home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 8

«РЫБАЧКА» МАРТА

— Она еще жива, — сказал Соломон, пощупав пульс актрисы. — Но она холодная, совсем замерзла. Надо немедленно оказать ей медицинскую помощь.

— Ты хочешь вызвать «скорую»? — спросила перепуганная насмерть Маша.

— Я бы вызвал, но здесь вы, это значит, что вас обязательно схватят и доставят в милицию. Но только уже не к Цареву. И если сначала вами заинтересуются как свидетелями, то потом, когда начнут выяснять, кто вы и откуда, то неприятностей не оберетесь. Поэтому предлагаю запереть чемодан и вывезти его отсюда, благо он на колесиках… Я знаю одно место, где ей смогут помочь. А ты, Маша, скажешь администраторше, что тебе только что позвонила мама и попросила срочно доставить в театр реквизит. Другого выхода я не вижу.

— Реквизит? — покачал головой Сергей. — А что, если она поинтересуется, что там?

— Она не имеет права, — заявил Соломон. — Это — частная собственность, которая охраняется законом. Так-то вот.

— У меня болит живот… — Пузырек кинулся в туалет.

— Никита, скорее, ты же нам сейчас все испортишь… — чуть не плакала Маша, глядя, как Сергей с Соломоном аккуратно, чтобы не прищемить тело Ларисы и ее пышные волосы, запирают большущий чемодан. — Быстрее!

— Маша, все, идем, ждать больше нельзя, — торопил ее Сергей. — Никитка нас догонит.

Соломон с Сергеем, слегка наклонив чемодан таким образом, чтобы им удобнее было схватиться за металлические ручки (чемодан был современный, а потому оснащен удобными ручками, делавшими его похожим принципиально на тачку), медленно и крайне осторожно стали выкатывать его из номера.

— Никитка, запрешь номер, а ключ сдашь администраторше! — крикнула Маша уединившемуся так некстати в туалете брату и побежала впереди ребят, чтобы успеть вызвать лифт.

Им повезло: администраторша была так увлечена беседой с посетителем, что почти не обратила внимание на ребят с большим чемоданом. Она лишь махнула рукой, мол, идите, и продолжила что-то объяснять стоящему напротив нее человеку.

— Сергей, отгони машину за угол, в более тихое место, мы же не можем ее заносить в машину, не вынимая из чемодана, — сказал Соломон. — Боюсь, что у нее атрофировались руки и ноги от неподвижного положения. Нарушено кровообращение и прочее… Вообще=то, я бы по-своему разобрался с тем, кто так поиздевался над вашей соседкой. Она что, кукла что ли?

Сергей сел за руль и поехал на другую улицу в то время, как Соломон с Машей вдвоем катили чемодан.

Услышав сзади топот бегущих ног, Маша обмерла. Даже побоялась обернуться. Но услышав знакомый высокий голосок брата, облегченно вздохнула. Запыхавшись, он тоже поравнялся с ними и попытался ухватиться за ручку чемодана.

— Я видел его, — говорил он, едва переводя дыхание. — Я видел этого… Ефима Борисовича, он только что разговаривал с той теткой в желтой кофте, администраторшей. Она сначала не поняла, что это мы, но потом, увидев меня, сказала ему: «Ефим Борисович, — Пузырек принялся копировать женским голосом администраторшу. — А вот и ребята, те самые, о которых я вам говорила…»

Он повернулся, и я увидел его. Это тот самый тип, который и похитил Ларису. Я его узнал. Он хотел меня о чем-то спросить, но я убежал. Так что, надо поторопиться, он в любую минуту может выбежать из гостиницы, чтобы остановить нас.

— Думаю, первое, что он сейчас сделает, это поднимется в номер и проверит, на месте ли его пленница, — ответил Соломон. — Но ты прав, нам действительно надо поскорее убираться отсюда…

Они свернули и увидели припаркованную к обочине «шестерку». Чемодан подкатили как можно ближе к машине, предварительно раскрыв заднюю дверцу. Соломон открыл чемодан и вместе с Сергеем достал оттуда довольно тяжелое и ставшее совсем холодным тело Ларисы.

Машу затошнило.

