home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 9

Мос сидел в Покое Слез и слушал дождь.

В этой комнате он никогда прежде не бывал. И неудивительно — почти все верхние этажи Императорской крепости пустовали. Ее построил четвертый император Сарамира Хьюта ту Лилира, желая загладить перед Охой вину за предшественника. Сама императорская семья не нуждалась в доме таких размеров и архитектуры, как крепость. Даже если бы Мос собрал всю свою родню и поселил ее в крепости — а это было бы невозможно, потому что носителей императорской крови должно расселять по Сарамиру, дабы они следили за событиями в стране, — так вот, даже тогда они не заняли бы всех комнат. Когда пять лет назад пожар уничтожил большую часть обстановки, люди просто переехали в новые помещения, где и по сей день жили в полном комфорте.

На верхний этаж, где Мос нашел покой Слез, никто не поднимался, и отделанные лашем коридоры полнились только глухим эхом. Ларания как-то сказала, что наверху могли бы жить люди, целая община бродяг, которые скрывались бы там веками. Мос тогда посмеялся и назвал ее фантазеркой. Хотя помещения стояли пустыми, они не казались заброшенными — ни единой пылинки. Мос догадывался, что в обязанности одного из советников входит следить за тем, чтобы ни одна часть крепости не превратилась в развалины.

Моса привлек звук льющейся воды. Император бродил по замку с третьей бутылкой вина в поисках уединения. И пришел сюда.

Покой Слез представлял собой просторное круглое помещение со сводчатым потолком. В центре его зияло отверстие, сквозь которое дождь падал на плиточный пол и просачивался через маленькие зарешеченные отверстия. Пол в комнате слегка углублялся к центру, так что можно было сидеть рядом с завесой дождя и оставаться сухим. Замысловатая система водостоков проводила воду по скрытым желобкам в статуи, стоявшие в альковах. Слезы катились из каменных глаз и собирались в небольшие каменные бассейны у подножия скульптур.

Закат. Светильники еще не зажигали. В душной после жаркого дня комнате царил полумрак. В это время года дожди шли редко, но сегодня погода полностью соответствовала настроению Моса. Он сидел на одном из стульев, образовывавших крут по периметру комнаты, и созерцал колонну из дождя. Ему нравилось, как с крохотным взрывом падают в мелкий бассейн капли. Сквозь отверстие в куполе проникал скудный, затухающий свет ока Нуки. Луч прочерчивал бровь Моса, его бороду и край бутылки, которую император держал в руках. Он снова к ней приложился — без удовольствия. Во рту оставался горький привкус. Мос злился.

— Тебе не следует сидеть здесь в одиночестве, — прокашлял Какр из дверного проема.

Мос громко выругался.

— Боги, да ты последний человек, которого я хочу сейчас видеть. Убирайся.

— Надо поговорить, — возразил главный ткач.

Мос зло уставился на него.

— Тогда иди сюда. Я не собираюсь с тобой разговаривать, пока ты там прячешься.

Какр прошаркал на свет. Мос не взглянул на него. Он смотрел на дождь. Даже сквозь винный дурман проникал запах разложения и звериной шерсти. Так пахнет от больной собаки.

— И о чем же ты хотел поговорить? — оскалился Мос.

— Ты пьян.

— Я никогда не бываю пьян! Это все, что ты желал мне сообщить? Так на это у меня есть жена! Мне не нужны твои отповеди.

Какр остановился. От него повеяло такой злобой, что у Моса волосы зашевелились на затылке.

— Ты иногда ведешь себя слишком надменно, мой император, — усмехнулся ткач. — Я не твой паж, чтобы ты мог выгонять меня или насмехаться надо мной, когда тебе вздумается.

— Это верно, — согласился Мос и сделал еще глоток. — Мои слуги верны мне, и они делают то, чего я от них жду. А ты нет. Потому-то я и удивляюсь, что до сих пор не изгнал тебя.

Какр не ответил. Повисла напряженная тишина.

— Так что ты хотел мне сказать? — не выдержал Мос, бросив на ткача раздраженный взгляд.

— Есть новости с юга. В Зиле бунт.

Мос ничего не ответил, но нахмурился еще больше.

— Бунт, — медленно повторил он.

— Наместника убили. Толпа разбушевалась, в основном — крестьяне и городской люд. Атаковали дворец правления. Один из ткущих отправил мне послание, прежде чем его тоже убили.

— Они убили ткача?! — воскликнул Мос в искреннем изумлении.

Какр молчал. Шум дождя заполнил паузу в разговоре.

— Кто зачинщик? — спросил император.

— Слишком рано об этом говорить, — проскрипел главный ткач. — Но мятежниками кто-то руководил. А мои агенты сообщили, что в Зиле распространился этот проклятый культ, который отнял столько наших сил в последние годы.

