home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 16

Синяя Эра

Камень сдвинулся под ногой Рикуса и скатился вниз, в бурлящий черный пруд под ним. Нога мула потянулась следом, и он грохнулся на попу, тяжело ударившись задом о твердый камень кольца вокруг кратера. Он постарался предохранить Нииву, которую он осторожно держал на руках, от удара, но та все равно застонала.

Ркард оказался рядом с ней в то же мгновение. — Осторожнее! — мальчик недовольно взглянул на Рикуса. — Ей нельзя даже шевелиться.

— Прости. У меня не было выбора, — сказал Рикус.

Садира взобралась на кольцо и присоединилась к ним. — Короли-волшебники могут прорваться через арку в любой момент, — сказала она, устало опираясь о топор Ниивы. Ркард вылечил рваные раны на ее животе и обработал ожоги, которые остались у ней после боя с Тихианом, но все равно волшебница выглядела слабой и усталой. — Ты же не хочешь, чтобы наши враги нашли нас, правда?

— Я хочу, чтобы вы убили королей-волшебников, — сказал мальчик.

Ниива взяла своего сына за руку. — Разве мы уже не говорили об этом?

— Но они убили Борса, — возразил сын.

— И может быть они убьют королей-волшебников, но позже, — сказал Ниива. Она поморщилась от боли, потом добавила. — Они просто не в состоянии сделать это сейчас, когда Кара сломана, а Садира восстановит свою силу только утром.

— Это очень опасно, мама, — запротестовал Ркард. — Я должен полечить тебя по меньшей мере еще один раз, прежде чем они передвинут тебя. Иначе ты не сможешь больше ходить.

— Если короли-волшебники найдут меня, я не проживу достаточно долго, чтобы ходить, — сказала Ниива, ее голос стал суровее. Она взглянула на Рикуса. — Спусти меня вниз.

— И, пожалуйста, не урони ее на этот раз, — приказал Ркард. Он начал спускаться по склону первым, выбивая плохо держащиеся камни с пути мула.

— Он не хотел обидеть тебя, Рикус, — сказала Ниива. — После того, что случилось с Келумом, он боится до смерти, что может потерять и меня, тоже.

— Я не допущу этого, — сказал мул.

— Шшшш! — Ниива приложила палец к его губам. — Во время войны с Уриком, я думаю, ты научился не давать обещания, которые ты не в состоянии выполнить.

Мул пожал плечами. — Некоторые вещи никогда не меняются, я полагаю.

Рикус перевел взгляд ниже, к подножию холма. В дюжине шагов от него черная слизь, вытекшая из его меча, заполнила дно кратера. Черные клубы тени поднимались с его поверхности, а желтые глаза мигали в центре медленно-крутящегося водоворота. Местами некоторые потоки слизи образовывали искаженные силуэты четырехногих птиц, двухголовых людей и мекилотов, хвосты которых извивались на месте морды. Изредко чудовищные бестии даже пытались зажить настоящей жизнью, подплывая к краю озера и карабкаясь на несколько шагов вверх по склону, но потом снова превращались в грязь и впитывались в землю.

Рикус подумал, что только то отчаянное положение, в которое попала их компания, заставила выбрать это место, чтобы укрыть в нем Нииву, но он не мог найти другой план, как защитить беспомощную воительницу от королей-волшебников. Как Ниива и сказала своему сыну, со сломанной Карой он и Садира не способны убить ни одного короля-волшебника, по меньшей мере до тех пор, пока сила Садиры не вернется к ней утром.

Рикус осторожно подошел следом за Ркардом к куче обломанных валунов, которые могли хорошо защитить как от любого ищущего взгляда, так и от брызгов черной слизи.

Он встал на колени и положил Нииву в центр кучи так, чтобы ее спина опиралась о большой камень. Воительница взглянула через щель на пруд, находившийся в нескольких шагах от нее.

— Так хорошо, — сказал он, кивая. — Короли-волшебники не настолько любопытны, чтобы спуститься сюда. Вы двое можете идти.

Глаза Ркарда расширились. — Идти? Куда?

— Теперь, когда твоя мать в безопасности, мы должны найти Тихиана, — сказала Садира.

— Нет, — мальчик схватил Рикуса за руку. — Дракон мертв. Мы должны оставаться здесь.

Сердце Рикуса стало тяжелым, как камень. — Нет ничего, чтобы я хотел больше всего, — сказал он. — Но я не могу. Если мы дадим Тихиану уйти, он освободит зло даже еще большее, чем Дракон.