— Не бойся, она дышит, — успокоил ее Соломон. — А ты, Никитка, не смотри, а то еще спать ночью не будешь…

Ларису устроили полулежа на подушках и укутали всеми имеющимися пледами. По обеим сторонам от нее сели Маша и Никита.

— И куда мы теперь?

— Ты поезжай, я тебе скажу, куда ехать. Сейчас прямо, а потом у светофора свернешь налево.

На этот раз Соломон привез ребят на Набережную. И как нарочно, раздвинув тучи, на небе появилось бледное солнце. Его тонкие, прозрачные лучи заставили засеребриться гладь реки, настолько широкой, что перекинутый через нее гигантских размеров мост был не виден с далекого противоположного берега. Он как бы тонул в сиреневой дымке города под названием Энгельс.

— Это и есть Волга? — спросила Маша. — И мы поедем по мосту?

— Нет, Сергей, сворачивай еще раз налево и подныривай под этот мост, мы едем в Затон. Это такое место на самом берегу реки, но в черте города. Там живет одна моя знакомая. Она странная женщина, помешана на реке и рыбалке, больше всего на свете любит путешествовать по Волге, по островам… У нее большой дом, где мы и устроим вашу артистку.

врач? Где мы возьмем врача? Ей просто необходима медицинская помощь! — воскликнула Маша, представившая себе умирающую Ларису на грязном топчане рядом с полусумасшедшей «рыбачкой». Она с сомнением относилась к людям, хоть на чем-то «помешанным», как выразился Соломон.

— Я все продумал. Она вызовет «скорую» помощь и скажет, что нашла эту женщину прямо на берегу, на пляже, случайно. И тогда никому и ничего не надо будет объяснять, откуда она взялась на самом деле.

Солнце стало светить еще ярче и высветило целый зеленый городок прямо на берегу реки. В садах, разделенных заборами, виднелись лишь крыши домов — больших и маленьких, богатых и похожих на хижины. Они шли параллельно дороге, но слева, а справа, на пляжной полосе, гнездились бесчисленные маленькие кафе, которые в этот день выглядели совсем безлюдными.

— Еще раз налево…

Сергей свернул, проехал еще немного и услышал: «Все, приехали».

Машина остановилась возле высокой живой изгороди, за которой не было видно абсолютно ничего.

Соломон вышел первым и подошел к узкой, выкрашенной красной краской калитке и нажал на звонок. Он отозвался где-то в глубине сада, после чего ребята услышали звук захлопывающейся двери и чьи-то легкие шаги. «Минутку, подождите минутку…» — услышали они женский голос, после чего калитка открылась, и Маша увидела высокую худую женщину в голубых джинсах и белой мужской рубашке. Седые волосы ее были забраны под синюю выгоревшую кепку. Половину лица закрывали темные очки.

— А, Соломон, — улыбнулась женщина, показывая белые ровные зубы. — Привет. Рада тебя видеть…

Женщина говорила с акцентом, но вот с каким — украинским или прибалтийским — Маша так и не поняла.

— Это мои друзья. Их соседка умирает, мы привезли ее к вам, помогите, пожалуйста… Скажите, что нашли ее на берегу… А я вам потом все объясню…

— Так она в машине? Что же вы стоите? Ребята, не бойтесь, я сделаю все так, как вы скажете… У меня и телефон есть… Но сначала я должна сама осмотреть ее.

Марта, так звали женщину, оказалась довольно сильной, а потому сама, без посторонней помощи, вынесла из машины и отнесла в дом Ларису.

Теперь, когда среди них появилась взрослая женщина, которой можно было довериться, Маша почувствовала себя намного спокойнее. Примерно то же самое испытывали и Сергей с Никиткой.

Соломон, нажав на скрытый в колючей и густой изгороди какой-то металлический рычаг, вдруг толкнул ее плечом, и она подалась, покатилась назад, превратившись на время в одну из створок ворот.

— Класс! Вот бы никогда не подумал, что можно так замаскировать ворота! — аж присвистнул Сергей. Он въехал на машине прямо на участок Марты, представлявший собой огромное зеленое пространство, засаженное наполовину просто зеленой газонной травой, наполовину — фруктовыми деревьями и цветами.