— Айс Маракса? Так это они? — Мос внезапно пришел в ярость и отшвырнул от себя бутылку. Она пролетела через зал и разбилась об одну из плачущих статуй. Красное вино смешалось с дождевой водой, которая собиралась в бассейне у ее ног.

— Возможно. Я предупреждал, что они могут в любой момент выкинуть что-нибудь подобное.

— Ты должен был исключить такой вариант развития событий! — Император вскочил, со стуком опрокинув стул.

— Они знают, что урожая не будет. — Какр не выглядел испуганным, хотя перед лицом императора казался жалким карликом. — Здесь, на северо-западе, мы можем скрыть размеры ущерба, но Зила стоит на границе Южных Префектур. А там люди видят, как странная болезнь уничтожает урожай у них под носом. Ткущие Узор могущественны, мой император, и нам доступны многие обходные пути, но мы не в состоянии знать обо всех планах, по крайней мере, не тогда, когда вся страна ополчилась на нас. Зря ты не позволил мне раздавить Айс Маракса, как только они появились.

— Не отрицай свою ошибку! — взвился Мос. — Во всем виноваты вы! Вы! — Он грубо схватил Какра за плечо.

— Не трогай меня! — прошипел ткач, и Мос ощутил, что неведомая сила сжала его, стиснула грудь железной рукой. Силы покинули его. Сердце наполнил панический страх. Пальцы разжались. Мос отступил. Он задыхался, в горле клокотала мокрота. Какр будто бы разросся, представ в сознании императора огромным и ужасным. Гигантская сгорбленная фигура с бледными когтистыми пальцами и мертвенно-бледной маской нависла над Мосом, как кукловод над марионеткой. Он попятился, оступился и упал в дождевой столп, плюхнулся прямо в мелкий бассейн. Император сжался в комок и всхлипнул. Какр заполнил собой всю комнату. Самый воздух будто бы придавливал Моса к полу.

— Ты преступаешь границы… — Голос главного ткача был темен и холоден, как могила. — Я покажу тебе твое место!

Мос закричал от страха, раздавленный мощью Какра. От его мужества ничего не осталось после того, что случилось с его телом и разумом. Дождь шел. Император вымок до нитки. Струйки воды стекали с волос и бороды.

— Я нужен тебе, Мос. А ты, к несчастью, нужен мне. Но помни, что я могу с тобой сделать. Твоя жизнь и смерть — в моих руках. Я могу одной лишь мыслью остановить твое сердце. Могу взорвать его в твоей груди. Я могу открыть в тебе внутреннее кровотечение, и ни один, даже самый лучший врач не скажет, что смерть не была естественной. Чтобы свести тебя с ума, мне нужно не больше времени, чем тебе — чтобы вытащить меч из ножен. Никогда больше не прикасайся ко мне. Или мне придется наказать тебя сильнее.

Какр медленно принял свои нормальные размеры, и напряжение в воздухе ослабло. Мос задыхался. Палата снова стала такой, как прежде: просторной, мрачноватой, наполненной отраженными звуками. Мос увидел ткача — тщедушное тело, согбенная спина, плохо сшитые лохмотья.

— Ты займешься восстанием в Зиле. А я — его причинами, — проскрежетал главный ткач и ушел. Мос, злой, напуганный, поверженный, остался лежать на боку под проливным дождем.


Вымокшие до нитки и задыхающиеся от смеха императрица Ларания и ее младший брат Рекай ввалились в раскрытую овальную дверь. Эзель театрально выгнул бровь, когда они ворвались в павильон, и искоса взглянул на Рекая.

— Все подумают, что ты никогда не видел дождя.

Рекай снова счастливо засмеялся. Эзель почти не ошибся.

Павильон стоял на крыше Императорской крепости посреди искусственного озера. С садом его соединял узкий мост. Искусная резьба украшала стены. Через узор из листьев и пиктограмм сидящие внутри могли смотреть на воду. С крыши свисали корзины с цветами, а по углам стояли приземистые каменные колонны, выкрашенные в кораллово-красный цвет. Ночь совсем недавно опустилась на землю, и Эзель сам зажег светильники на колоннах. В помещении могли бы с удобством разместиться восемь человек. А сейчас их всего трое…

Рекай шлепнулся на скамью и посмотрел сквозь резьбу на дождь. Ларания снисходительно чмокнула его в щеку и уселась рядом.

— Дождь в наших краях — большая редкость, — пояснила она Эзелю.

— Да я уже понял, — усмехнулся тот.

— О духи! — воскликнул Рекай. Его взгляд все скользил по поверхности воды. Дождь хлестал по ней с немыслимой силой. — Теперь я понимаю, что испытывал Зиазтан Ри, когда писал «Жемчужину бога вод».

В глазах Эзеля вспыхнул интерес.

— Ты читал ее?

