home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА ПЕРВАЯ

14 мая 1999 года, пятница

РАССКАЗЫВАЕТ КИРИЛЛ МАРЦЕВ (ОМАР)

Когда я поступал в институт, все вокруг мне говорили: «Как мы тебе завидуем! У тебя открывается новая жизнь, второе дыхание! Такая жизнь, такие приключения…»

А я, заканчивая второй курс, наоборот, успел лишь возненавидеть всех своих лекторов, и вообще всю учебу. Может быть, у кого-то студенческая жизнь и ассоциируется с веселыми приключениями, но точно не у меня. У меня все это происходит как раз за стенами института и никак с ним не связано.

Как-то так получилось, что в своей группе я держусь особняком, почти ни с кем не общаюсь и чувствую, что меня считают изгоем. Никто, конечно, этого в лицо мне не говорит, зная мой вспыльчивый характер, но, похоже, так оно и есть.

Я сидел на второй паре и морщился. Солнце било из окна прямо в глаза, мешая спать. На парте корявыми буквами было нацарапано двустишие, полностью отражавшее мое состояние: «Солнышко светит, птички поют, ну его на фиг, наш институт!»

– Марцев, – сказал толстый доцент, преподаватель биологии. – Ответьте на вопрос: чем отличается генотипическая наследственность от модификационной? В чем сходство?

Я хмуро поднялся.

– Не знаю. Не готов.

– Марцев, – равнодушно произнес преподаватель. – У вас уже шестой минус. До экзамена я вас не допущу.

Я пожал плечами и сел. О чем я беспокоился меньше всего, так это об экзаменах. Как-нибудь сдам. Тем более что все расценки мне известны. Зачет – 10 долларов. Экзамен (смотря у кого) – от двадцати до тридцати. А биолог обойдется и пятеркой.

Следующей парой была экономика, на которую я никогда не ходил. Размышляя, что делать, я спустился в тамбур и закурил сигарету. Погода во дворе – уже летняя, жаркая, на небе ни облачка. Лучше всего было бы, конечно, пойти домой, но мне не хотелось. Дома были и отец, и мать.

– Кирилл! – окликнул меня Руслан, рослый парень из параллельного потока – один из немногих, к кому я хорошо относился. – Через неделю соревнования. Ты точно не будешь участвовать?

– Нет, – сказал я. – За институт выступать не хочу. Тем более я ведь бокс уже бросил.

– Ну, может, передумаешь? Ты ведь КМС, а у нас команда слабая.

– Руслан, я не хочу, – четко выговорил я. – Без меня справитесь.

– Ладно, как знаешь.

Я вздохнул и все же решил пойти домой. На выходе в дверях института меня остановила Алена, староста моей группы.

– Марцев, – требовательно сказала она. – Ты что, уходишь?

Я кивнул.

– На тебя рапорт напишут, – с удовлетворением произнесла Алена. – И когда ты, наконец, дашь мне деньги на подарок декану? Дай сейчас, а то опять убегишь.

Алена приехала в Одессу из какого-то глухого села под Луганском и поэтому ужасно коверкала русский язык. Это меня раздражало.

– Нет денег. Завтра принесу, – бросил я, выходя во двор. – Наверное.

На улице стояло с десяток машин, принадлежавших студентам и преподавателям. Одна из них, бежевый «Опель», из которого доносилась громкая музыка, была мне знакомой, но я, поглощенный своими мыслями, прошел мимо. И сразу услышал чей-то рев:

– Омар, не отлавливайся!

Ну так и есть – обернувшись, я увидел, что из «Опеля» высовывается бритая голова моего друга Глеба Краснецкого по прозвищу Швед, а за ней – другая, с перебитым носом.

– Привет, – удивленно сказал я. – Что вы тут делаете?

– Не задавай глупых вопросов, – ответил Глеб. – Тебя ждем. Вот, Глайзер у своего отца машину взял, что-нибудь сообразим сейчас.

– Почему же вы в институт не зашли?

– Хотели на перемене, – сказал Глайзер, ковыряясь спичкой в зубах. – Поехали, что ли, в бильярд поиграем? Возьми пару подруг с собой.

– Каких подруг? – раздраженно спросил я.

– Откуда я знаю? – удивился Глайзер. – Ты же здесь учишься, а не я. Вот, смотри, стоят две.

Я обернулся. Этих двоих я знал – учились на одном потоке, – но имен не помнил. Кажется, одну звали Людой.

– Ты их знаешь? – спросил Глеб.