— Да, я знаю — Раджаата, — ответил мальчик. — Но без Дракона, который держал его под замком, он все равно освободиться — раньше или позже, не так ли?

— Нет, если нам удасться отнять Черную Линзу у Тихиана. — сказала Садира. — Когда я прикоснулась к ней мечом Рикуса, я почувствовала магию, ничуть не меньшую солнечной. Я считаю, что мы можем использовать силу Черной Линзы, чтобы держать Раджаата в заточении.

— А это значит, что вы должны оставить мою маму в опасности? — спросил Ркард.

— Боюсь, что так, — ответил Рикус.

Мальчик отвернулся. — Папа никогда бы не оставил ее.

— Ркард, не надо…

Ниива оборвала собственную команду и подняла руку, чтобы вытереть слезы внезапно появившиеся в уголках ее глаз.

— Взгляни на это, — сказала она, в изумлении уставившись на свои мокрые пальцы. — Я не плакала с того момента, как была ребенком, и Тихиан поместил меня в свои гладиаторские ямы.

— Вода для Келума, — сказала Садира. — Не сдерживай ее.

— Я бы не смогла, даже если бы попыталась. — Ниива смотрела как ее слезы медленно сбегают на землю, качая головой с невыразимым сожалением.

Садира положила руку на плечо воительницы, но, казалось, не могла найти слова, чтобы утешить подругу. Рикус понимал, что волшебница знала то же самое, что и он: теперь слишком поздно извиняться. Духи мертвых не слышат голосов живущих, и даже не помнят их имена.

Садира тронула руку Рикуса. — Мы должны идти.

Мул вытащил свой кинжал и протянул его к спине Ркарда, — Я на знаю, нужен ли тебе этот клинок, но он может помочь.

Когда мальчик не обернулся, Ниива сказала, — Рикус сейчас уйдет, Ркард. Ты хочешь, чтобы он запомнил тебя таким?

— Нет, — сказал мальчик. Он повернулся и, не встречаясь глазами с Рикусом, взял кинжал, — Удачи.

Мул тихонько коснулся его плеча. — Позаботься о твоей маме, — сказал он. — И если мы не вернемся к тому времени, когда она уже сможет ходить, уходите без нас.

Ркард взглянул вверх, его глаза расширись от ужаса. — Вы должны вернуться! Если вы не вернетесь… — Он помедлил, собирая все свое самообладание, — Я даже не знаю дорогу назад.

— Если понадобиться, мы найдем ее вместе. — Ниива нежно взяла руку своего сына и приложила к своему телу, потом взглянула на Садиру своими зелеными глазами. — Не повторяй моей ошибки. Скажи все.

Волшебница взглянула на Рикуса и замолчала на несколько секунд, затем ответила, — Хорошо, я сделаю это, потом.

Садира передала топор Рикусу и вместе они взобрались на гору. Когда они оказались на вершине мул остановился и пробежался глазами по гребню каменного кольца. — Я уронил кусок Кары где-то здесь, — сказал он. — Когда короли-волшебники появятся, может быть нам поможет, если рукоятка Кары будет у меня в ножнах. Возможно, удастся припугнуть их и заставить убраться отсюда.

— Попробуем, хуже не будет, — сказала Садира. Она указала на место в дюжине шагов от них, у подножия небольшого холма. — Посмотри там.

Мул подошел туда. Он нашел Кару за валуном, рукояткой вверх над тем, что осталось от клинка. Черная слизь сочилась из обломанного конца, образуя небольшую лужу грязи, вытянутую по склону. Как и в большом бассейне внутри кратера, черные клубы тени поднимались с его поверхности, а желтые глаза мигали в центре медленно-крутящегося водоворота.

Рикус взглянул на количество слизи, все еще текущей из клинка, и решил, что будет лучше оставить обломок так, как он есть. Он повернулся, собираясь вернуться к Садире.

Не успел он сделать первый шаг, как заметил вспышку оранжевого света под аркой. Когда свечение угасло, четыре короля-волшебника и последняя королева-волшебница стояли между колоннами огромного сооружения, их глаза рыскали по изломанным камням пустыни. От арки до кратера было достаточно близко, и мул отчетливо видел своих врагов. Крохотный зародыш новой руки уже появился на обрубке руки Нибеная, а Хаману чувствовал себя вполне хорошо, несмотря на кинжал, который Рикус вонзил ему в спину и живот не больше получаса назад.

