home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 4

— Море волнуется, три! Морская фигура, замри! — Женька хлопнула в ладоши, и малыши разбежались в разные стороны и приняли забавные позы, блестя от удовольствия глазенками и улыбаясь щербатыми ртами.

Эта простая игра почему-то нравится абсолютно всем детям, Женька вспомнила о ней только сегодня, когда в зале собрались все младшие группы и их чем-то надо было занимать. Игра пришлась как нельзя кстати. Когда-то Женька сама, пыхтя от натуги, старалась замереть так замысловато, чтобы никто из подружек во дворе не смог повторить ее позу, а сейчас она стоит и командует другими ребятишками. Море волнуется, в зале постепенно темнеет, потому что в садике свет отключили и неизвестно когда включат, но малышня визжит от восторга и не обращает внимания на сгущающиеся сумерки… Как будто это тоже игра.

Свет включился только в половине шестого, и возвращаться к компьютеру было уже бессмысленно. День прошел не слишком удачно, но, в конце концов, в жизни всякое случается, и если бы прорвало трубы в туалете, было бы куда хуже. Женька усмехнулась. К тому же у нее впереди — поход в театр, так что ей ли расстраиваться!

Утром Женя выдержала массированную атаку со стороны матери. Зная о том, что дочь вечером идет на свидание с молодым человеком, Марина Сергеевна во что бы то ни стало желала ее приодеть и накормить. Женька только морщилась и отнекивалась, и потому — вопреки своему обычному расписанию — выскочила из дома на целых пятнадцать минут раньше… Конечно, мама по-своему права, но что бы она сегодня делала в шикарном вечернем платье? Море волнуется, раз, море волнуется, два… Нет, все-таки как здорово, что у нее в гардеробе всего три нарядных платья, а все остальное — деловые костюмы, преимущественно брючные! До того, как Женька резко похудела, у нее были сплошные юбки с рюшками и блузки с кружевами, маме очень нравилось все это на ней. Зато теперь она покупает себе вещи сама. Ну, может быть, мама с папой иногда что-нибудь дарят ей, а так… Поэтому сегодня вечером Денис увидит ее в черном костюме из мерцающей ткани, в меру строгом, но все-таки нарядном.

В начале седьмого, попрощавшись со всеми — и Ирка с Машей, и Светлана Александровна, все были удивлены, как рано она сегодня уходит — Женька выскочила из садика и устремилась на остановку. Если она хочет вовремя поспеть к театру, ей нужно свернуть на Аткарскую и дойти до Московской, а там уже сесть на троллейбус… Плохо, что под ногами жидкая грязь, надо быть предельно внимательной, чтобы не выпачкаться по уши. Как-никак, она идет на свидание!

Перепрыгивая через лужи и огибая особо грязные участки дороги, Женька вышла на остановку и пристроилась между деревом и афишной тумбой. Как всегда в этот час, народу невпроворот: школьники шумят и хохочут (вторая смена, что ли, закончилась?), взрослые люди едут с работы, забрали из садика своих малышей, и теперь все вместе отправляются домой.

— Мама, но ты же обещала мне!.. — детский голосок прошелестел где-то совсем рядом, и Женька удивилась. Крик, плач, жалобное нытье — все это как-то больше подошло бы к таким словам. Но только не этот голос — какой-то осторожный и безжизненный, как будто ребенок не верит ни в свои слова, ни даже в свое право что-то говорить… Но ведь такого быть не может, не должно!! Женька резко повернула голову и замерла.

В двух шагах от нее, вжав в плечи круглую головенку в вязаной шапочке, стоит и беспомощно моргает Коля Савельев, трогательно маленький на фоне огромной афишной тумбы. Лицо женщины, держащей мальчика за воротник, Женька со своего места не смогла разглядеть, но эта стрижка, нечеткая линия подбородка, даже мочки ушей с золотыми колечками серег, — все это ей знакомо так, словно она уже разговаривала с той, кому все это принадлежит, и это был неприятный разговор.