– Так, – неопределенно произнес я. – Одна вроде Люда, а вторая…

Глайзер, не дослушав, вылез из машины, и крикнул:

– Люда, привет!

Девушка, недоуменно взглянув на него, заметила меня и кивнула.

– Как дела? – встрял Глеб.

– Нормально, – улыбнулась Люда.

– Познакомьтесь, – сказал я. – Это Глеб, можно Швед. А это – Максим.

Глайзер кивнул, пряча ухмылку.

– Мы едем в бильярдную, – сказал он. – Приглашаем вас.

– Нет, – девчонки одновременно замотали головой, – у нас еще две пары.

– Ну и что? – пожал плечами Глайзер. – Оно вам надо? Кириллу вон тоже на пары, а он с нами поедет.

– Мальчики, нет, – твердо сказала та, чьего имени я не помнил, – мы не поедем.

– Как хотите, – буркнул Максим, потеряв к ним интерес. – Садись, Омар. Может, к Щорсу заедем?

– Давай.

Через минут двадцать машина приехала во двор другого института. Выйдя из нее, мы подошли к парадной двери, но Швед вдруг остановился.

– Кто-то знает, в какой он группе?

Мы с Глайзером пожали плечами.

– Да тут несколько тысяч человек! – нахмурил брови Глеб. – Как мы его найдем?

Макс зевнул.

– В деканате должны сказать. Там ведь списки какие-то есть, наверное…

Но в деканат мы не попали, потому что проходя по второму этажу, Глайзер наткнулся на большую доску объявлений, на которой внушительными черными буквами было написано: «Выговоры».

– Подождите, – сказал он. – Щорс говорил, что ему постоянно выговоры делают. Может, он здесь.

Мы быстро пробежали глазами списки студентов, которым объявляли выговоры, но Щорса там не нашли.

– «В списках не значится», – разочарованно произнес Швед и почти сразу же вскрикнул: – Нет, вот он, в самом конце.

– ШОРОХОВ Андрей Юрьевич, – довольно прочитал Глайзер. – И номер группы. Отлично. Надо поблагодарить Щорса за то, что он такой тунеядец.

Зная теперь номер группы, мы легко разыскали аудиторию, в которой сейчас находился Андрей, и остановились перед дверью.

– Швед, – попросил Максим, – позови его. Скажи, в деканат вызывают. Хотя нет – твоя лысая башка доверия не внушает. Лучше сам позову.

И заглянув в аудиторию, он громко воскликнул:

– Шорохова – в деканат. Срочно!

Увидев его, Андрей улыбнулся и, схватив свой рюкзак, пошел к выходу.

– А рюкзак вам зачем? – поинтересовался преподаватель. – Вы ведь еще вернетесь?

– На всякий случай, – пробормотал Щорс себе под нос. – Пригодится.

– Что будем делать? – спросил Глайзер через пару минут, когда мы вернулись в машину. – В бильярд мне уже играть расхотелось. Ничего не хочется.

– Давай хотя бы пива попьем, – зевнув, сказал Андрей.

– А я буду на вас смотреть? – зло воскликнул Максим. – Я же за рулем! Тогда подождите, машину в гараж загоним. Какого черта я сегодня ее брал?

Все молчали, только Щорс, что-то вспомнив, повернулся ко мне:

– Омар, я вчера Катю встретил.

Что-то кольнуло меня в сердце.

– Волкову?

– Угу, – сказал Андрей. – Ехали в автобусе вместе.

– И что она тебе сказала? – спросил я, стараясь выглядеть равнодушным.

– Ничего интересного, – снова зевнул Щорс. – Тобой интересовалась. Я сказал, что ты такой же дурик, как и раньше, и она отстала.

– А серьезно? – вскипел я.

Андрей пожал плечами.

– Что я мог сказать? Все у тебя нормально.

– А она изменилась?

– Не очень, прическу поменяла. Зайди к ней, сам увидишь.

– Обойдусь, – буркнул я, злясь на Андрея. – Глайзер, мы едем в бар или нет?

– Сначала в гараж, – сказал Макс, рывком трогаясь с места.

На перекрестке возле улицы Маршала Жукова мы попали в длинную и нескончаемую пробку. Глайзер заматерился, бешено глядя по сторонам.

Мимо машины, переходя дорогу, прошел худощавый русоволосый парень в джинсовой куртке. Макс проводил его взглядом и, когда тот скрылся за поворотом, воскликнул, ударив по рулю:

– Да это же тот чудик, из Ялты! Как его?.. Шольц.

– Точно, – подтвердил Швед. – Он. У него в Одессе, кажется, родственники?

