home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

11 августа 1999 года, среда

РАССКАЗЫВАЕТ ДЕНИС АКСЕНОВ (ШОЛЬЦ)

Она любит меня! Любит, любит! Она любит меня! Аня меня любит! Самая лучшая девушка в мире любит меня и думает обо мне! Она любит меня так же, как и я! Любит!

Я боюсь сойти с ума от этого внезапного нахлынувшего на меня счастья. Уже две недели я живу словно в прекрасном волшебном сне. Точь-в-точь как в той песне, которую пел Андрей. «Там, где наши сердца сольются в одно, там вспыхнет яркий огонь, и жизнь покажется сном». Эта песня отчего-то запала мне в душу.

Две недели я почти не бываю дома, все свое время провожу с Аннушкой. Ребят я тоже не видел, даже Андрея, кроме одного раза, когда мы все собрались у него. Он заходил поначалу, звонил, как говорила тетка, а теперь тоже где-то пропал. Надо обязательно с ним увидеться и наконец-то открыть тайну, которую я храню уже две с половиной недели, но как-то пока никак не получается.

Сейчас тетка уйдет на работу, а следом за ней пойду я. Я давно уже стал своим в Церкви Евангельских Христиан, и хоть в Бога так и не поверил (тем более в такого – евангелистского), но лекцию про спасение души выучил за две недели практически наизусть. Ко мне привыкли, и к нашим с Аней отношениям все относятся положительно. Кто-то даже сказал, что любовь между мужчиной и женщиной, вспыхнувшая в священных стенах храма, будет очень долгой и преданной.

Где-то до шести вечера я обычно нахожусь в храме или вместе с Аней распространяю листовки церкви на улице, а вечером мы идем гулять.

Я очень хотел осуществить свою старую мечту – устроить романтический вечер на берегу моря, при звездах. И теперь, когда у меня появилась Аня, я только об этом и думал. Правда, погода была очень дождливой и пикник все время отменялся. Может, сегодня повезет?

Вчера мы были с ней в зоопарке. Аннушка впервые оказалась там и счастливо смеялась, глядя на пеликанов, слонов и других животных. Особенно ей понравились маленькие обезьянки. Когда я разбогатею, может быть, куплю одну такую для Ани.

Да, кстати, когда мы вчера возвращались оттуда и стояли на автобусной остановке, откуда-то из кустов вылез совершенно пьяный Леша Бельмуд с початой бутылкой водки. Я сразу отвернулся – не хотел, чтобы он пока видел нас с Аней. Мне повезло, он даже не смотрел в нашу сторону, а пытался остановить машину. Когда, наконец, возле него остановилась старая «Тойота», он прокричал в окошко:

– Брат, подвези на Таирова!

Водитель, молодой парень, посмотрев на его состояние, хмуро спросил:

– Сколько?

– Подвези, брат! Я с тобой иначе расплачусь, – сказал Леша. – Видишь вот, почти полная бутылка «Немирова», пятьдесят шесть градусов, да еще у меня есть целая пачка презервативов «Лайф Стайлз».

Парень рассмеялся:

– Ладно, кидай в бардачок.

И они уехали. Я проводил их взглядом и еще раз порадовался, что он меня не заметил.

А сегодня уже новый день, и его я, конечно, снова посвящу любимой. На часах почти одиннадцать, пора собираться. Быстро перекусив, я схватил свой рюкзак и поспешил в храм.

Но там меня ждало разочарование – я узнал, что Аню отправили с каким-то поручением в другой конец города. Чтобы скоротать время до ее возвращения, я согласился помочь Артему, одному из наставников, убрать от листьев и мусора дворик перед храмом. И когда я это сделал, пришла Аннушка.

Ее походку ни с чем не спутаешь – она идет очень женственно и мило, плавно покачивая бедрами. Голову даю на отсечение, что все проходящие мимо мужики шеи сворачивают, глядя ей вслед. А она – вся, полностью! – принадлежит только мне!

Увидев меня, перепачканного пылью, Аннушка подбежала ко мне и стала счищать своим платком грязь с моего лица. Она делала это с таким серьезным видом, будто выполняла какую-то ответственную работу. Я не удержался, прижал ее к себе и поцеловал. Какое счастье – обнимать самого дорогого тебе человека и чувствовать его соленые губы!

