home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава двадцать девятая

Они не спешили ехать в квартиру-гостиницу, спокойно продолжали обыск. Крашеная Тома молча вытряхивала все из ящиков, просматривала каждую бумажку. Наконец издала звук «Вау!» и протянула дяде Моте тонкую пластиковую папку с какими-то документами.

– Банковский договор на аренду ячейки, – пробормотал дядя Мотя, – отлично. Что за банк? А, понятно. Ну, там проблем не будет.

У него зазвонил мобильный.

– Да. Как, говоришь, ее зовут? Филиппова Ольга Юрьевна? Да ну? Дорогой мой, я и без тебя знаю, что она доктор наук и работала в группе Гущенко. Но ты все равно молодец. Это точно? Ты уверен, что звонок был именно из ее кабинета? Мг-м. Понятно. Действуй, как договорились. – Дядя Мотя нахмурился, встал, быстро вышел из комнаты.

Мелодично застучали бамбуковые шторки. Он еще несколько минут говорил по телефону, Ика не слышала, о чем. Когда он вернулся, лицо его было мрачным, тяжелым, он как будто обрюзг и постарел.

– Почему мы не едем? – спросила Ика. – Разве маньяк – не самое важное?

– Так мы же не знаем куда.

С минуту он разглядывал ее совсем новым взглядом. Ику слегка зазнобило. Она уже открыла рот, чтобы назвать адрес квартиры-гостиницы, но вдруг подумала: «Ага, я скажу, и они меня сразу убьют!»

Она впервые заметила, какие у дяди Моти странные глаза. Жутко холодные. Не злые, а просто мертвые стекляшки, без всякого выражения. Она вспомнила, как Женя назвала последнего клиента киборгом.

«Понимаешь, вроде бы лицо вполне приятное, симпатичное, а глаза как будто впиваются в тебя. Смотрит, не моргая, вот сейчас набросится и сожрет».

Именно такое чувство возникло у Ики под взглядом дяди Моти: набросится и сожрет.

Сама того не замечая, она научилась разбираться в людях и остро чувствовала опасность. Марк не часто продавал ее клиентам, реже, чем других, но каждый раз она боялась нарваться на садиста или маньяка. Особенно после той истории, о которой только что напомнил ей дядя Мотя.

Тогда, полтора года назад, нашли двух девочек и мальчика, убитых маньяком. Их фотографии показывали по телевизору, печатали в газетах. Марк сказал, что они были коллегами Ики, Жени, Стаса, Егорки.

О детской порнографии Марк знал все. Он постоянно смотрел продукцию конкурентов и даже иногда по-тихому пользовался чужими девочками в качестве заказчика.

Однажды Ика случайно застукала его в квартире на Войковской с двумя малышками, одной восемь, другой девять. Он рискнул заказать их туда потому, что это был последний день. Они переезжали на Полежаевскую.

Почти все барахло уже перевезли, Ика заехала случайно, кое-что забрать, открыла дверь своим ключом.

Нет, ничего особенного там не происходило. Марк с малышками просто разговаривал, все были одеты. Через пятнадцать минут он проводил их вниз.

– Видишь, как поставлено дело, – сказал он Ике, – деток привозит и забирает шофер. Два часа с такими крошками – пятьсот баксов. Это я еще поторговался, а так было семьсот, причем им, бедняжкам, выдают по полтиннику за клиента. Работать не умеют совершенно. Без слез не взглянешь. Я, кстати, заснял. Хочешь полюбоваться?

Это был второй раз, когда она влепила ему затрещину.

– Ну, ну, что ты бесишься, дура? Я их пальцем не тронул. Я только попросил их показать, как девочки любят друг друга, и снимал. Мне же надо думать о новых кадрах, ты вон уже старушка, Женька постоянно выдрючивается, отлынивает. Стас недавно вообще удрал от голого клиента. Избаловал я вас, дармоедов.

– Ты точно не трогал их, не трогал? Честное слово? – плакала Ика.

– Я не понимаю, ты ревнуешь? – Он засмеялся. – Совсем офигела? Ревнуешь, да?

– Пошел ты, гад! Ненавижу тебя! Ничего я не ревную, трахайся, с кем хочешь. Мне их жалко. Они маленькие.

– Маленькие, да удаленькие. Знаешь, как называется фирма, которая их прислала? Школа красоты «Незабудка». Детское модельное агентство. Заметь, не Москва. Старинный волжский город Киряевск. Все школьницы Киряевска хотят стать топ-моделями, и родители их тоже этого хотят. Платят приличные для провинции деньги, сто баксов в месяц, чтобы их драгоценных чад научили вести себя раскованно. Раздеваться, улыбаться, взрослых дядей не стесняться. Иногда их возят в Москву, будто бы на показы коллекций детской одежды, на фотосессии в глянцевых журналах. Домой они привозят деньги, заработанные честным трудом. И все довольны: дети, родители, сутенеры, клиенты.