– Тетка, – кивнул Андрей. – Нужно догнать его.

– Если выедем из пробки, догоним, – неуверенно сказал Максим.

Я спросил у Андрея, кто это.

– Денис, Шольц. Мы же сто раз рассказывали. В Ялте прошлым летом познакомились. Снимали хату вместе у хозяйки, он с другом, и мы вчетвером. Жаль, что тебя не было.

– Ясно, – быстро сказал я, стремясь прервать до смерти надоевший мне рассказ о их прошлогоднем отдыхе в Крыму. – Это тот, которого вы ночью призраками напугали?

– Да, нарядили Лешу в белую простыню, – начал в сотый раз Андрей, но я прервал его:

– Слышал уже.

Машина каким-то чудом выскользнула из пробки.

– Куда он пошел? – спросил Глайзер. – Налево?

– Вроде того, – произнес Швед.

«Опель» повернул и через две минуты нагнал парня, идущего неспешной походкой.

– Напугаем его, – сказал Глайзер и, подъехав к самому краю тротуара, громко засигналил.

Парень подскочил от неожиданности, а мы захохотали.

Макс высунул голову из окошка и воскликнул:

– Шольц!

Парень удивленно посмотрел по сторонам и, увидев Глайзера, широко улыбнулся.

– Давай сюда! – крикнул Андрей, распахивая дверцу, а когда тот подошел, сказал мне: – Подвинься, пусть залезет.

Шольц сел возле нас.

– Вот это встреча! – восхищенно сказал он. – Только сегодня утром приехал, а тут и вы…

– А тут и мы, – подтвердил Щорс, хлопая его по плечу. – Да, познакомьтесь: Омар – Шольц.

– Омар?

– Да, – хитро сказал Глайзер. – Знаешь, есть такой актер арабский – Омар Шариф. В честь него и назвали, у него отец тоже араб.

– Заткнись, – хмуро сказал я. – Он шутит. Кирилл.

Шольц пожал мою руку и спросил у Глеба:

– Вы что, меня заметили?

– Мы тебя еще на перекрестке заметили, – ухмыльнулся Швед. – Ты прошел возле нашей машины.

Денис улыбнулся.

– А я думал, когда сюда ехал, что хорошо бы вас найти. Как повезло!

– Надолго приехал? – спросил я.

– На пару месяцев, пока не знаю. Отдохну перед армией.

– А-а, – протянул Андрей. – Так ты в армию уходишь? Тогда тебе действительно повезло, что мы тебя нашли: так отдохнем, чтоб ты и в армии об этом вспоминал!

Над крышами многоэтажек пролетел военный вертолет. Швед, который просто фанател от боевой техники, восторженно уставился в небо.

– Вот, Шольц, – чуть позже сказал он. – Будешь на таких летать, с парашютом прыгать. А вообще, Макс, загоняй тачку, и пойдем в «Двенадцать стульев», отметим приезд.

– Лучше вечером, когда придут Леша и Бар. Помнишь Лешу, Шольц? Ужасного белого призрака? – загоготал Глайзер, обернувшись к Денису. – Ну поехали. Кстати, ты где живешь?

– Здесь? На Королева, 45. Там еще детский сад во дворе.

– Ха! – воскликнул Андрей. – Один к одному. Мы тоже в этом районе. Значит, давай так: встретимся в шесть вечера на площади Конституции. Знаешь, где она?

– Она теперь называется площадью Деревянко, – добавил я. – Там сейчас «Макдоналдс» строят.

– Знаю, – весело сказал Шольц. – В шесть вечера.

Поговорив еще несколько минут, мы высадили Дениса возле рынка, а затем поехали в гараж. Загнав машину, все разбрелись кто куда, а я пошел домой. Встретил меня отец.

– Хорошо, что ты пришел. Я как раз ухожу. В холодильнике бутерброды, еще с утра остались, поешь.

Отец ушел. Я открыл свою тумбочку, в которую заглядывал довольно редко, и достал оттуда кипу фотографий. Где-то среди них должна была быть та, которую я искал.

Я злился сам на себя и поэтому не сразу нашел эту фотографию – единственное сохранившееся у меня изображение Кати. В свое время в этой тумбочке лежало множество ее фотографий, но сейчас – лишь одна, чудом уцелевшая.

Я взял фотокарточку в руки и долго рассматривал. Катя в обнимку со мной на берегу моря. Прошлое лето. Рассказ Андрея всколыхнул меня, заставил думать о том, что я считал давно забытым, заставил вспомнить Катю…

С ней я встречался почти год, до самой ее беременности. Но дело даже не в беременности: я охладел к ней еще до этого. А теперь все чаще ловлю себя на мысли, что думаю о ней.