— Не нужен ты ему, и запомни это хорошенько! Ты только мне одной нужен, и перестань канючить, мы не пойдем сегодня туда, и он не придет к тебе, это я тебе говорю! — полная щека нервно дернулась, и темноволосая женщина привычным коротким жестом пригладила черные пряди модной прически. Ребенок рядом с ней слабо шевельнулся, засунул руки в карман и застыл маленьким столбиком. Когда мимо остановки на дикой скорости пролетела грязная легковушка, малыш слегка качнулся назад, на секунду прислонившись к матери и откинув голову, и именно в эту секунду Женька поняла, что сделает все возможное, чтобы из этих чудесных ясных глаз исчезла безнадежность и тоска!

Мать практически втащила Колю в подоспевшую десятку, толпа народа осадила троллейбус и уже через секунду Женька потеряла странную парочку из виду. Потом пришла ее девятка, и с трудом пробившись к окну, девушка вонзила взгляд в мутное стекло, не видя ничего — ни старых домов, шеренгой вытянувшихся вдоль улицы, пи мрачных прохожих, спешащий по своим делам, ничего. Всю дорогу до театра она размышляла о том, как трудно быть ребенком, если у твоих родителей что-то не ладится в жизни. Как же ей хочется помочь Коле, поддержать его, что-то для него сделать, но что? Она даже приласкать его не сумеет, да и принял бы он ее ласку? Все, что ей остается — это стоять в стороне и наблюдать, поражаться, тосковать и ни на шаг не сдвигаться с мертвой точки! Вот какой она психолог.

На встречу, Женька чуть-чуть опоздала — когда она поднялась на широкое парадное крыльцо театра, ее часы показывали без пятнадцати семь, и Денис ждал ее, прислонившись спиной к мраморной колонне. Его темно-шоколадные локоны чуть растрепались, глаза почему-то показались Женьке сонными — наверное, из-за тяжелых век, но все-таки он по-настоящему хорош, и эти плечи, и улыбка, и строгий серый костюм под распахнутой кожаной курткой, — все это в честь нее. Свидание. Удивительно!

Женька мягко улыбнулась и приняла протянутую Денисом руку. Почему она все время в штыки воспринимала мамины попытки познакомить ее с кем-нибудь? Иногда свидания с молодыми людьми бывают очень приятными… Хотя, наверное, все дело в том, что Денис — это ее собственное воспоминание, ее находка — неожиданный подарок, луч солнца посреди пасмурного дня, да как угодно! И мама тут не причем. Просто с ним ей почему-то захотелось стать прежней Женькой — пусть ненадолго, но… Сейчас они посмотрят спектакль, а потом выбегут на улицу из театра, и для них — вдруг, вот так просто — закончится октябрь и начнется июнь, и они сядут в кафе и выпьют по кружке пива, и это будет весело и здорово, потому что это и есть счастье!.. Хотя пиво она больше не пьет.

И снова она сидит на красном кресле в третьем ряду партера и неотрывно смотрит на сцену, и потом, когда занавес поднимется, будет хлопать и радоваться всему, что ей покажут… Такое уже было?

Женька нервно передернула плечами — как же холодно в октябре в театре, даже пиджак не спасает. Ее пальцы просто заледенели, и непонятно, сможет ли она держать ими бинокль, а потом хлопать актерам, снова и снова ударяя ладонью о ладонь? Женька повернулась к Денису, но его лицо выглядело таким сосредоточенным, а глаза — как будто прикованными к кулисам, что она не стала ничего ему говорить и отвернулась… Все, дирижер занял свое место в оркестровой яме, сейчас начнется спектакль!

