home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Остров Зюльт, 2006

Сверху, из кабинета Микки, с утра слышна была музыка. Герда обрадовалась. В последнюю неделю Микки ей не нравился. Он стал вялым, каким-то сонным. Отказывался от еды. Лежал днём на диване, глядя в потолок, чего прежде никогда с ним не случалось. Герда насильно выгоняла его на прогулки, но он возвращался минут через двадцать и опять ложился на диван. Она придумывала разные поводы, чтобы пройтись по городку, по магазинам.

— Микки, вам нужен приличный свитер.

— Зачем?

— Если опять приедут с телевидения, вам совершенно не в чём сниматься.

— Я больше не буду сниматься.

— Никогда?

— Герда, пожалуйста, оставь меня в покое.

Она поджимала губы, молчала, но выдерживала не более получаса.

— Микки, занавески в кухне висят уже пятнадцать лет, ровно столько, сколько я здесь работаю. Пятна не отстирываются, смотреть противно, нужны новые.

— Возьми деньги и купи.

— А потом вы станете говорить, что у вас рябит в глазах и голова болит от такой расцветки? Нет уж, извольте слезть с дивана и дойти со мной до магазина. Заодно купим вам пару тёплых рубашек, свитер и ещё плед в гостевую комнату.

— Зачем? Я не жду гостей.

— Вы не ждёте, а они возьмут да и приедут.

— Кто?

— Ну, например, тот пожилой журналист из Петербурга, который пишет про войну и про знаменитых шпионов.

— Разве ты не помнишь, я запретил пускать его в дом?

— Почему?

— Мне не нравится, как он пишет.

Герда опять замолчала, нарочно громко загремела посудой и даже разбила пару тарелок. Это помогло ей выдержать более долгую паузу, целых полтора часа. Когда весь первый этаж был вылизан до абсолютной стерильности, она взяла пылесос и решительно затопала вверх по лестнице.

Микки все так же лежал на диване в своём кабинете и смотрел в потолок. Герда пропылесосила все в кабинете. Когда очередь дошла до дивана, Микки тяжело вздохнул, встал, ушёл на балкон и сел там в кресло-качалку. Герда выключила пылесос, спустилась вниз и тут же вернулась с тёплой курткой.

— Микки, вы простудитесь.

— Спасибо.

— Микки, я всё-таки должна вам сказать. Гостевая комната выглядит неприлично. Там плед, протёртый до дыр, нет коврика у кровати и подушки маленькие. Русские, между прочим, любят спать на больших подушках.

— Ты откуда знаешь?

— Марта рассказывала, горничная из отеля «Парадиз».

— Да к чёрту твою Марту с подушками! Откуда знаешь, что приедут именно русские, да ещё захотят ночевать в гостевой комнате?

— Чувствую, — отвечала Герда, надменно выпячивая губу, — сон мне такой приснился. А сны у меня всегда вещие.

И вот вчера ей наконец удалось вытащить его в магазинный поход. Правда, когда он примерял свитер, продавщица Моника шепнула ей на ухо: бедняга Микки очень плохо выглядит, видно, угасает старик.

Утром она услышала музыку из кабинета и решила по такому случаю приготовить на завтрак одно из его любимых блюд. Оно называлось странным словом «деруны». На самом деле это были обычные картофельные оладьи. Любимое лакомство далёкого русского детства Микки. Дерунами изредка в голодной Москве сразу после революции кормила его старая няня, но только картофель был сладкий, мёрзлый, и даже не сам картофель, а очистки, жаренные на прогорклом жире.

— Могу представить, какой был запах и вкус у тех няниных дерунов! — ворчала Герда, ловко переворачивая свои шикарные золотистые оладьи на сковородке. — Ничего Микки не угасает, и у молодых бывают депрессии. После завтрака пойдём к морю, да не сидеть, а гулять, двигаться, а вечером попрошу, чтобы он поставил тот русский фильм о простофиле, которому бандиты спрятали драгоценности в загипсованную руку. И заставлю переводить. Он обязательно засмеётся, он всегда смеётся, когда смотрит этот фильм. Тем более что песенка именно из него.

Судя по тому, что музыка звучала довольно громко, дверь кабинета была открыта. Герде показалось, что Микки подпевает. Она скинула деруны на тарелку, поставила сковородку в посудомоечную машину и закричала:

— Микки! Завтрак готов!

Через минуту он спустился в столовую. Герда не ошиблась, он действительно напевал и продолжал петь, усаживаясь за стол.

— Деруны, — гордо сообщила она, — сливочный соус с чесноком. Что за песню вы поёте, можно узнать?

— Про остров невезения. Ты её двадцать раз слышала.

— Я не понимаю по-русски. О чём она?

— Я тебе переводил. Даже писал на бумажке. Радуйся, что я не умею рифмовать, иначе я бы давно сделал для тебя поэтический перевод, заставил выучить наизусть и петь, когда тебе хочется на меня ворчать.

— У меня плохая память и нет музыкального слуха. Вы есть будете или дождётесь, когда все остынет?

Он свернул оладушек на вилке, обмакнул в соус и откусил.

— Герда, ты умница, ты гений. Кажется, я не ел ничего вкуснее.

— Спасибо. Приятно слышать. Какой вам приготовить чай?

— Свари-ка мне, Гердочка, кофе.

— Что собираетесь делать сегодня?

— Пойду к морю, я по нему соскучился.

— Надеюсь, мне не придётся бежать за вами с шапкой и шарфом.

Он выпил кофе, оделся тепло, как она велела, и ушёл. А она прибрала в кухне и отправилась в гостевую комнату с пылесосом.


Москва, 1917 | Источник счастья | Москва, 1917