– Тебя посадят, – прошептала Ика, – и правильно сделают.

– Тебя тоже, моя прелесть, – хмыкнул Марк, – мы с тобой партнеры. У нас один бизнес. Между прочим, далеко не самый грязный. Мы не торгуем наркотиками и оружием, никого не грабим, не убиваем и даже не обманываем. Мы снимаем красивое кино. Мы утешаем страждущих. Я пишу замечательные рассказы, которые пользуются большим успехом. Меня даже иногда называют новым Набоковым. Что же тут плохого?

Это была одна из постоянных его присказок: что же тут плохого?

– Ты просто доставишь человеку удовольствие. Что же тут плохого? – сказал он в тот день, когда повел ее в ресторан, где они встретились с маленьким лысым Гариком.

Из ресторана они поехали не домой, а к Гарику. У него была роскошная квартира на Брестской. Она напомнила Ике квартиру ее детства. Такая же мебель под старину, диваны и кресла, обитые мягкой натуральной кожей, раздвижные двери. Они втроем немного посидели в уютной гостиной, потом Марк собрался уходить. Она не сразу поняла, что ей придется остаться, кинулась за ним в прихожую.

– Я должен Гарику тысячу баксов, – сказал он, – полгода назад мы поспорили. Ты помнишь? У Качалова, когда я тебя увидел впервые и увез. Ты же все слышала. Так вот, я выиграл. Ты стала красоткой, и он тебя хочет. Если ты не останешься, мне придется отдать ему деньги, а у меня нет. Эту его тысячу я потратил на твои зубки.

– Напечатают роман, и ты отдашь, отдашь! – шептала Ика, обхватив его за шею. – Не надо, Марк, ну пожалуйста, я не хочу с ним, я очень тебя люблю, не оставляй меня здесь!

– Прекрати ныть, – сказал он, отцепил ее руки и ушел.

Куда ей было деваться? Назад в Быково, к тетке? Нет, лучше сдохнуть, чем это. К тому же она не могла представить себе жизни без Марка. Так получилось, что все неизрасходованные запасы любви, которые копились в ней после гибели родителей, достались ему, первому встречному мерзавцу. Она находила оправдание любому его поступку и ничего с собой поделать не могла.

Роман про клонов долго не хотели печатать. Марк не объяснял почему, говорил, что издатели придурки и ни фига не понимают в настоящей литературе. Наконец какое-то маленькое издательство выпустило книжку. Продалось совсем мало экземпляров. Гонорар Марк так и не получил. Ему объяснили, что за аренду склада, где гнил нереализованный тираж, заплатили столько, что не они ему должны, а он им.

Какое-то время он ходил злой, мрачный. Ике приходилось без конца позировать голышом перед камерой. Он помещал на своем сайте рассказы и ее фотографии. Он торговал ею, и на это они жили.

Стаса и Егорку на первую съемку привел Марк. Познакомился с ними на улице. Случайно забрел в какой-то двор, двое мальчишек гоняли мяч на спортивной площадке, он к ним присоединился, потом разговорились. Он предложил им заработать, и они легко, не задумываясь, пришли с ним в квартиру-студию, разделись. Марк умел все представить так, будто они вроде бы прикалываются, учатся танцевать, красиво и раскованно двигаться. Было даже весело. Мальчишки, раздеваясь, кидались друг в друга одеждой, подушками, покатывались со смеху.

Женю привела Ика. Познакомилась с ней в доме Качалова.

Ика иногда забегала к Маринке в гости. Несколько раз случайно встречалась там с Женей, они болтали.

Женя была совсем маленькая, нервная, с кошмарными комплексами. Считала себя уродиной, не могла смотреть в зеркало, горбилась, зачесывала волосы на лицо. Ика рассказала ей свою историю, наплела, что с Марком у них настоящая любовь, что они скоро вообще поженятся. Женя слушала, разинув рот.

«Господи, ей ведь было всего одиннадцать лет, – вдруг подумала Ика, – а мне восемнадцать. Из всех, кто бывал у ее отца в доме, никто ее, мелкую, не замечал. А я стала говорить с ней как со взрослой, как с равной. Мы вместе иногда шлялись по магазинам. Потом я познакомила ее с Марком. Не нарочно. Случайно. Я ведь, честное слово, не собиралась этого делать. Но каким-то образом мы встретились втроем в кафе. Все вышло очень естественно. Марк умеет разговаривать с детьми. Женьку он сразу очаровал. Всего лишь рассмешил и сказал, какая она красотка, как классно будет смотреться на экране, надо только полюбить себя, свое обалденное тело.