Отстранившись от меня, Аня спросила:

– Давно ждешь?

– Не очень, – ответил я и вдруг вспомнил про свою идею: – Зайчонок, я предлагаю пойти сегодня вечером на пляж. Устроим пикник, наготовим бутербродов с колбасой и сыром, вина можем купить… как тебе?

Аннушка кивнула в знак согласия.

– Вот и хорошо, – обрадовался я.

Вечером я очень удивил тетку, придя домой в шесть часов, так как обычно после свиданий приходил не раньше двенадцати. Мне надо было подготовиться к пикнику, и по дороге, зайдя в магазин, я купил батон хлеба и полкило колбасы. Сыр должен был быть в холодильнике, но я его не нашел.

– Тетя Люба, – крикнул я из кухни, – где сыр?

– Мы же его утром с тобой съели, – зевнув, сказала она. – Что-то ты совсем память растерял.

Я расстроился. Последние деньги я уже истратил на колбасу, а брать у тетки не хочу. И так только вчера брал. Правда, в холодильнике я нашел банку тушенки и майонез. Огурцы с помидорами тоже пригодятся, да еще и Аня чего-нибудь с собой возьмет.

– Я сегодня ночевать не буду, – сказал я тетке, жуя хлеб. – Приду утром.

– Еще чего! – возмущенно воскликнула тетя Люба, но после понимающе сказала: – Что, опять к ней идешь? Ты хотя бы привел ее сюда, я б на нее поглядела.

– Приведу как-нибудь.

Тетка еще немного поворчала, но в конце концов отпустила.

Я быстро собрался и в девять часов уже был у Ани. Как я и предполагал, она тоже не теряла времени даром и набрала полную корзину еды.

– Ты видела сегодня солнечное затмение? – спросил я – Когда я в храм шел, как раз оно было. Я к морю спустился, а там три парня сидели на спортивной площадке – ну, знаешь, на летней такой, на открытом воздухе, – и ждали конца света, представляешь? Один, самый длинный, все говорил, что сейчас будет цунами, а затем динозавры из нор вылезут.

– Наверное, шутили, – сказала Аня – Ну, пошли.

– Наверное.

Добравшись до темного и почти пустынного в этот час пляжа, мы разложили на песке свои вещи, одеяло и подошли к морю. Оно тихо шипело, выбрасывая небольшие волны, а Аннушка смеялась, отскакивая от них.

Искупавшись, мы вылезли на берег и, поеживаясь от холодного ветра, закутались в одеяло. Мне было так приятно чувствовать рядом ее дыхание, что я глубоко вздохнул.

Лунный свет, падающий на море, ложился на волны длинной лунной дорожкой, уводящей куда-то далеко за горизонт, где я никогда не был. Поддавшись порыву, я подбежал к кромке моря и, зачерпнув ладонью воду из лунной дорожки, умылся ею. По-моему, я раньше никогда не чувствовал себя таким счастливым, просто переполненным счастьем. Оно заполнило меня полностью, с головы до ног.

Анюта с улыбкой смотрела на меня, скрестив по-турецки ноги. Я вернулся к ней и сел прямо на песок.

– Ты не представляешь, малыш, как я рад, что ты есть у меня, – сказал я, медленно выговаривая звуки. Иногда бывало, что Аня не успевала читать по губам, и мне приходилось начинать сначала.

И тут мне пришло в голову, что миллионы людей на земле говорили своим любимым эти же слова и до меня, и после, конечно, тоже будут говорить.

Я сжал холодный песок в кулаке, и он потихоньку высыпался.

– Аннушка, я всегда знал тебя. Еще до того, как мы познакомились, я видел тебя во сне, посвящал тебе стихи и любил. Иногда я даже ревел в подушку – извини, я знаю, что это глупо и не по-мужски, но говорю, как есть, – от жалости к себе, от того, что одинок, и только то, что я твердо знал о твоем существовании, не давало мне упасть духом. Мне были неизвестны твое имя и внешность, но я верил, что ты тоже ждешь нашей встречи.