Заиграла музыка, Женька откинулась на жесткую спинку кресла и приготовилась смотреть и слушать. Мамин бинокль на ее коленках, смолкшие шепотки и кашель в зале, серьезный Денис, чуть подавшийся всем телом вперед… все это вдруг показалось ей нереальным. Как будто она — это не она вовсе, а актриса, играющая роль себя, и парень на соседнем кресле — тоже актер, который просто выполняет указания режиссера и играет ее кавалера. Все это — ненастоящее… Денис повернул голову и улыбнулся ей, и Женька, покраснев, почувствовала себя мухой, пойманной на банке с вареньем.

Закусив подрагивающую от смеха нижнюю губу, она перевела взгляд на суфлерскую будку. Это на нее действует скрипка, а может быть, она просто давно никуда не выходила с кем-нибудь. Одна — да, но не с парнем! Те мамины протеже не считаются. Именно поэтому она ощущает сейчас такое волнение, даже тревогу… Вот откуда, скажите на милость, в ней эта неприятная уверенность, что сейчас не просто раздвинется занавес, а случится что-то необыкновенное? Что именно? Она не могла бы точно это сказать, но внезапно ее тело напряглось, и так сильно, что внутренние мышцы бедер свело судорогой, и Женька едва не охнула от боли.

Занавес разъехался в стороны, сцену залил огненный свет, и она вдруг ощутила, как неизвестность стремительно врывается в ее жизнь, тараном сокрушая дубовые двери, которыми она загородилась от мира… Невозможно. У нее в комнате над письменным столом висит старый журнальный снимок — апельсин, пробитый пулей… Фото сделано в тот момент, когда пуля только-только вылетела из фрукта, и видно все: саму пулю, две дыры от нее в апельсине, желтые брызги мякоти, медленно разлетающиеся от выстрела!.. Через секунду пуля скроется из виду, а апельсин разнесет в клочки, но снимок остался, и это — просто шедевр! Так вот сейчас Женька ощущает себя тем самым апельсином — уже пробитым, но еще целым… Откуда это ужасное чувство, что случилось? Или вот-вот случится…

Пленительно-тонкая и воздушная Изольда пронеслась по сцене, и свита вокруг нее восторженно пала на колени. Вот на трон взошел ее могучий супруг, смелый и отважный воин, достойный владыка, но — увы, старый. Женька приникла к биноклю — события разворачиваются быстро, не хочется упустить что-нибудь важное! А вот и трагедия — супруга-то слишком молода и легкомысленна, чтобы любить старика, и для того это — горе ужасное. И собирается царь в дальнюю дорогу — за любовным зельем, которое навсегда привяжет к нему красавицу Изольду. И жену, конечно же, берет с собой, и своего верного слугу — Тристана… Стоп. Бинокль дрогнул и едва не выпал из Женькиной руки, когда она навела его на высокую фигуру в черном, выпрыгнувшую из-за кулис и почтительно склонившуюся перед царем… То, что Женька увидела, невозможно. Потому что этого просто не может быть!

Музыка вдруг бешено закрутилась и сорвалась в пляс, и Тристан, размахивая мечом, вихрем пронесся по сцене, и все прочие актеры волнами расступились перед ним, пятясь и освобождая ему простор для танца… И правильно. С первой же секунды его появления на сцене всем в зале — Женька обвела глазами партер и ярусы — стало понятно, что смотреть нужно только на одного человека. На этого великолепного мужчину в черном, на его сильное тело, широкие плечи, на его такие — какие же? какие должны быть! — ноги, ступни с высоким подъемом! И даже меч, серебристо сверкающий в его руке, даже он кажется лишним! Ничего и никого не надо, только пусть он танцует так близко от нее, потому что то, то должно было с ней случиться, случилось.

Женька перевела дыхание и выпрямилась. Как предательски дрожат ее руки. Все ее долгие дни, заполненные работой, и одинокие выходные, и нежелание ни с кем встречаться, и внезапное решение пойти в театр с Денисом, — все это только что кончилось, здесь и сейчас. Пуля завершила свой полет, апельсин с треском разорвался, а на сцене Игорь Ворон, сверкая синими глазами, протянул руку красавице Изольде.