Рикус спрятался за валун, и дал знак Садире идти к нему. Та скользнула за гребень каменного кольца вокруг кратера и побежала к мулу. Ее предосторожности не помогли. Короли-волшебники вышли из-под арки направились прямиком к кратеру.

Когда Садира присоединилась к Рикусу, короли-волшебники уже стояли у подножия кольца, прямо перед укрытием Рикуса и Садиры. Пять фигур были меньше чем в двадцати шагах от них, и возможно на половину этого расстояния ниже.

Хаману вышел вперед и взглянул вверх по склону. — Эй вы, придурки, — рыкнул он, сердито встряхивая своей гривой. — То, что вы спустили с привязи, может уничтожить всех нас.

— Что касается вас всех, то Атхас от этого только выиграет, — ответила Садира. Она поднялась из-за камня и без страха смотрела на королей-волшебников.

Рикус встал рядом с ней. Если короли-волшебники нападут, несколько футов камня их не спасут.

— Отдайте нам Черную Линзу, и ваша смерть будет быстрой и безболезненной, — сказала Оба.

— Я что-то не тороплюсь умирать. — Мул взглянул на Садиру. — А как ты?

— Всему свое время, — ответила волшебница. Она взглянула вниз, на своих врагов, потом сказала. — Если вы хотите линзу, вам придется найти и добыть ее.

Хаману рванулся было вперед, но Оба удержала его за плечо. — Подожди. Они слишком спокойны.

— Они блефуют, — проворчал король-волшебник.

— Возможно, но Борса то они убили, — возразила Оба. Потом она показала на темное пятно на склоне горы, рядом с мулом. — Ты действительно готов поручиться, что они не приготовили для нас ловушку?

Ноздри Хаману затрепетали, но он отступил назад. — У тебя есть другая идея?

Оба кивнула, потом спросила, обращаясь к стоящей на склоне паре, — Что вы знаете о Раджаате?

— Достаточно, чтобы знать, что вы предали его, поэтому, на какой-то момент, он наш друг, — ответил Рикус.

Оба хихикнула, хотя ее смех прозвучал скорее нервно, чем весело. — Раджаат убьет вас обоих сразу, как только покончит с нами.

— Его народ тени помог нам буквально только что, — возразила Садира.

— Естественно. Они хотели, чтобы вы убили Борса, — сказал Андропинис, встряхивая своей прядью белых волос. — Но если бы вы знали правду о Раджаате, вы должны были бы подумать получше, прежде чем рассчитывать на его благодарность.

— Почему бы вам не просветить нас? — спросила Садира.

Андропинис взглянул на своих товарищей.

— Давай, — предложила Оба. — Узнав правду, они отдадут нам Черную Линзу без боя.

Андропинис повернул ладонь к земле.

— Без магии, — предупредил Рикус.

Король-волшебник уставился ледяным взглядом на мула и не прекратил качать энергию для своего заклинания. — Смотри и учись, — сказал он, махнув рукой в небо.

Над горизонтом появился образ Поющих Гор, но это были не голые, безжизненные пики, которые Рикус видел каждый день из Тира. Ревущий ветер срывал огромные глыбы снега с высоких вершин, а потоки льда текли по их крутым склонам. Ниже по склону росли дикие леса, как у халфлингов, с толстыми, зелеными стволами, крепко вросшими в склоны гор. Жемчужные облака низко нависали над долинами, наполненными булькающими ручьями и весело громыхающими реками.

Как ни величественны были горы, они мало заинтересовали Рикуса по сравнению с тем, что он увидел у их подножья. Между двумя рядами холмов лежала котловина, размерой и формой похожая на Долину Тира. На этом сходство кончалось. Вместо безжизненной равнины, наполненной камнями и колючками, которую мул хорошо знал, долину заполнял обширный пруд, наполненный обвитыми лозами деревьями и плавающими островками из мха.

В конце долины стоял странный, великолепный город из легких и изящных, окращенных в яркие цвета строений, поднимавшихся прямо из воды. Здания казались не построенными, а, скорее, выросшими из земли, так как на них не было прямых линий, острых концов или обрубленных углов. Вместо этого они щеголяли мягкими, плавными завитками и элегантными шпилями. Материалом для них служил губчатый камень, который сиял обжигающе красным, изумрудно зеленым, королевским синим, глубоким золотым или еще одним из дюжин других цветов. Там, где должны были быть улицы, были каналы, наполненные узкими лодками, в которых плыли фигуры, размером с ребенка, но со взрослыми лицами. Если бы не элегантные камзолы, коротко подстриженные волосы и красивые лица, мул мог бы поклясться, что это были халфлинги.