Аня смущенно улыбнулась. Мы посидели, прижавшись друг к другу, а я отчего-то вспомнил про Андрея.

– Я говорил тебе о моих друзьях?

Аннушка покачала головой.

– Немного.

– Вообще-то у меня много друзей, знакомых дома, в Москве. Один друг, Игорь, даже почти как брат – я его с детства знаю. А здесь я познакомился с ребятами, и они тоже стали моими друзьями. Например, Андрей – он очень хороший, можно сказать, лучший друг, хотя мы очень разные…

Аннушка, не дослушав, потянулась ко мне. Мы начали целоваться, и как-то случайно получилось, что мои руки попытались расстегнуть ее джинсы. Аня сразу же вскочила и с укором посмотрела на меня.

– Прости, котеночек, – забормотал я. – Ты не думай, что я такой. Прости, я тебя обидел?

А она вдруг заплакала. И я тоже расстроился и начал переживать. Тогда Аня прижалась ко мне и спрятала лицо на моей груди. Я крепко обнял ее, мучаясь от своего поступка, и с ужасом подумал о том, что могло с ней происходить в интернате. Она такая слабая и беззащитная, наверняка там к ней приставали. И я заплакал тоже, от бессилия и гнева, от того, что меня не было рядом.

Прямо над нами висела равнодушная луна, одинаково светившая и хорошим людям, и подонкам. С моря подул ветер, и как ни странно, он успокоил нас, высушил слезы.

– Пошли купаться! – позвал я ее.

Мы еще раз искупались в море и долго целовались, стоя по пояс в воде. Я смотрел на эту большую августовскую луну и думал, что сегодня – лучший вечер моей жизни.

– Аннушка, – ласково сказал я, отстраняясь от нее. – Идем на берег. Я хочу тебе кое-что показать. Сегодня утром я написал для тебя новое стихотворение, хорошее.

Мы вернулись на наше одеяло. Мокрыми пальцами я достал из кармана своих джинсов сложенный вдвое лист бумаги и протянул ей.

– Прочти.

Аня взяла листок, отбросив челку назад, и начала читать:

Бывает так, что вечером не спится,

И грустно на душе, и в сердце пустота,

Взгляни в окно – там светит яркий месяц,

И для тебя зажглась далекая звезда.

Пусть вечер этот успокоит душу.

Пусть сгинет прочь соленая слеза.

Пускай отныне только счастьем

Горят твои красивые глаза

Отбрось скорей все страхи и печали.

Все беды раствори в воде

И знай, что в этот самый вечер

Кто-то думает о тебе…

– Понравилось? – с надеждой спросил я.

Вместо ответа Аннушка крепко обняла меня и поцеловала так нежно, что у меня закружилась голова.

– Я тебя очень люблю, – прошептал я. – Очень.

Ее глаза говорили мне о том же, и я снова и снова спрашивал себя: за что я получил такое неземное счастье?

– Знаешь, лисенок, – тихо произнес я, – эта ночь мне запомнится навсегда. Давай и в следующем году, тоже 11 августа, придем сюда, на это самое место, и все повторим?

– Хорошо, – кивнула она.

Я улыбнулся. То, что каждое лето мы будем приезжать в Одессу, я теперь знал точно.

– Значит, 11 августа 2000 года, – подытожил я. – Возьмем гораздо больше еды, и вообще, все будет еще лучше.

По прибрежной асфальтовой дороге проехала машина с громко включенной музыкой. Пел очень популярный сейчас турецкий певец Таркан, и я начал подпевать, но наткнувшись на отрешенный взгляд Аннушки, смотревшей на море, снова расстроился. Она-то никогда не сможет ничего услышать – ни музыки, ни песен.

– Я стану твоими ушами, – твердо пообещал я, отвернувшись, чтобы она не поняла сказанное мною.

Словно почувствовав мою грусть, Аннушка доверчиво прижалась ко мне.

Почему-то я чувствовал, что если сейчас не произнесу самые нужные, самые лучшие в мире слова, эта чудесная атмосфера исчезнет. И глядя ей в глаза, я четко и раздельно произнес:

– Я не проживу теперь без тебя, я очень тебя люблю.

