home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



34

Говорят, утро вечера мудренее. Когда я проснулся в понедельник 16 сентября, я был явно не в себе. Всю ночь меня мучили кошмары: мне привиделись страдания юного Филиппа Бёма. И потрясла ужасная судьба Макса Бёма, пожертвовавшего собственным сыном, чтобы выжить самому. Более чем когда-либо я был убежден, что, разыскивая алмазы, я вышел на след исключительно жестоких убийц, действовавших в глубокой тайне, и старина Макс был повязан с ними кровью.

Я выпил чаю на балконе своего номера. В восемь тридцать раздался телефонный звонок. Я услышал голос Бонафе:

— Антиош? Вы можете сказать мне «спасибо», старик. В выходные я связался с министром. Ваше разрешение будет ждать вас сегодня утром в кабинете начальника секретариата министерства. Поезжайте туда прямо сейчас. С двух часов дня в вашем распоряжении будет одна из наших машин. Габриэль вас проводит. Он объяснит вам, что надо взять с собой: еду, подарки, снаряжение и тому подобное. И последнее: он отдаст вам пакет, в нем сотня патронов, но об этом вам следует помалкивать. Удачи!

Он повесил трубку. Итак, время пришло. Меня ждал лес.

Несколько часов спустя я уже ехал в открытом «Пежо-404», предоставленном мне вместо обещанного джипа; за рулем сидел Габриэль в футболке с надписью на груди: «СПИД. Я защищаю себя. Я пользуюсь презервативами». На спине была нарисована карта Центральной Африки, засунутая в презерватив.

Едва мы выехали из Банги, нам преградил путь военный патруль. Кое-как одетые солдаты с пыльными автоматами приказали нам остановиться. Они объяснили, что собираются «проверить наши удостоверения личности, а потом произвести положенный обыск машины». Габриэль тут же отправился в помещение контрольно-пропускного пункта, держа в руке мой паспорт и разрешение. Через две минуты он вышел. Шлагбаум подняли. Неисповедимы пути африканской административной системы.

С этого момента пейзаж заиграл сияющими красками. Насколько хватало глаз, вдоль асфальтированного шоссе мелькали деревья, оплетенные лианами. «Это единственная дорога с покрытием во всей Центральной Африке, — пояснил Габриэль. — Она ведет в Беренго, бывший дворец Бокассы». Солнце сияло не так ослепительно, ветер, обдувавший нас, был напоен нежными сладковатыми ароматами. По дороге нам попадались горделивые создания, вышагивавшие по обочине с такой грацией, какую встретишь только у африканцев. И снова у меня перехватило дыхание, когда я увидел черных женщин. Они, словно длинные гибкие цветы, абсолютно естественно прохаживались среди высоких трав…

Еще через пятьдесят километров показался следующий пропускной пункт. Мы въезжали на территорию провинции Лобае. И снова Габриэль отправился на переговоры, чтобы нас пропустили. Я вышел из машины. Небо потемнело. Над головой нависли огромные тучи, отливавшие фиолетовым. В ветвях деревьев истошно кричали птицы, напуганные приближением грозы. Здесь было настоящее столпотворение. Подъезжали грузовики, мужчины пили, сгрудившись у импровизированных прилавков, женщины торговали всякой всячиной, расположившись прямо на земле.

Большинство из них предлагали мохнатых, пестрых живых гусениц, извивавшихся и сплетавшихся между собой на дне широких мисок. Сидящие на корточках женщины настойчиво предлагали всем свою добычу, пронзительно крича: «Хозяин, сейчас самый сезон гусениц. Сезон жизни, сезон витаминов…»

Внезапно началась гроза. Габриэль предложил мне зайти к его братьям мусульманам и выпить чаю. Мы уселись на какой-то веранде, и там, в компании мужчин, одетых в белые джеллабы и маленькие пилотки особого фасона, я впервые отведал настоящего чая. Текли долгие минуты, а я все смотрел, слушал, любовался, как идет дождь. Это свидание наедине рождало в душе расположение, симпатию и доброжелательность.