Рекай мгновенно смутился: ему не хотелось хвастаться. Древняя поэма Зиазтана Ри, шедевр натуралистического стиля империи, была невероятно редкой и ценной.

— Ну… я… — промямлил он.

— Ты чудо! Непременно расскажи мне об этом! — Эзель пришел в такой восторг, что Рекай почувствовал облегчение. — Мне попадались копии отдельных фрагментов, но поэму целиком я не никогда читал!

— Я учил ее наизусть, — скромно пояснил Рекай. — Одна из моих любимых вещей…

— Учил наизусть? — завопил Эзель. — Да я готов умереть, лишь бы услышать ее от начала до конца!

Улыбка осветила худое лицо Рекая.

— Сочту за честь. Никогда не встречал человека, который хотя бы слышал о Зиазтане Ри.

— Ну, тебе попадались не те люди. — Эзель подмигнул ему. — Я представлю тебя, кому надо.

— Жди здесь. — Ларания вскочила и пересела к Эзелю. — Эзель мой! Не позволю тебе забрать его, чтобы болтать о книгах и давно умерших стариках! — Она схватила Эзеля за руку с видом собственницы. Вода капала с ее одежды на его.

— Императрица ревнует, — поддразнил ее смеющийся Эзель.

Ларания перевела взгляд с брата на Эзеля и обратно. Они оба ей безумно нравились. Эти двое были совсем разными, и даже Ларания не надеялась, что они так замечательно поладят. Тонкую красоту сероглазого Рекая портил глубокий шрам, идущий от левого глаза к скуле. Он носил иссиня-черные волосы длиной до подбородка, с левой стороны в них прятались белые прядки — последствия того же падения, что в детстве изуродовало его лицо. Тихий, умный, но неуклюжий юноша, казалось, никогда не чувствовал себя комфортно не то что в своей одежде, а в своем теле. Эзель, напротив, был энергичным и лощеным, очень красивым, но чересчур жеманным. По внешнему виду он напоминал скорее выходца из Речного Края. Эзель ярко подводил глаза и красил волосы в фиолетовый, красный и зеленый цвет, вплетая в них украшения и бусины.

— Может, немного и ревную, — зло ответила императрица. — Хочу, чтобы вы оба принадлежали мне!

— Титул многое позволяет. — Эзель встал и изобразил преувеличенно низкий поклон. — Повелевайте, императрица!

— Приказываю тебе прочесть нам стихотворение о дожде! Глаза поэта загорелись.

— О, к счастью, у меня есть одно, где дождь в некотором смысле играет ключевую роль. Желаете услышать его?

— Ах да! — не выдержал Рекай. Он немного робел перед Эзелем. Ларания представила его как блестящего стихотворца. Он состоял при дворе в должности советника по культуре. Мос полагал, что Эзель будет писать достаточно хорошие поэмы. И если его имя будут упоминать вместе с именем императора, это обоим пойдет на пользу.

Эзель встал в середине павильона и прочистил горло. Он самозабвенно красовался перед публикой, нежась в лучах ее восторженного внимания. Слышался шелестящий звук падающих капель. А потом Эзель заговорил, и слова лились с его языка, как жидкое серебро. Высокий сарамирский, невероятно сложный язык, как нельзя лучше подходил для поэтических опусов. Он мог звучать мягко и округло или резко и надрывно. Поэт, способный играть со значениями слов, заставляя их мерцать и переливаться, мог порадовать слушателей хитрой головоломкой смыслов, которую так сладостно разгадывать. А Эзель обладал потрясающим талантом, и сам об этом знал. Чистая красота его речи завораживала.

Стихотворение только косвенно касалось дождя: основную часть произведения занимала история о человеке, жену которого похитил ачикита, демон, который завладел ее телом, пока она спала. Несчастный муж едва не лишился рассудка. В бреду он увидел Шинту, хитроумного бога удачи. Шинту пообещал, что исцелит жену бедняги, если тот на три дня положит ее на дорогу. Чтобы проверить крепость веры человека, Шинту попросил своего двоюродного брата Паназу ниспослать трехдневный дождь. Ведь больная женщина едва ли выжила бы, пролежав так долго под дождем… Но уже через день соседи, решив, что несчастный сошел с ума, заперли его под замок, а больную внесли в дом.

Шинту, сыграв такую шутку, решил, что дело сделано, и забыл о нем, занявшись чем-то другим. Но об этом узнала Нариса, богиня забытых вещей, и подумала, что несправедливо посылать подобное несчастье этим людям. Она обратилась к Паназу, чтобы он восстановил справедливость. Паназу любил Нарису. Когда впоследствии об этом прознал Шинту, то поучаствовал в рождении незаконного ребенка у Аспинис, родной сестры Паназу. Но пока что Паназу не смог отказать Нарисе. Он исцелил женщину, исторг из ее тела ачикиту и метнул молнию, чтобы уничтожить тюремную камеру и освободить мужа. Воссоединившаяся семья стала жить счастливо.

