

Но целью Голсуорси, наверное, было и сократить произведение в каких-то его частях. Повзрослевший человек стремился отделаться от свидетельств его юношеских порывов; манера письма стала более выразительной; он начинал понимать тактические преимущества благоразумия и сдержанности. Шелтон образца 1908 года менее горяч, чем он был в 1904-м; измученный любовью к Антонии, в 1904 году «он молчал, обуреваемый страстным желанием, взгляд его был напряженным, руки дрожали», теперь «он молчал, сердце его билось». Шелтон стал более сдержанным и в своих суждениях об обществе. «Какое право имеет наш класс задирать нос перед всем остальным человечеством?» – думал он в 1904 году. В последующем издании: «Какое право имеет наш класс относиться ко всем свысока?» Нельзя не обратить внимание на еще одно изменение: в раннем издании герой романа после смерти отца становится «собственником»; в 1908 году он стал «человеком со средствами». К этому времени первоначальное определение «собственник» приобрело для Голсуорси более широкое значение.

Я сочла необходимым рассмотреть все эти детали потому, что они свидетельствуют об огромных изменениях, происшедших в жизни Голсуорси и его мировоззрении. Нельзя не признать, что речь идет всего лишь о четырех годах, но, как мы увидим из последующих глав, годы эти были значительны для биографии писателя и наполнены событиями.


Глава 11 ГОЛСУОРСИ И ФОРД МЕДОКС ФОРД | Джон Голсуорси | Глава 13 «СОБСТВЕННИК». ЧАСТЬ I