Я в самом деле дурак – попасть в такую ситуацию! Сколько раз я с ухмылкой слушал истории про «залетевших» девушек и даже представить не мог, что сам окажусь в такой ситуации. Нет, лучше об этом не думать. Лучше подумать про сегодняшний вечер. Давно мы не собирались вместе. И этот Шольц, похоже, неплохой парень. Как это Леше удалось так его напугать? Швед говорил, что он от страха чуть с кровати не свалился.

Переключив таким образом свои мысли на другую тему, я успокоился, прилег на диван и не заметил, как заснул. Проснулся я уже полностью посвежевшим и спокойным. На часах было двадцать минут шестого.

– Вот черт, – сказал я сам себе, направляясь в ванную. – Чуть не проспал.

Душ еще больше взбодрил меня, и, наскоро перекусив, я вышел из дома. На остановке долго стоять не пришлось – почти сразу пришел автобус. В принципе я мог вполне дойти и пешком – пять минут ходу, но недавно прошел дождь, все размокло, и мне не хотелось идти по грязи.

Уже подъезжая к площади, я заметил из окна плотную фигуру Шведа и рядом с ним, резким контрастом, – нашего общего друга, маленького и худощавого Лешу Бельмудского по прозвищу Бельмуд.

Пока я добирался до них, к друзьям подошел Глайзер.

Поздоровавшись со мной, Леша спросил:

– Слушай, Омар, так кого мы ждем? Эти бакланы ничего не говорят.

– Сейчас увидишь, – тоже уклонился я от ответа. – Ваш знакомый.

Из-за поворота вышел Денис и направился к нам, но Леша не обратил на него внимания.

– Привет, – сказал Шольц.

Леша с минуту смотрел на него, а затем начал истерически хохотать.

– Где они тебя нашли?

– Аист принес, – усмехнулся подошедший Щорс, и следующие десять минут, до прихода Ильи, были посвящены бессмысленному разговору про Крым.

В баре «Двенадцать стульев», где мы сидели постоянно, наша компания оказалась лишь в семь часов. Весь персонал бара, включая хозяйку, давно уже знал нас по именам и делал нам небольшую скидку, а одна из официанток откровенно положила глаз на Илью. Когда была ее смена, мы могли и есть, и пить в кредит, пообещав расплатиться «потом». Правда, долг мы всегда возвращали – не хотелось терять насиженное место.

Но сегодня вместо официантки Оксаны оказался незнакомый – видимо, новый – парень с козлиной бородкой.

Глайзер по-хозяйски сдвинул два стола, загромыхал стульями. Я, как всегда, сел возле стены, напротив меня – Шольц. Официант с недовольным видом подошел к нам:

– Что будете заказывать?

– Ну давай пока пива, – бодро сказал Глайзер. – Семь бокалов.

– Что еще?

– Да пока ничего, – произнес Глеб. – Позже решим.

– У нас не принято просто пить пиво, – сухо сказал официант. – Вы должны взять хотя бы орешки или чипсы.

– Слушай, друг, – изумленно сказал Андрей. – С каких это пор?

– Всегда.

– Сколько ты здесь работаешь, дорогой? – сердито спросил он. – Пару дней? А мы в этом баре уже полтора года. Так что принеси пива и не капай на мозги.

Официант порывался что-то ответить, но, так и не решившись, пошел выполнять заказ.

– Вот же придурок, – сказал Глайзер. – Ему клиентов завлекать надо, а он их отпугивает. Сюда и так, кроме нас, почти никто не ходит.

Первый тост был за Шольца.

– Я предлагаю выпить за нашего дорогого гостя из солнечной Ялты, – провозгласил Щорс, пародируя кавказский акцент. – И за предстоящие веселые дни.

Чуть позже, ставя бокал с пивом на стол, он задел локтем папку, с которой пришел, и оттуда на пол посыпались листы с напечатанным текстом.

– Что это? – с интересом спросил Глайзер, беря их в руки. – «Элювиально-аккумулятивные коэффициенты указывают на отсутствие биологической аккумуляции изотопов урана в органогенном горизонте…» Что это такое?

– Не для твоих дефективных мозгов, – вздохнул Щорс, отбирая у него листы. – Мне завтра по этой теме сообщение в институте делать, еле материал нашел. Буду завтра рассказывать, кому свойственны дефициты дочернего радионуклида, а кому нет.