Почему я не крикнула тогда “беги, дурочка”? Почему она не убежала потом, когда мы оказались в студии и Марк предложил ей раздеться? Она хотела быть взрослой, крутой, без всяких комплексов. И еще, она хотела денег. Марк сразу выложил ей сотню баксов, сказал, что она честно заработала их за эту первую съемку. И она взяла. Она давно мечтала о настоящих, фирменных роликах. Ей надоело постоянно клянчить у отца».

Ика вспомнила, как полтора года назад они с Женей впервые заговорили о том, что среди клиентов может оказаться тот маньяк, который убил троих ребят.

– Знаешь, я хочу завязать, – сказал Женя, – я больше не могу.

– Ну и завязывай.

– Ага, а Марк отправит по электронке картинки моему папе, в школу.

– Он не сделает этого. Если на него выйдет милиция, его посадят.

– Почему же до сих пор не вышла? – усмехнулась Женя.

– Потому, что он работает очень осторожно. Потому, что среди клиентов есть люди из МВД и ФСБ.

– Знаешь, мне по фигу, посадят его или нет. Но если он все-таки пошлет картинки, я никогда не отмоюсь. Я придумала клип, это должно быть супер. Если папа узнает, он не станет снимать мой клип, он откажется от меня. Он ведь постоянно твердит: не забывай, ты дочь очень известного человека. И вообще…

Ика знала, что стоит за этим «вообще». Деньги. Марк подсадил на деньги Женю и Стаса. Эти двое работали исключительно ради бабок. Егорке, идиотику, нравился сам процесс, хотя и ему Марк платил прилично. Ике просто некуда было деваться. Ни образования, ни жилья, никого на свете, кроме Марка. Она ненавидела его, она его любила, и, наверное, было бы справедливо, если бы маньяк убил не Женю, а ее, Ику.


Дядя Мотя продолжал разглядывать ее своими мертвыми глазами. Но ей больше не было страшно. Все вдруг стало по фигу.

– Ангел, – произнес дядя Мотя, и в голосе его послышалась легкая хрипотца, – чудо девочка. Хрупкая, нежная, беззащитная. Глаза большие, грустные. Шейка тоненькая, как у цыпленка.

– Т-так и х-хочется придушить, – прошептала Ика, не отводя взгляда.

Он засмеялся, потрепал ее по щеке.

– С юмором у тебя все в порядке. Значит, жить будешь.

Вова просмотрел несколько кассет и дисков, не помеченных звездочками. Убедился, что там ничего интересного. Порнушка, ужастики, садо-мазо, всякое дерьмо, которое продается в обычных ларьках и в магазинах «для взрослых». Марк покупал и часами пялился в экран. Говорил, ему это нужно для работы.

Вова прокручивал кассеты, диски, вынимал, бросал на пол, ставил другие. Один раз ему попался диснеевский «Пиноккио», любимый мультик Ики. Она знала его с детства, почти наизусть. Когда услышала знакомую музыку и голос волшебного Сверчка, чуть не завыла, зажала рот ладонью.

Вова остановил диск, вытащил, отбросил. Поставил следующий, там опять была порнуха.

– В т-туалет можно? – спросила Ика дядю Мотю.

– Иди.

Она заперлась ванной, включила воду. Звук льющейся воды ее всегда успокаивал. Она стояла у раковины и смотрела на себя в зеркало, как будто видела впервые.

– У тетки болезнь Альцгеймера. Что-то вроде старческого слабоумия. Она опустилась, живет в грязи, беспомощная, совсем сумасшедшая, – пробормотала Ика, глядя в глаза своему отражению, – если они меня отпустят, клянусь, я поеду к ней и буду ухаживать. Какой бы ни была она злыдней, все равно, родная папина сестра. Она – все, что осталось от папы, от моего детства. Господи, честное слово, если они отпустят меня, я поеду к тете Свете. Хоть что-то хорошее сделаю в жизни.

Ика выключила воду, хотела выйти, но вдруг отчетливо услышала голос Томы.

– Матвей Александрович, вы извините, я не думала, что их так много. Можно сложить в пластиковый мешок.

– Не думала она! Я же тебя предупреждал, прихвати какую-нибудь большую сумку.

– А вот, смотрите, тут наверху вроде есть сумка. Вова, достань. Да вытряхни ты все это барахло.

– Куда? – спросил Вова.

– Хоть на голову себе! И давайте, давайте быстрей, ребята, не копайтесь, – торопил их дядя Мотя.

«Они собирают кассеты и диски, на которых сняты клиенты, – поняла Ика, – взяли мою сумку, она на верхней полке в стенном шкафу. Они здесь, в прихожей, поэтому так хорошо слышно».

– Матвей Александрович, а с девчонкой что? – вдруг спросила Тома.

– Догадайся на счет три! – сердито рявкнул дядя Мотя.


* * * | Вечная ночь | * * *