— А в пятницу «Последняя ночь Шахерезады», пойдем? — Денис вежливо поддержал Женьку под локоток, когда она споткнулась и едва не упала на скользкой ступеньке. Спектакль закончился, они быстро оделись в гардеробе, Женька даже не глянула на себя в зеркало — почему-то ей ужасно захотелось как можно скорее покинуть холодные мраморные стены театра.

И вот теперь они идут вдвоем по грязной улице и разговаривают, и Женька то и дело ловит себя на странной мысли, почему ее не тянет к Денису, почему вся эта необыкновенная красота не задевает ее и не вызывает желания дотронуться до волос, погладить щеку, поцеловать, в конце концов… Вот прямо сейчас — взять бы и остановиться посреди дороги, повернуться к нему лицом и положить руки ему на грудь. И тогда Денис улыбнется ей уголками рта, — у него это очень здорово получается! — и обнимет, и его губы прикоснутся к ее, она вдохнет запах его кожи и одеколона, его волос… Это будет настоящий поцелуй двух людей, которые нравятся друг другу! Ведь он же ей нравится, так? Нравится… Но почему-то останавливаться и прижиматься к этому парню ей не хочется.

— Ну да, Ворон вернулся, он вообще никуда дольше, чем на три месяца не ездит. А тут у нас готовятся две премьеры, он будет в них играть, — Денис предложил Женьке «Орбит», но она отказалась.

Разумеется, она не могла не спросить про Ворона, хотя и клянет теперь себя почем зря за этот вопрос. Ну, зачем ей это надо? Теперь будет думать о нем, и гадать, почему он остался, когда мог уехать, может быть, из-за семьи?.. Женька вздохнула. Хватит, уже один раз переболела этими мыслями о жене и детях Игоря Ворона, больше она не совершит подобной ошибки. Этот человек — актер, звезда, до которой ей никогда не дотянуться, у них разные жизни, они как кометы, которые пересекаются на какой-то миг, когда она смотрит на него из зала, а он играет для нее на сцене, и тут же разлетаются!.. Но все-таки он есть.

Они молча пересекли освещенный золотыми фонарями проспект, думая каждый о своем. Глядя, как Денис лениво жует жвачку, Женька улыбнулась. В этом чувствуется такое спокойствие, как будто это не парень с девушкой возвращаются из театра, а брат с сестрой идут домой после долгого учебного дня. Тихо, только грязь чавкает под подошвами их ботинок, вокруг множество освещенных окон и в них — подвижные силуэты мужчин и женщин. Правда, Женька заметила, что женщин больше.

— А ты сейчас почему не танцуешь? — надо же что-то спрашивать! Хотя и так хорошо: ты идешь по безлюдной улице под ручку с симпатичным парнем, и каждый ваш шаг гулко отражается от стен домов и эхом катится вниз, к самой Волге… Только пронизывающий октябрьский ветер все портит, но уже скоро Денис доведет ее до дому, и Женька сможет принять горячую ванну… Еще немного — с Горькой повернуть на Бахметьевскую, а там два квартала, и они у цели.

— Я на больничном, у меня мениск поврежден… Я тренируюсь, конечно, но еще две недели танцевать не буду. Но… ты увидишь в «Шахерезаде», там есть такая роль — раб, который… Ну, ты сама посмотришь. Вот эта роль моя, мы ее с Лешкой на пару танцуем, в этот раз будет он… Увидишь, — снова эта замечательная улыбка и легкий наклон головы. Женьке показалось, или Денис действительно немного покраснел? Девушка хмыкнула — она и сама так же вспыхивает из-за любой ерунды, а уж Денису с его девичьим румянцем во всю щеку сам бог велел смущаться и заливаться краской.