— Габриэль, ты, случайно, не знаком с неким доктором Мдиае из Мбаики?

— Конечно, знаком, он председатель нашей префектуры, — ответил Габриэль, а потом добавил: — Нужно будет нанести ему визит вежливости. Мдиае должен подписать твое разрешение.

Через полчаса дождь кончился. Мы снова тронулись в путь. Было уже четыре часа. Габриэль достал из перчаточного ящика машины пластиковый пакет с темными тяжелыми пулями. Шестнадцатью из них я сразу зарядил обойму и вставил ее в рукоятку «Глока». Габриэль никак не прокомментировал мои занятия. Только украдкой поглядывал на меня краем глаза. Взять с собой в джунгли автоматический пистолет — дело обычное. Однако такое оружие — легкое, срабатывающее мягко и почти беззвучно, — Габриэль видел впервые.

Показался городок Мбаики — скопление глинобитных домиков, крытых гофрированным железом. Они были беспорядочно разбиты на кварталы и карабкались вверх по склону холма. На вершине красовался просторный особняк тускло-голубого цвета. «Дом доктора Мдиае», — вздохнул Габриэль. Наша машина подъехала к самым воротам.

Мы вошли в запущенный сад, опутанный лианами с огромными листьями. Тут же навстречу нам высыпала стайка ребятишек. Они насмешливо поглядывали на нас, прячась за стволами деревьев. Дом напоминал о колониальной эпохе. Очень большой, прятавшийся под обширной ржавеющей крышей, он казался бы просто великолепным, если бы не было заметно, что он уже приходит в упадок, будучи не в силах противостоять бесконечным дождям и палящему солнцу. В дверных и оконных проемах висели рваные шторы.

Мдиае стоял у дверей и смотрел на нас красными глазами.

После обычных приветствий Габриэль пустился в долгие путаные объяснения по поводу моей будущей экспедиции, через слово повторяя: «Господин председатель». Мдиае слушал, глядя на него мутным взором. Председатель был мал ростом, с покатыми плечами, в промокшей шляпе-канотье. Лицо и особенно глаза имели какое-то туманное выражение. Передо мной был необычный экземпляр: африканец-алкоголик, уже в довольно приличном подпитии. Наконец он пригласил нас войти.

В большом зале царили сумерки. Вдоль стен по маленьким канавкам, журча, струилась вода. Медленно, очень медленно Мдиае достал из ящика стола ручку и собрался подписать мое разрешение. Сквозь дыры в занавеске на противоположной двери я увидел, как на заднем дворе толстая негритянка с обвисшей грудью готовит какое-то блюдо из копошащихся в миске гусениц. Она нанизывала их на заостренные палочки и аккуратно раскладывала на углях. Вокруг нее вертелись дети. Мдиае все еще не подписал бумагу. Он обратился к Габриэлю:

— В это время года лес полон опасностей.

— Да, председатель.

— Много диких зверей. Полное бездорожье.

— Да, председатель.

— Не знаю, могу ли я разрешить вам туда отправиться…

— Да, председатель.

— А если что-то случится, как я смогу вам помочь?

— Не знаю, председатель.

Повисла напряженная тишина. Габриэль сидел с видом прилежного ученика, а Мдиае тем временем приступил к главному:

— Мне понадобится некоторая сумма денег. Это мера предосторожности, чтобы в случае необходимости я имел возможность оказать вам помощь.

Мне наскучил этот цирк.

— Мдиае, мне нужно с вами поговорить, — произнес я. — Есть одно важное дело.

Председатель посмотрел в мою сторону. Казалось, он только тогда меня заметил.

— Важное дело? — Его взгляд несколько секунд блуждал по комнате. — Значит, надо пойти выпить.

