home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 19

В то время как Кайку и ее спутники с ужасом взирали на столпотворение порченых у реки Зан, Люция вместе со свитой приближалась к Альскаин Map.

Он лежал почти в ста пятидесяти милях к юго-востоку от Кайку, на другой стороне Ксаранского Разлома — возле реки Ран. Больше тысячи лет назад, еще до того, как страшный катаклизм разломил землю и поглотил Гобинду, здесь находилось величественное подземное святилище. Потом рухнули своды, завалило входы, и несметное число людей осталось погребенными под грудами камня. Теперь этого места боялись. Здесь обитало нечто очень древнее, почти вечное, и даже самые отчаянные обходили Альскаин Map стороной. Им правил великий дух. А духи очень ревниво охраняют свою вотчину.

Но именно сюда должна была спуститься Люция. Одна.

Небольшая группка лучших воинов Либера Драмах, Кайлин и Заэлис сопровождали ее. Лидер Либера Драмах, глава Красного ордена и девочка, на которую они возлагали все надежды. Покидать Провал всем вместе было рискованно, но Кайлин твердо решила пойти с ними, а Заэлис не желал, чтобы приемная дочь осталась без его поддержки. Вина тяжким грузом лежала у него на сердце. И самое меньшее, что он мог сделать, это проводить ее как можно дальше.

Когда Заэлис рассказал Кайлин о своем плане, она пришла в ярость. Хотя он и дал понять Люции, что идея отправить ее в Альскаин Map принадлежит им обоим, на самом деле Кайлин была категорически против и не боялась прямо говорить ему об этом. Разговор состоялся у него в доме, в тихом, уютном кабинете.

— Заэлис, это идиотизм! — кричала Кайлин. Она напоминала столп черного гнева. — Ты прекрасно знаешь, что случилось в прошлый раз! А теперь хочешь послать ее к духу неизмеримо сильнее! Что на тебя нашло?!

— Думаешь, что это решение далось мне легко? — возразил Заэлис. — Думаешь, мне самому хочется послать дочь в логово этого существа? Необходимость вынуждает.

— Нет такой необходимости, которая заставляла бы нас рисковать жизнью этой девочки! Она — опора всего, за что мы боремся.

— Мы потеряем все, за что боремся, если ткачи обнаружат Провал, — возразил Заэлис, взволнованно меряя комнату шагами. Казалось, воздух дрожит от громких голосов. Светильники горели, теплые тени лежали на деревянном полу. — Тебе легко судить, у тебя есть Красный орден. Ты можешь взять и исчезнуть, оставить все это. А я несу ответственность за дело, которое начал! Каждый, кто живет здесь, приехал сюда из-за меня! Даже те, кто не состоит в Либера Драмах, пришли сюда, потому что разделяют наши идеалы! И они видят во мне предводителя.

— Наступит день, когда они увидят предводителя в Люции, Заэлис. Разве не это мы планировали? В таком случае как ты можешь рисковать ей? — Кайлин помолчала, а потом вонзила в сердце Заэлиса последний шип. — А ты еще говоришь, что она твоя дочь.

По скулам его заходили желваки, лицо исказилось от боли.

— Я рискую ею, потому что так нужно, — тихо сказал он.

— Подожди, пока вернется разведка. Может быть, ты напрасно беспокоишься.

— Это не выход. Не важно, что они найдут. Факт остается фактом — ткачи уже в Разломе. Не исключено, они здесь уже несколько лет, неужели ты не понимаешь? Номору заметила барьер, потому что она лучшая в своем деле. А сколько наших разведчиков прошло в тех местах, даже не заметив, что сбились с пути? — Он осуждающе взглянул на Кайлин. — Ведь это ты мне рассказывала, как работают эти барьеры.

Кайлин кивнула. Вороновы перья на ее воротнике мягко качнулись.

— Ты прав. Природа подобных барьеров очень тонка, и многие думают, что заблудились по собственной вине.

— А что еще могли устроить ткачи прямо у нас под носом? Барьер мы нашли по счастливой случайности. — Он вскинул шершавые руки в гневном жесте. — Я вдруг понял, что мы абсолютно беззащитны перед лицом нашего главного врага! Это шок для меня. Мы делали ставку на секретность, на то, чтобы прятаться от ткущих, а теперь я уверен, что рано или поздно, случайно или нет, они нас найдут. Возможно, уже нашли. Необходимо узнать, с чем нам предстоит столкнуться. Только духи могут рассказать нам это.