На краю города пруд уступал место сверкающим волнам огромного синего моря. Оно простиралось до самого горизонта и очевидно дальше, покрывая местность, которая, как Рикус знал, сейчас была песчаной, бесплодной и каменистой пустыней.

— Тир, во время Синей Эры, — сказал Андропинис.

— Синей Эры? — Садира, не отрываясь, вглядывалась в удовительную картину.

— Да, она была задолго до вашего или нашего времени, когда только халфлинги жили на Атхасе, — объяснила Оба. Даже не стремясь скрыть свое восхищение халфлингами, она продолжила. — Они были хозяевами мира, выращивали дома из растений, похожих по твердости на камень, которые росли под волнами, добывая из моря все, что им было нужно для поддержания их огромной, роскошной цивилизации, способные сотворить все, в чем они нуждались, изменяя основы самой природы.

Пока волшебница рассказывала, отвратительная коричневая пена заполнила поверхность синего моря. Она заползла в пруд, окружавший Тир, все плавающие острова завяли и утонули. Лозы были следующими, превратившись в коричневую слизь, что-то вроде гниющей змеиной кожи. Последними умерли деревья, их листья опали, кора сгнила. Вскоре озеро превратилось в омерзительное болото с армией голых, серых стволов деревьев, торчащих из отвратительной слизи.

— Несмотря на их обширные знания, а может как раз из-за них, однажды халфлинги сделали ужасную ошибку, которая уничтожила море, дававшее им жизнь, — продолжала Оба.

— Хорошая история, но, надеюсь, вы же не думаете, что я поверю в нее только потому, что Андропинис помахал руками в воздухе, — сказал Рикус.

— Верь ей, — сказала Садира. — По дороге в Башню Пристан я видела в точности таких же халфлингов и такие же камни, которые нам показал Андропинис. Так что я думаю, что они говорят нам правду.

— У нас нет причины врать, — проскрипел Андропинис. — Нас не заботит, что вы там думаете.

Король-волшебник опять взмахнул рукой. Поющие Горы отступили вдаль, теперь они выглядели, как синие облака, низко повисшие над горизонтом. На их месте простерлась огромная, безжизненная неглубокая трясина грязи, коричневая, как дерьмо и жирная, как чернозем. В центре скучной равнины поднимался единственный шпиль из ноздреватого белого камня, который венчал замечательную крепость со стенами из белого алебастра, облицованные белым ониксом.

— Башня Пристан! — выдохнула Садира.

Длинная цепочка халфлингов покидала цитадель, спускаясь по узкой лестнице, которая спиралью вилась вокруг шпиля. Их камзолы исчезли, они были одеты в лохмотья, а длинные нечесаные волосы падали на плечи спутанными клубками. Их лица стали злыми и дикими, и они обменивались быстрыми жестами, их резкие движения были типичны для той жестокой расы, которую Рикус хорошо знал.

Халфлинги начали двигаться в сторону Поющих Гор. Грязь облепила их ноги, как смола, и вскоре они не могли сделать и шага, не подняв в воздух глыбы коричневой земли. Когда они исчезли, из земли поднялась густая трава, тенистые кусты и замечательные деревья, стоявшие по всей равнине, как башни. Очень скоро долина стала зеленым раем, на которой росли самые разнообразные растения.

В густом лесу стали появляться живые существа: рогатые ящерицы, птицы с блестящим оперением и грациозные олени, которых Рикус никогда не видел: с белыми рогами и изящными, тонкими ногами. Некоторые из животных гибли почти мгновенно, становясь жертвой огромных хищных кошек, которые набрасывались с на них с первобытной дикостью, другие успевали прожить достаточно долго и породить потомство.

Цветение этого нового рая не прошло без боли. Когда халфлинги пересекали долину, самые слабые из них падали и оставались там, где легли. Под действием грязи их тела преобразовывались в новые, странные формы. Одни становились грузными и покрытыми шерстью, другие становились втрое выше, но не добавляли веса. Третьи же становились и выше и тяжелее, кое-кто получал чешую, крылья или даже панцирь. К тому времени, когда выжившие халфлинги достигли далеких гор, они оставили за собой рас больше, чем Рикус мог насчитать. Некоторые он распознал, например эльфов, дварфов и людей. Других он не видел никогда, и знал только по легендам. Там были слабые, воздушные создания с крыльями, и отвратительные свиноголовые твари, которых едва ли можно было назвать разумными. Как и животные, многие из них погибали сразу, а другим удалось заселить мир целой расой таких же созданий.