— Куда?

— В кафе. Прямо за домом.

Снаружи накрапывал легкий ленивый дождик. Мдиае привел нас в какую-то забегаловку. Полом там служила утрамбованная земля, а столами — перевернутые ящики из-под фруктов. Мдиае заказал пиво, а мы с Габриэлем — содовую воду. Председатель остановил на мне усталый взгляд.

— Я вас слушаю, — проговорил он.

Я без предисловий приступил к делу:

— Вы помните Макса Бёма?

— Кого?

— Того белого, который пятнадцать лет назад регулярно приезжал проверять работу алмазных шахт?

— Что-то я вас не пойму.

— Коренастого мужчину, грубого и жестокого, державшего в страхе рабочих и жившего в лесу?

— Нет. Не помню.

Я стукнул рукой по столу. Стаканы подпрыгнули. Габриэль ошеломленно уставился на меня.

— Мдиае, вы тогда были молоды. Недавно получили диплом врача. Вы подписали отчет о вскрытии Филиппа, сына Макса Бёма. Вряд ли вы забыли об этом. У мальчика были отрезаны руки, на теле — множество ран, а сердце вообще исчезло. Мдиае, я помню составленный вами документ до мельчайших подробностей. Он при мне и подписан вашей рукой.

Доктор ничего не ответил. Его красные глаза пристально смотрели на меня. Не отрывая от меня взгляда, он нащупал стакан, поднес его ко рту и стал пить маленькими глотками. Чуть оттянув полу куртки, я показал ему рукоятку «Глока». Остальные посетители бара тут же испарились.

— Вы написали в своем заключении, что на мальчика напала горилла. Я знаю, что это неправда. Двадцать восьмого августа семьдесят седьмого года, вероятнее всего из корыстных соображений, вы составили ложное заключение и помогли скрыть убийство. Отвечай мне, доктор ты хренов!

Мдиае отвернулся, принялся рассматривать небо в проеме двери и снова потянулся за пивом. Я рванул из кобуры «Глок» и съездил пьянице по физиономии. Он покатился со стула и уткнулся в волнистую металлическую перегородку. Его шляпа отлетела в сторону. В него вонзились осколки стекла. Сквозь разрезанную щеку виднелась ярко-розовая десна. Габриэль попытался удержать меня, но я его оттолкнул. Я сгреб Мдиае в охапку и прижал к его носу ствол пистолета.

— Негодяй! — завопил я. — Из-за твоей лжи преступники остались безнаказанными. Ты покрывал детоубийц, ты…

— Я… я все скажу. — Он взглянул на Габриэля и медленно проговорил: — Оставь нас…

Негр тут же исчез. Мдиае сел, прислонившись к перегородке. Я прошипел:

— Кто нашел тело?

— Они… их было несколько.

— Кто — они?

Пьянчуга медлил с ответом. Я сжал его покрепче.

— Белые… за несколько дней до этого….

Я немного ослабил хватку, по-прежнему держа пистолет у его носа.

— Члены экспедиции… Они ходили в глубь леса искать алмазные жилы.

— Знаю, экспедиция PR-154. Назови мне имена.

— Там был Макс Бём. Потом его сын, Филипп Бём. А еще один белый, африканер. Не знаю его имени.

— И все?

— Нет. Еще был Отто Кифер, человек Бокассы.

— Отто Кифер был в той экспедиции?

— Д-да…

Теперь я понял, что между Максом Бёмом и Отто Кифером существовали иные отношения: их связывали не только алмазы, но и события той жуткой ночи. Председатель вытер рот. Ему на рубашку текла кровь.

— Белые прошли здесь, через Мбаики, потом отправились на шахты алмазной компании.

— А дальше?

— Не знаю. Через неделю вернулся один только высокий белый, африканер.

— Он как-то это объяснил?

— Нет, никак. Он уехал в Банги. Больше его здесь не видели. Никогда.