Ее ответный взгляд был красноречивее любых слов – мысли, не отягощенные нескладными звуками, проникали мне прямо в сердце.

Я наклонился и начал целовать ее шелковистые волосы. Они приятно пахли – шампунем или чем-то еще, и меня переполнила такая щемящая нежность, что, казалось, мое сердце этого не выдержит. Наверное, и надо было прожить восемнадцать лет, чтобы испытать такие чувства.

Аннушка очень нежно стала целовать мою руку, и внезапно мне на ладонь упала слеза, затем еще одна. Я встревожился, но она посмотрела на меня, и я понял, что Аннушка плачет от счастья. Я и сам заплакал. Наверное, мне раньше никогда не приходилось столько плакать, как в этот вечер. Никакие разговоры были нам не нужны. Существовали только мы, да море, да звезды над нашими головами.

Наконец-то я мог отдать кому-то свою нерастраченную нежность, свою ласку. Я и не знал, что могу быть таким ласковым и нежным. Мне казалось, что я знал Аннушку всю жизнь, с самого рождения. В храме кришнаитов я услышал красивую индийскую легенду, которая рассказывала о том, что раньше мужчина и женщина были одним двуполым существом. Однажды это существо чем-то обидело Шиву, одного из верховных богов, и тот, рассердившись, разделил человека на две половинки – мужскую и женскую. И теперь все люди на земле обречены скитаться до тех пор, пока не найдут свою вторую половину и не соединятся.

Теперь я знал, что это – правда. Аня действительно являлась частью меня, и я для нее – тоже. Лишь одна вещь огорчала меня – возвращение домой в Москву. Воспоминание об этом подтачивало изнутри. Возвращение, затем скорее всего – армия. Как быстро меняются люди – еще недавно я хотел в армию, и как же теперь я ее ненавижу! Расстаться с Аннушкой я не смогу – лучше уж с моста в реку. У меня только два выхода. Или остаться жить в Одессе, или взять ее с собой в Москву. Первый явно неосуществим, да и со вторым, конечно, будет много проблем.

Нетрудно представить, что будет с моими родителями, особенно с мамой, когда я привезу Анюту домой. Тем более что у нас всего две комнаты – в одной живут родители, а в другой я с младшей сестрой. Хотя это тоже не беда – можно снять недорогую квартиру. Я краем уха слышал, что Кирилл собирается тоже снимать квартиру, если они с Катей будут жить вместе.

И тут меня осенило. В моей голове возникла шальная, сумасшедшая мысль. Кирилл однажды поговаривал о женитьбе, так почему бы не жениться и мне? Жениться на Аннушке здесь, в Одессе, а в Москву привезти ее уже своей женой! Я так поразился этой мысли, что даже привстал.

Аннушка вопросительно взглянула на меня, болтая босыми ногами, но я решил ей пока ничего не говорить. Как говорит Андрей, надо переспать с этой мыслью. Но похоже, это действительно прекрасный выход из положения. Правда, по-моему, если завтра же подать заявление, то до свадьбы пройдет не меньше трех месяцев. Что же делать?

Чтобы успокоить свое разгоряченное тело, я бросился в прохладную воду и нырнул. И почти сразу же нашел решение. В памяти всплыл давний разговор с Ильей. Когда-то, еще в самом начале лета, он рассказывал мне, что его двоюродная сестра работает в ЗАГСе. Я даже рассмеялся. Теперь все выходило ясно и четко, будто лежало на ладони. Сестра Ильи конечно же поможет нам!

А еще – можно договориться с Кириллом и Катей, и если они захотят, жениться всем вместе, в один день! От избытка чувств я снова нырнул и долго плавал под водой.

Аннушка сидела возле самой кромки моря, перебирая прибрежные ракушки. Я вышел и сел возле нее.


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ 4 августа 1999 года, среда РАССКАЗЫВАЕТ АНДРЕЙ ШОРОХОВ (ЩОРС) | Там, где наши сердца | ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ 22 августа 1999 года, воскресенье РАССКАЗЫВАЕТ КИРИЛЛ МАРЦЕВ (ОМАР)