— Осознав, что их тщеславие разрушило их собственныю цивилизацию, халфлинги дали начало новому миру, — сказала Оба. — Это была Зеленая Эра, эра до магии, когда люди пользовались только Путем.

Пока она говорила, из земли появились деревни и замки, заполнившие лес, они быстро переросли в города, окруженные крепкими стенами, сеть булыжных дорог связала их между собой. Могущественные Мастера Пути странствовали по лесным дорогам на блестящих летающих платформах, путешествуя от величественных башен к лесным крепостям эльфов и мрачным городам дварфов.

Андропинис сделал жест рукой, и сцена сдвинулась в одинокую башенку, расположенную в маленькой деревушке, где у стеклянного окна сидел один единственный человек, уставившишь в толстую стопку книг перед собой. Внешность человека можно было описать одним словом: отвратительная. У него была огромная голова с плоским, вытянутым лицом. Глаза были наполовину прикрыты свисавшими со лба скаладками кожи, а длинный нос, без переносицы, заканчивался тремя расширяющимися снизу ноздрями. У него был маленький, похожий на щель рот с крошечными зубами и скошенный подбородок. Все его тело было перекошено и слабо, над плечами торчал горб, а руки свисали до колен.

Фигура оторвала взгляд от книги и положила ладонь на комнатную лилию, растущую на подоконнике. Растение быстро завяло и умерло. Человек взял щепотку пыли в руку, бросил в воздух и серый туман наполнил комнату.

— Раджаат появился в самом начале Эеленой Эры, одна из ужасных случайностей Возрождения, — сказала Оба. — Его единственным достоинством был блестящий интеллект, который он использовал, чтобы стать первым волшебником. Он провел столетия, пытаясь совместить свою отвратительную внешность с человеческим умом. В конце концов даже его блестящий ум на нашел ответа на эту загадку. Он пришел к тому, что объявил себя уродливой случайностью.

— Но вскоре Раджаат перенес свою ненависть наружу, на весь остальной мир. Он объявил Возрожденое ошибкой, и провозгласил, что все расы, которые оно породило, ужасные монстры, и ничего больше. Он сам себя назначил чистильщиком, предназначенным стереть даже следы существования этих рас с лица Атхаса, и вернуть в мир гармонию и славу Синей Эры.

Серый туман рассеялся. Раджаат стоял на вершине Башни Пристин, глядя вниз через хрустальный купол. Он выглядел неизмеримо старше, его длинные волосы поседели, лицо покрылось пятнами, и только белые глаза по прежнему горели ненавистью. Роты вооруженных фигур маршировали у подножия крепости. Они спускались вниз по спиралевидной лестнице башни и уходили в лес. Вскоре огромные части леса стали вянуть и умирать, а на равнине разгорелась ужасная война против всего мира.

— Он сотворил нас — Доблестных Воинов — чтобы мы руководили его армиями в этой Очистительной Войне, — сказала Оба. — Раджаат приказал нам уничтожать все новые расы, иначе они породят монстров, подобных ему самому, и захватят мир.

Лес постоянно уменьшался, а большую часть Атхаса становилась пустынным и бесжизненным местом, которое Рикус так хорошо знал. Затем, внезапно, истребление прекратилось, и Доблестные Воины вернулись в Башню Пристан.

— Мы почти победили, — сказал Андропинис. — Но тут мы осознали, что Раджаат сумашедший. — В его голосе прозвучала нотка сожаления, возможно даже злость, что они не закончили войну. — Мы прекратили сражаться.

— Вы остановились не потому, что осознали безумие Раджаата. Это было ясно с самого начала, — сказала Садира. — Вы остановились только потому, что узнали правду о том, кто именно выживет, когда он вернет мир в Синюю Эру.

— Это правда, — не стала спорить Оба. — Во время Очищающей Войны Раджаат постоянно говорил нам, что именно люди останутся единственной выжившей расой. Мы узнали, что он обманывает нас только тогда, когда уже было почти поздно.

— И тогда вы восстали и взяли Раджаата в плен, — закончила Садира.

Андрипинис дал своему заклинанию погаснуть. — Я вижу, что ты знаешь остаток истории.

— Не совсем, — ответила Садира. — Как случилось, что Борс потерял Черную Линзу? Я всегда думала, что с такими ценными вещами надо быть очень аккуратным.