Машу же поразил дом. Двухэтажный, но очень компактный, скромный и одновременно стильный, напоминающий немецкий коттедж.

«Вот тебе и рыбачка, — подумала она, восхищаясь и поражаясь окружившей ее красоте и ухоженности. — А я думала, что она с приветом ».

— Пузырек, как твой живот? В порядке? — вспомнила она явно с опозданием.

— Ты бы еще вечером спросила, — буркнул недовольно Никита. — Так-то ты за мной следишь, забыла уж, когда поила и кормила бедного брата.

— Ладно, бедный брат, потерпи немного. Вот приведем в чувство Ларису, вернемся домой, и ты отдохнешь, выдуешь сразу два литра своей колы и насмотришься мультиков… А сейчас пока не до этого…

— Ну уж нет, я домой не хочу… Мне и здесь нравится…

Обо всем этом они говорили, пока шли от калитки до самого дома. На крыльце их встретила встревоженная Марта. Соломон представил их друг другу.

— Да уж, ребятки, ну и в историю вы влипли… Она без сознания. Судя по всему, ей вкололи либо наркотик, либо снотворное. Я уже вызвала «скорую», пойду ее встречу… А вы пока поднимитесь на второй этаж, включите тихонько телевизор и ждите, пока все не утрясется. Только ведите себя потише, не привлекайте к себе внимания, договорились?

— Я могу вам помочь… — робко сказала Маша. — Вы располагайте мной…

— И то правда. Тогда пойди на кухню, открой холодильник, посмотри, что там есть, и сделай бутерброды… Хлеб в хлебнице на холодильнике. А под столом корзина с овощами — можешь приготовить салат. Ну все, мне кажется, что я слышу звук мотора…

Маша в кухонное окно увидела спешащих в дом по садовой дорожке двух врачей в белых халатах и с чемоданчиками — мужчину и женщину. Марта очень эмоционально что-то объясняла им. «Рассказывает, что нашла Ларису на берегу…»

Понимая, что поступает дурно, она тем не менее на цыпочках подошла к двери, ведущей в комнату, где лежала Лариса, и стала подсматривать за тем, что врачи с ней собираются делать.

— Понимаете, мне кажется, что эту женщину я уже видела. Она живет здесь, недалеко… У нее неприятности с мужем, возможно, что она сама выпила какие-то таблетки… Я вас прошу, если возможно, не увозите ее в больницу. Я сама была в таком же состоянии однажды… В жизни женщины случаются такие моменты…

Маша ничего не понимала. Зачем Марте понадобилось наговаривать на Ларису? Но потом до нее начал доходить смысл услышанного. Она хочет добиться одного — оставить Ларису здесь… но не одну, а с врачом.

И точно! Маша своими глазами увидела, как Марта достает из кармана джинсов деньги. Доллары. И протягивает их мужчине-врачу. Они о чем-то шепчутся, пока женщина-врач делает Ларисе укол.

— Хорошо, я вас понял, — говорит мужчина-врач, и Маше становится не по себе. «Правильно мама говорит — все продается и покупается…» — Марина Сергеевна останется здесь, я привезу вам капельницу и все необходимое. Договорились.

И он уехал. Марта даже не вышла его провожать. И правильно! Зачем, если она и так за все заплатила?!

«Ну и друзья у Соломона!»

Маша, чтобы скрыть свое бездействие, бросилась на кухню, достала из холодильника масло, сыр и ветчину, нарезала хлеб и довольно быстро приготовила целую гору бутербродов. Затем нашла под столом корзину с овощами, помыла их в миске и приготовила салат из огурцов и помидоров. Поэтому, когда на кухне появилась Марта, на столе уже было на что посмотреть.

— Ну как она? — Маша подбежала к Марте и посмотрела ей в глаза.

Врач сказал, что нужно немного подождать, когда препараты начнут действовать, а минут через сорок нам привезут капельницу, и тогда уже Лариса ваша точно будет спасена… Пульс у нее уже ровный, дышит она нормально. Синева исчезает. Сейчас ей станет жарко… А ты молодчина, все приготовила… Зови своих друзей…

После обеда Маша отправила Никитку наверх, спать, а сама вернулась к Марте помочь ей полить сад. В это время Соломон с видом хозяина дома показывал Сергею комнату за комнатой, рассказывая о том, как познакомился с Мартой.