– Ну-ну, – сказал Глайзер. – Смотри не облажайся.

– Постараюсь, – сухо ответил Андрей.

– Послушай, Бар… – сказал Денис, обращаясь к Глебу. Тот захохотал.

– Я не Бар, – хлопнув его по плечу, проревел он. – Бар – это Илья, а я – Швед.

В зале появился крепкий мужик, придерживающий за локоть крашеную блондинку. Я отвернулся, но он, заметив меня, посадил свою подругу и подошел к нашему столику.

– Здравствуй, Кирилл.

– Здравствуйте, Николай Петрович, – через силу улыбнулся я. Кроме меня с ним поздоровался только Щорс – больше никто отца Кати не знал. – Как у вас дела? Давно не виделись.

– Давно, – кивнул Николай. – Зашел вот кофе попить после работы с женой.

– С женой? – изумленно спросил я.

– Женился я полгода назад, – подтвердил он. – Хочешь, познакомлю?

– В следующий раз, – замотал я головой, но Николай вытащил меня из-за стола. – Идем, заодно и поговорим.

Я напрягся – про беременность своей дочери он не должен был знать, но все же…

– Познакомься, это моя жена Инга.

– Кирилл.

– Это… как бы тебе сказать… – добавил Николай Петрович, – бывший, к сожалению, парень моей дочери, то есть почти что бывший зять.

Инга улыбнулась, показав золотые зубы.

– Наслышана о тебе…

– Хорошего или плохого?

– Всякого, – произнесла она, кокетливо стреляя в меня глазами. Мне стало смешно. Как, интересно, живется Кате с этой сорокалетней дурой?

– Ты бы зашел к нам, – добродушно предложил Николай Петрович. – Посмотришь, как Катюша изменилась. В институт поступает, медицинский.

– Не знаю. Извините, меня друзья ждут… – быстро сказал я и вернулся к своему столу. Получилось грубо, хотя к отцу Кати я относился очень хорошо. Как, впрочем, и он ко мне. Про беременность он так и не узнал. Вот так бывает – сидит человек и даже не знает, что мог бы уже с внуком нянчиться.

Настроение упало почти до нуля. Никого не слушая, я просидел полчаса, а затем поднялся:

– Я домой, завтра рано вставать.

– Действительно, – произнес Илья. – Мне тоже.

Бельмуд разочарованно пожал плечами.

– Ну тогда уже все пойдем. Тупо мы посидели.

– В следующий раз лучше посидим, – резко сказал я. – Идем.

На свежем воздухе я слегка успокоился. Щорс махал руками и что-то рассказывал, постоянно подшучивая над Шольцем.

– Кстати, – вдруг сказал Шольц. – Мне сегодня утром фальшивые десять гривен дали. Я же ваших денег не знаю, домой принес, а тетка говорит, что они фальшивые. Теперь не знаю, что с ними делать.

– Они у тебя с собой? – усмехнулся Глайзер и, получив подтверждение, сказал: – Давай сюда.

– Зачем?

– Кое-что устроим! – воскликнул Макс, останавливаясь мимо ларька, возле которого мы проходили.

– Что вы хотите? – улыбнулась нам продавщица, совсем молоденькая девушка.

– Пива, – лениво сказал Глайзер. – Пять бутылок.

После этого, сделав вид, что ищет деньги, он знаком показал, чтобы мы открыли бутылки. Все расхватали пиво. Стоим, пьем.

– Зачем открывать? – шепотом спросил Денис у Бара. – Вдруг она заметит?

– Если заметит, что деньги фальшивые, то все равно уже не сможет ничего сделать. Открытое-то пиво ей даром не нужно. А если спросит, то других денег ни у кого нет, понял?

Но девушка ничего не заметила. Равнодушно бросив десятку в корзинку, она достала сдачу.

– Не надо, – отмахнулся Глайзер.

Подходя к перекрестку, где нам надо было разойтись в разные стороны, Щорс сказал Денису:

– Ты вот что, завтра заходи ко мне часов в шесть вечера. Адрес запомнил?

– Да.

– Что-нибудь придумаем.

Глайзер начал зевать.

– Все, расходимся. Спать хочу, завтра на работу. Давайте.

Мимо нас пронесся мотоциклист на «Ямахе». Проводив его взглядом, мы с Глебом ушли домой.


ПРОЛОГ | Там, где наши сердца | ГЛАВА ВТОРАЯ 22 мая 1999 года, суббота РАССКАЗЫВАЕТ ДЕНИС АКСЕНОВ (ШОЛЬЦ)