— Ты так думаешь, Заэлис? А что тебе известно о духах?

— То, что говорит Люция. А она считает, что стоит попробовать.

Кайлин жестко посмотрела на него.

— Ну, конечно. Она сделает все, о чем ты ее попросишь. Даже если это ее убьет.

— О боги, Кайлин! Не усугубляй! Мне и так плохо! — вскричал Заэлис. — Я решил. Мы идем в Альскаин Map.

Кайлин прекратила спор, но, уходя, уже на пороге комнаты, остановилась и оглянулась на него.

— Ради чего все это начиналось? — спросила она. — Какую цель ты ставил перед собой? Ты из ничего создал Либера Драмах. Один человек вдохновил на существование огромную организацию. А кто вдохновил тебя?

Заэлис не ответил. Он знал, что это провокационный вопрос, и не хотел поддаваться на провокации.

— И что важнее для тебя сейчас? — тихо продолжила Кайлин. — Девочка или тайная армия, во главе которой ты стоишь? Люция или Либера Драмах?

Ее горькие слова все еще звучали в ушах Заэлиса, когда он вместе с отрядом продвигался к разрушенному храму. Рассвет разгорался. Они покинули Провал накануне вечером и шли ночью, чтобы по возможности не выдать себя. Идти приходилось медленно: Заэлис хромал, а Люция быстро уставала, ведь ни одна прогулка в ее жизни не составляла больше нескольких миль. Облака, которые помешали Кайку и ее спутникам, не достигли еще восточной части Разлома, поэтому Иридима бледным светом освещала их путь.

С первыми лучами солнца они подошли к широкому круглому углублению в земле диаметром около мили. Оно располагалось на плоской вершине холма, заросшей росистой травой, кустарником и чахлыми деревцами. С восточной стороны начиналось постепенное, неравномерное понижение. Внизу бежал Ран.

В центре углубления находился глубокий и узкий вход в просторную пещеру, где лежал Альскаин Map.

Отряд остановился у края. По периметру углубления неровным кругом стояли пожиратели душ. Когда ветер касался их, они издавали громкое щелканье: старые талисманы из мелких костей и окаменевшей прозрачной смолы постукивали о камень. Некоторые из них потрескались, и трещины эти поросли мхом. Один раскололся напополам, и его верхняя часть лежала рядом с основанием.

Кайлин окинула их пренебрежительным взглядом. Игрушки суеверных угатов — продолговатые камни, исписанные молитвами и проклятиями и увешанные шумными примитивными украшениями. Считалось, что дух, проходящий мимо пожирателя душ, испугается звука амулетов. Его отпугнут молитвы и оскорбят проклятия, и тогда он сбежит и спрячется там, откуда пришел. Примета не сработала, и много сотен лет назад сарамирцы отказались от них как от пережитков и суеверий. Но этим — не больше пятидесяти лет. Кто догадался поставить их здесь и чего хотел достичь? Может, кто-то решил, что древний метод сгодится, чтобы запереть древнего духа? В Ксаранском Разломе привычные законы цивилизации силы не имели.

Солнце медленно катилось по небосводу. Остановиться решили у края углубления. Люция свернулась калачиком на циновке и уснула. Ночной переход дался ей нелегко. Сил хватало, но все детство она провела в укрытии Провала и к долгим пешим путешествиям не привыкла. Воины нервно глотали холодную пищу, осторожно оглядываясь по сторонам. Людей здесь можно было не бояться, потому как никто не селился поблизости от Альскаин Map, но даже самые толстокожие ощущали присутствие духа, и мурашки ползли по спине. Ни жара, ни солнечный свет не помогали справиться с этим ознобом. Боковым зрением люди замечали молниеносное движение в кустах, но при ближайшем рассмотрении там никого и ничего не оказывалось.

Заэлис и Кайлин сидели рядом. Заэлис смотрел на спящую дочь, и в глазах его отражалось беспокойство. Кайлин молча рассматривала черную дыру в центре воронки.