— Первое время, когда я сбежал из этого интерната, мне было совсем худо. Во-первых, я заболел гриппом, а во-вторых, ничего не мог есть.

— А где ты вообще жил?

У меня были друзья, они жили под мостом, где и я впоследствии тоже построил себе шалаш. У меня там даже печка есть… Я бы мог, конечно, вернуться в интернат, раскаялся бы, поговорил с директором, она у нас ничего, толковая… Но все получилось само собой. Еще когда я жил в интернате, к нам приходила Марта. Она живет одна, и я так понимаю, что она ходила к нам, чтобы присмотреть себе кого-нибудь, чтобы усыновить, но скорее все-таки удочерить… И хотя она никому не говорила об этом, но, судя по всему, так оно и было. Она не устраивалась к нам ни воспитателем, никем, а просто приходила и приносила детям, в основном малышам-сиротам, игрушки, какие-то вещи, но только новые… Я слышал, как они однажды разговаривали с Альбиной, которая убеждала Марту в том, что интернату нужны деньги, что директор сама решит, на что их потратить. Тем более что у Марты никто не имел права брать ничего съестного, такой порядок… Но Марта, смеясь ей в лицо, ответила, что предпочитает обходиться БЕЗ ПОСРЕДНИКОВ. Я так зауважал ее после этого… А если еще учесть и то, что я терпеть не мог Альбину, которая постоянно ходила за мной по пятам и что-то вынюхивала, то сам понимаешь, как мне после этого разговора понравилась Марта.

— А почему ты зовешь ее Мартой, а не по имени-отчеству?

— Наверно, потому же, почему вы зовете свою соседку Ларисой. Женщины в таком возрасте не хотят казаться старыми, а потому просят, чтобы их называли по имени.

— И что же было потом? Альбина украла у тебя медальон?

— Украла. Я был в душе, медальон спрятал под подушкой. Все в интернате знали о нем, он же золотой. Но никто и никогда не пытался его у меня украсть. И знаешь, почему?

— Почему?

— Да потому что по нему меня может найти моя мать. И хотя я не люблю ее и она мне до лампочки…

«Он говорил примерно то же самое в гостинице, — подумал Сергей. — Неужели ему действительно не хочется увидеть свою маму?!»

— … но вдруг она объявится, а мой медальон на ком-то другом. Кроме того, я же понимаю, что в нем много золота. Но он мой, понимаешь? Мой!

И Соломон с нежностью поцеловал болтающийся у него на груди золотой кругляш.

— Так вот, я вернулся из душа и не нашел его. Сразу же кинулся к Альбине в кабинет. Я почувствовал, что он у нее… И застал ее, представь, как раз в тот момент, когда она сидела за столом, а перед ней лежала открытая коробка из-под обуви. В ней я увидел свои детские вещи, те самые, из которых я вырос… Меня привели из детдома с этими вещами, но они почему-то были не у меня, а у нее…

— Может, у них порядок такой?

— А я объясняю это по-другому. Дело в том, что есть много желающих усыновить меня. Я же не дурак или дебил какой. Меня даже хотели увезти в Америку. Я хорошо учусь. Ты не смотри, что сейчас я не хожу в школу, мне стоит немного посидеть над учебниками, и я сразу всех догоню. А это тоже ценится. Кроме того, у меня отменное здоровье. И вообще я по интернатовским понятиям — ребенок, за которого можно получить хорошие деньги.

— Какие еще деньги?

— Обыкновенные. Думаю, что Альбина как раз и хотела заработать на мне, отправив меня в Америку. Пообещала американцам, которые меня видели, но я нарушил все ее планы. Убежал. Я вообще-то много раз сбегал. Зачем мне родители, посуди сам? Я же не их сын. Просто им нужно, чтобы семья была — комплект. Все, как у всех.

— Ну и что случилось тогда, когда ты увидел, что у нее в руках твои вещи и медальон?

— Честно?

— Конечно, честно.