Возле Женькиной девятиэтажки они замедлили шаг, потом совсем остановились, завернув за угол и спрятавшись от ледяного ветра. Что говорить в таких ситуациях, Женька никогда не знала, но раньше никогда и не задумывалась об этом. Однако сейчас ей вдруг стало не по себе. Должно быть, она отвыкла от внешнего мира, который может проявлять к ней что-то кроме делового интереса. В эту секунду она стоит один на один с красивым парнем и не знает, как правильно закончить вечер и что ему сказать напоследок, как будто сам факт их совместного посещения театра требует каких-то прощальных слов… Но ведь Денис чего-то ждет? Или ей кажется? Может быть, она все-таки должна его поцеловать?..

— Спасибо тебе за то, что пригласил меня в театр, я получила огромное удовольствие! — господи, она бы еще поблагодарила его за «приятное времяпрепровождение», только это и осталось! Вздохнув, Женька неуклюже поднялась на цыпочки и ткнулась губами Денису в щеку. Парень согласно чмокнул ее в ответ, и она облегченно перевела дух. Ну все, обязательная программа выполнена, все довольны.

— В пятницу я тебя жду, там же, постарайся не опаздывать, сама видела, как тяжело в гардероб пробиваться. Был рад тебя увидеть! — Денис выплюнул жвачку, кивнул Женьке, развернулся и резвым шагом скрылся за углом серого здания с тусклой надписью «Секонд Хенд». Свидание закончилось.

Расстегивая на ходу куртку, Женька побрела домой. Осталось только войти во двор, подняться на лифте и позвонить в дверь (как всегда, она забыла ключ), и тогда можно будет снять надоевший костюм, выкупаться и заново погрузиться в приятные впечатления последних часов. Вспомнить все детали, которые ее память сфотографировала и отложила на потом, чтобы веером развернуть их перед ней, когда она останется одна и ни на что и ни на кого не будет отвлекаться… Ни на маму, горящую желанием вызнать все подробности ее свидания с Денисом, ни на Ивана Семеновича, расспрашивающего ее о работе, ни на телевизор… Разве что Блинчик пусть лежит рядом, он не помешает ей думать о человеке, который так внезапно выплыл из ее прошлого и полностью затопил ее собой!

А она-то думала, что вынужденное свидание с матерью Трофима и новое знакомство с Денисом — это случайные отголоски вчерашнего дня, а ее Вчера вдруг взбунтовалось и забило фонтаном из всех щелей!.. Как будто почти четыре месяца она провела в спячке, по-медвежьи закрыв лапой глаза и скрывшись от окружающих в своей уютной маленькой берлоге, а теперь вдруг во всем мире наступила весна и растаял снег, и ей на голову пролился сперва один ручей, потом другой, а теперь вдруг хлынула целая река! И не замечать этого, увы, уже не получится!

— Женька, неужели это ты? Какая удивительная встреча!

Женька отпустила ручку подъездной двери, за которую уже взялась, и повернулась на голос. Прямо перед ней, улыбаясь и настойчиво пытаясь стряхнуть с каблуков налипшую жирную грязь, возникла стройная фигурка в куртке с капюшоном. Что-то неуловимо знакомое почудилось Женьке в этих движениях, словно запах любимых когда-то духов, название которых с течением времени изгладилось из памяти и сохранилось только приятное ощущение от аромата… Но все же до тех пор, пока девушка не выпрямилась и не откинула с головы капюшон, Женька ее не узнала.

— Венера! Как же я рада тебя видеть, ты бы знала, как! — до этой минуты Женька и сама этого не знала. Но теперь, глядя на Венеру, улыбаясь ей и получая улыбку в ответ, она наконец-то поняла, чего была лишена все это время… Прошлое сделало последний предупреждающий звонок в ее дверь — или открывай сама, или я силой ворвусь в твою жизнь и все смету на своем пути!..

Женька предпочла открыть дверь.

— Пойдем ко мне, хоть поговорим нормально, мы с тобой сто лет не виделись!.. А я тут живу, — Женька пропустила Венеру вперед, девушки зашли в подъезд, и дверь с грохотом захлопнулась за ними.


Глава 3 | Силуэт танцующей звезды | Глава 5