Эзель, польщенный слезами, блестевшими в глазах Рекая, как раз собирался заканчивать, когда, глухо топая ногами, из-за дождя появился Мос. Эзель запнулся. Лицом император походил на грозовую тучу. Он остановился у входа в павильон, обозревая открывшуюся картину. Эзель умолк.

— Вы тут, кажется, развлекаетесь, — проговорил Мос. Все, включая Эзеля, поняли, что император готов кого-нибудь избить, а потому благоразумно промолчали. Мос недолюбливал Эзеля и не скрывал этого. Простоватого императора бесили женоподобная внешность поэта и соответствующие повадки. А кроме того, дружба Ларании с советником по культуре изрядно досаждала ему: ведь именно общества Эзеля искала Ларания, когда Мос был занят.

— Присоединишься к нам? — Ларания встала и протянула к Мосу руки. — Похоже, тебе тоже не помешает развеяться.

Он не обратил внимание на примирительный жест жены и зло уставился на нее.

— А я искал тебя, Ларания. Думал, что хотя бы у супруги найду утешение после тяжкого испытания, выпавшего на мою долю. А вместо этого ты здесь… мокрая насквозь… дурачишься под дождем?!

— Какое испытание? О чем ты? — В обеспокоенном голосе императрицы проскочила искорка гнева, зажженная тоном мужа. Эзель сел вопиюще близко к Рекаю.

— Не бери в голову, — огрызнулся император. — Меня больше заботит, почему я должен гоняться за тобой, а тем более — видеть тебя с этим павлином? — Мос махнул рукой в сторону поэта. Эзель безропотно снес оскорбление. Собственно говоря, ничего другого ему не оставалось. Рекай в ужасе переводил взгляд с Ларании на Моса.

— Нечего срываться на безответных подчиненных! — закричала императрица. Щеки ее вспыхнули. — Если сердишься на меня, так и скажи! А я, между прочим, не девочка на побегушках, чтобы сидеть в твоей спальне и ждать, пока тебе понадобится утешение! — Она ввернула это слово, чтобы досадить Мосу, выставить его зависимым и нелепым.

— О боги! — зарычал Мос. — Да неужели со всех сторон меня окружают враги? Кто мне скажет хоть одно доброе слово?

— Ах ты, бедненький! — саркастически ответила Ларания. — Это за добрым словом ты ввалился сюда, как банати? Его ты ждал, оскорбляя моего друга и унижая меня в глазах родного брата?

— Ну, тогда пошли со мной! — Мос схватил ее за запястье. — Поговорим с глазу на глаз!

Ларания отдернула руку.

— Эзель читал стихотворение. — Голос императрицы дрожал от напряжения. — И я его дослушаю.

Мос, трясущийся от гнева, воззрился на злополучного поэта. Рекай почти услышал, как сердце Эзеля провалилось в пятки. Благие намерения его сестры дали прямо противоположный результат. Ларания отказала Мосу, а повинен в этом оказался ее беззащитный друг. Весь гнев императора обратился на него.

— А что ты скажешь, если твой драгоценный поэт внезапно лишится покровителя?

— В таком случае ты внезапно лишишься жены! — выпалила Ларания.

— Ах, он столько для тебя значит? Этот недоделок?!

— Этот недоделок — гораздо больше мужчина, чем ты! Он, в отличие от тебя, умеет держать себя в руках! Императору это тоже не помешало бы!

Это было уже слишком. Мос замахнулся, чтобы ударить Ларанию.

Гнев женщины внезапно обратился ледяным спокойствием.

— Осмелишься? — Голос ее напомнил царапанье ногтей по ржавому металлу.

Перемена, произошедшая в жене, остановила Моса. Он никогда прежде не поднимал на нее руку, никогда настолько не выходил из себя. Трясясь от ярости, он заглянул ей в глаза и вдруг подумал, какой невозможно красивой она становится в пылу ссоры и как он ее любит и ненавидит одновременно. Император бросил последний злобный взгляд на Эзеля и ринулся вон из павильона.

Рекай выдохнул. Он и не заметил, что перестал дышать от волнения. Эзель выглядел ужасно. Ларания стояла с гордо поднятой головой, грудь ее вздымалась. Она одержала победу над мужем и была этим довольна.

Настроение, однако, уже не позволяло продолжить веселье. По негласному соглашению, все трое разбрелись по палатам. Позже Ларания столкнется с Мосом, они помирятся и пылко предадутся страсти, еще немного горячась от пережитой ссоры. Они не будут знать, равно как и сейчас не знают, что Какр наблюдает за ними через Узор.


Глава 8 | Нити зла | Глава 10