— А остальные?

— Еще через два дня объявился Отто Кифер. Он пришел ко мне в больницу и сказал: «У меня в грузовике есть для тебя один пациент». Господи, там лежало тело белого человека, грудь у него была разрезана сверху донизу. Отовсюду торчали внутренности. Я не сразу узнал сына Макса Бёма. Кифер мне сказал: «Тут на него горилла напала. Надо, чтобы ты сделал вскрытие». Я весь затрясся. Кифер на меня заорал. Он сказал: «Давай делай вскрытие, черт бы тебя побрал! И помни: во всем виновата горилла». Я принялся за работу в операционном блоке.

— И что?

— Через час Кифер вернулся. Я умирал со страху. Он вошел и спросил: «Ты закончил?» Я ему сказал, что Филиппа Бёма убила вовсе не горилла. Он велел мне заткнуться и достал кучу французских денег: новенькие хрустящие купюры по пятьсот франков. Потом начал пихать их в разверстое туловище трупа. Господи, я никогда не забуду, как деньги плавали среди кишок. Чех сказал: «Я не прошу, чтобы ты плел какие-то небылицы. — Он все продолжал совать купюры в живот покойника. — Тебе нужно только все подтвердить про эту чертову гориллу». Он напихал в раскрытую рану целых два миллиона. Я вытащил их и прополоскал в воде. А потом составил отчет, который от меня требовали.

Кровь клокотала у меня в жилах. Мдиае все смотрел на меня, не отводя своих мерзких глаз. Я опять ткнул «Глок» ему в лицо и просипел:

— Расскажи о трупе.

— Раны… Они были очень ровные. И вовсе не походили на следы когтей, как я тогда написал. Это были разрезы, сделанные хирургическим инструментом. Совершенно точно. Но главное, исчезло сердце. Когда я заглянул в грудную полость, я тут же обнаружил, что артерии и вены отсечены. И сделано это профессионально. Я понял, что сердце белого юноши украдено.

— Продолжай, — дрожащим голосом приказал я.

— Я соединил края разреза и закончил работу. «Нападение гориллы». Дело закрыто.

— Почему ты не выдумал другую причину смерти, попроще? Например, приступ малярии.

— Невозможно. В Банги был еще доктор Карл, он обязательно осмотрел бы тело.

— А где теперь доктор Карл?

— Умер. Два года назад, от тифа.

— Чем закончилась история с Филиппом Бёмом?

— Не знаю.

— Как ты считаешь, кто мог сделать эту убийственную операцию?

— Даже не представляю. По крайней мере, это точно был хирург-профессионал.

— Ты потом виделся с Максом Бёмом?

— Нет, никогда.

— Тебе не доводилось слышать о лечебнице в лесу, сразу за границей с Конго?

— Нет. — Мдиае выплюнул кровь и вытер губы изнанкой рукава. — Мы никогда туда не ходим. Там пантеры, гориллы, духи. Это владения ночи.

Я разжал руки. Мдиае завалился на бок. Сбежалось множество мужчин и женщин. Они сгрудились у окон забегаловки. Войти никто не осмеливался. Габриэль, стоя в толпе, тихонько причитал:

— Надо отвезти его в больницу, Луи. К доктору.

Мдиае поднялся на локте.

— К какому еще доктору? — усмехнулся он. — Я и есть доктор.

Я посмотрел на него: меня переполняло презрение. Изо рта у Мдиае вытекла длинная струйка крови. Я повернулся к его соплеменникам, созерцавшим эту мрачную картину:

— Помогите же ему, ради всего святого!

И тут Мдиае снова заговорил:

— А как же быть с соляркой?

— С какой еще соляркой?

— Нужно же покупать солярку — для больницы, чтобы было электричество.

Я швырнул ему в лицо пачку центральноафриканских франков, повернулся и ушел.


предыдущая глава | Полет аистов | cледующая глава