— Трансформация в Дракона очень трудный процесс, — ответила Оба. — Вскоре после того, как мы изменили его, Борс потерял свой ментальный баланс и впал в безумие. Никто и не знал, что линза похищена, пока он не пришел в себя — спустя столетие.

— Лично я не верю в эти детские сказки, — сказал Рикус. — Если Раджаат старался вернуть мир халфлингам, почему он сделал людей своими Доблестными Воинами? Почему он не использовал халфлингов?

— Он не смог сделать из них волшебников, — объяснила Оба. — Их раса уходит корнями в Синюю Эру, когда искусство волшебства еще не существовало, и они не смогли стать волшебниками.

— Опять ты врешь, — сказал Рикус. — Я видел собственными глазами, как халфлинги используют волшебство.

— Магию элементалей, вроде солнечной магии Келума или магии ветра Магнуса, — поправила его Садира. — Они черпают свою силу прямо из неодушевленных сил мира: ветра, воды, тепла и камня. Но обычный волшебник использует жизненную силу животных и растений.

Рикус хотел было возразить, что Садира сама черпает силу из Солнца, но подумал лучше — и прикусил себе язык. Ее волшебство никак нельзя было назвать обычным.

— Я считаю, что короли-волшебники сказали нам правду, — сказала Садира. Мул угрюмо кивнул головой.

— Тогда отдайте нам линзу, — сказал Хаману, подавшись вперед. — Только с ее помощью мы сможем не дать Раджаату вырваться на свободу.

— Темная Линза не здесь, — сказала Садира. — Тихиан унес ее.

— Сач и Виан убедили Тихиана, что Раджаат сделает его королем-волшебником, — добавил мул. — Мы думаем, что он собирается освободить Раджаата.

Как неудачно для вас, — усмехнулся Нибенай. Король-волшебник вышел вперед и стал взбираться по откосу, уверенный в своей безопасности после того, как убедился, что Черная Линза не у них. — Теперь ничто не помешает мне отомстить мулу за мое увечие.

Оба схватила его за зародыш, появившийся на месте его отрубленной руки. — Оставь это на потом, — приказала она, глядя на утес, поднимавшийся на краю пустыни. — Если Узурпатор освободит Раджаата, нам понадобится их помощь. Будет просто позор, если мы не справимся с ним только потому, что им повезет убить тебя.

Нибенай легко вырвался, оставив зародыш своей новой руки Обе. — Это не твою руку обрубил проклятый мул!

— Нападай, если тебе неймется, но ты сделаешь это один, без нас. — Королева-волшебница указала на далекий утес, где темная струя энергии взметнулась в небо. Она пробила дыру в вечно-бурлящих пепельно-красных тучах, нависших над мрачной пустыней. Золотой свет лун Атхаса проник через нее, бросив странные тени на край равнины. — У нас другие заботы.

Андропинис выругался. — Глупый Узурпатор принес линзу в город.

Он немедленно побежал в сторону города, на ходу готовя заклинание. Остальные короли-волшебники повернулись и последовали его примеру. Только Нибенай остался стоять, его ладонь была повернута к земле.

— Это займет не больше секунды, — прошипел он.

Рикус схватил рукоятку Кары и бросил сломанный меч в короля-волшебника. Оружие закувыркалось в воздухе, капли черной жидкости, слетая с обломка меча, образовали пунктирную линию, ведущую вниз, со склона. Нибенай отпрыгнул назад, не удержался на ногах, и покатился по выжженному шлаку. Обломок звякнул о землю в двух шагах он него.

Король-волшебник вскочил на ноги и взглянул вверх, на Рикуса. Он начал было произносить заклинание, но внезапно остановился и в ужасе уставился на склон. Черные пятна, оставленные Карой, соединились между собой и вытянулись в длинную, тонкую линию. Линия разделилась на двое, став похожей на тонкие губы, между которыми возник рот, полный огромных клыков.

— Скоро, Галлард, — сказал рот. Он использовал имя, которое Нибенай отбросил, когда стал Доблестным Воином. — Очень скоро.

Длинный зеленый язык ударил из темной расселины губ, устремившись к королю-волшебнику. Нибенай вскрикнул от испуга, и, указав пальцем на страшную вещь, пропищал заклинание. Красное копье вылетело из его пальца, и язык разлетелся на сотню кусков. Рот засмеялся и еще один язык зазмеился между губ.

Нибенай отступил назад, повернулся и во весь дух понесся догонять остальных королей-волшебников.


* * * | Лазоревый шторм | Глава 17 Ур Дракс