— Я сказал ей, что у нее отвислый зад, косые глаза, а вместо мозгов — опилки. Сказал, что когда вырасту, то обязательно найду ее и посажу на цепь, как дикого зверя, как взбесившуюся мартышку… Я уже не помню, что еще такого наговорил, но тут она мне ответила такое… Ты же слышал, какой у нее злой язык. Вот она мне и сказала, что приезжала моя мать… — Тут у Соломона голос дрогнул. — Понимаешь, она сказала, что приезжала моя мать, что она видела меня, но не захотела забирать. И знаешь, почему? Да потому что Альбина наговорила ей, что у меня что-то с головой…

— Это она тебе сказала?

— Да, сказала. Еще сказала, что приезжал один человек, который очень хотел, чтобы моя мать взяла меня. Но это не мой отец.

— А зачем ему было нужно, чтобы она тебя взяла?

— Я так понял, что Альбина проговорилась… Или просто придумала, чтобы сделать мне больно. Но потом мне и другие говорили, что обо мне спрашивал какой-то человек и интересовался, ношу ли я на шее медальон.

— Ты видел его?

— Нет, откуда… Сначала я думал, что это… — Соломон замолчал. Видно было, что он не до конца доверял Сергею, чтобы признаться еще в чем-то, что он совершил в своей жизни.

— Ты расскажи, как познакомился с Мартой, — подсказал ему Сергей.

— А… Да… Так вот. У меня начался грипп, я просто подыхал там, под мостом, но в интернат идти не хотел. И как раз там нашла меня Марта. Она на своей лодке-гулянке пристала к тому месту, где мы и кучковались. Ребята знали ее, она нередко отдавала им весь свой улов, и рассказали о том, что мне плохо, что я весь горю…

— И она тебя привезла сюда?

Да, ты угадал. Я сначала лежал на том же самом диване, на котором сейчас лежит ваша Лариса. Знал бы ты, как мне было плохо. И она меня лечила. Кормила как на убой, и вообще мы здорово с ней ладили. Вот ей я рассказал о себе все. И о том, что мать свою ненавижу. Она — свой человек. Но я никогда не злоупотребляю ее добротой. Я же понимаю, что у меня — своя жизнь, а у нее — своя. Она мечтает о девчонке. Зачем ей я, взрослый парень? Видишь, сколько здесь Книг? Я их почти все перечитал. Когда поправлялся. Это была не жизнь, а рай! И я бы много отдал, чтобы все это было моим. Но я еще недорос до такой жизни. Мне еще надо многому научиться, закончить десятилетку, поступить в медицинский, а уж потом зарабатывать деньги и строить вот такой же дом. А у тебя есть мечта?

Мальчики вышли на балкон, откуда им открылся чудесный вид на Волгу, на ее зеленые острова и заливы, и Соломон, достав сигарету, закурил.

— У меня? Мечта? — немного растерялся Сергей. Конечно, у него, как и у каждого, была своя мечта. Но по сравнению с мечтой Соломона она выглядела почти детской, смешной. Но и врать не хотелось. Если Соломон доверился ему, то почему бы не довериться и Соломону? — Да, у меня тоже есть мечта. Но только для того, чтобы она исполнилась, мне тоже нужны деньги. Ты только не смейся, но я мечтаю поехать на остров Мадагаскар…

Сергей закрыл глаза и мысленно перенесся на далекий и таинственный прекрасный остров, омываемый океаном, где растет диковинное дерево, напоминающее хвост павлина, — «дерево путешественника». И где водятся большие и злобные кошки с острыми, как лезвия, втяжными когтями с горящими в темноте глазищами — фоссы!

Он начал рассказывать об этом Соломону, и вдруг представил себе, что они на Мадагаскаре все вместе — и Соломон, и Машка с Пузырьком, и Сашка Дронов и, конечно же, таинственная и чем-то необъяснимым образом притягивающая к себе «рыбачка» с весенним именем Марта.

— Да уж, побывать на Мадагаскаре и я бы… не отказался — вздохнул Соломон, и по тому, каким тоном это было сказано, Сергей понял, что обрел в его лице еще одного, настоящего друга.


предыдущая глава | Тайна оранжевого саквояжа | Глава 9 ЧЕРНЫЙ КАПЮШОН И ЛУННЫЕ ПРОГУЛКИ