— Заэлис, еще не поздно повернуть назад, — сказала сестра.

— Нет. Решение принято.

— Решения можно менять.

Заэлис нахмурил брови, между ними пролегла глубокая морщина. Он с болью смотрел, как поднимается и опускается худенькая спинка Люции.

— Но не это, — ответил он.

Кайлин ничего не сказала. Если бы она могла заставить Заэлиса остановиться, то сделала бы это без раздумий, но рисковать своим положением или Красным орденом не осмеливалась. Ей вдруг захотелось, чтобы Кайку и Мисани оказались здесь, возможно, им удалось бы отговорить Заэлиса. В голову пришла безумная идея: незаметно повлиять на старика с помощью Узора. Но даже если он ничего не поймет — догадается Люция. И, кроме того, нельзя так предавать его доверие — это может дорого стоить.

Поэтому Кайлин ничего не оставалось, кроме как смотреть, как их единственная надежда спустится в Альскаин Map, и надеяться, что она вернется обратно.

— А как Азара? — Заэлис резко сменил тему. — Что от нее слышно? Возможно, она скоро нам понадобится.

— Она ушла.

Оба до сих пор называли ее Азарой, даже после того, как она провела в Провале несколько дней под именем Сарана. Они с самого начала знали, кого отправили на поиски ткущих Узор по всему Ближнему Свету, но не представляли, какие еще обличья может принимать это существо.

— Она ушла чуть-чуть раньше Кайку. Подозреваю, у них возникла какая-то размолвка, — продолжила Кайлин.

Заэлис вопросительно поднял бровь.

— Я пристально слежу за самой непоседливой из своих учениц, — пояснила она. — Не думаю, что мы еще встретимся с Сараном Иктисом Марулом. Она меняется.

— Ты с ней говорила? Что тебе известно?

Черно-красные губы Кайлин искривились в слабой улыбке.

— Она выполняет для меня небольшое поручение. Мне удалось убедить ее, что это… в наших общих интересах.

— Поручение? — медленно, с недоверием повторил Заэлис. — Какое такое поручение, Кайлин?

Она покосилась на него.

— Это наши дела.

— О боги? Ты только что отослала моего лучшего шпиона! И не говоришь, зачем! Что происходит, Кайлин?

— Она не твой шпион, — напомнила ему Кайлин. — Если она чья-то, то моя. И она сейчас за границей по делам Красного ордена.

— А я думал, что Либера Драмах и Красный орден работают вместе… Ничего себе сотрудничество.

Кайлин тихонько посмеялась.

— Если бы это было сотрудничество, Заэлис, мы бы и близко не подпустили Люцию к Альскаин Map. Если бы у меня была на то власть, я бы запретила эту экспедицию. Нет. В Провале правит Либера Драмах, и ты это прекрасно знаешь. Но мы ничего тебе не должны. Мы можем помогать тебе, но мы не принадлежим тебе. И прежде чем все это закончится, мне необходимо позаботиться и о собственных интересах.


Люция проснулась уже после полудня, немного перекусила и молча, не сказав никому ни слова, подготовилась к тому, что ей предстояло.

Потом она прошла сквозь кольцо пожирателей душ и остановилась у зева уходящей вниз шахты. Сзади ее освещало солнце, но покрытые шрамами шея и верхняя часть спины ничего не чувствовали: нервные окончания умерли. Она смотрела вдаль, на восток, где бежали крошечные облачка и чистая лазурь переливалась в оттенки пурпурного.

Девочка позволила себе расслабиться и прислушалась. Ветер нашептывал какую-то бессмыслицу, а вокруг ворочались и грохотали медленные, непонятные мысли холма. Здесь не пробегали звери — инстинкт предупреждал их о том, что скрывалось под землей.

Люция тоже чувствовала это повсюду, но четче всего — под холмом. Как дыхание некоего огромного зверя, который спит, но знает об их присутствии. Воздух казался плотным и порождал обманы зрения вроде быстрого движения на грани видимости.

К ней подошли Кайлин и Заэлис. Он попытался ободрить Люцию улыбкой — абсолютно неубедительно. Сестра удивительно нежно потрепала ее по волосам.

— Помни, Люция, что никто тебя не принуждает.

Люция не ответила. Кайлин понимающе кивнула и ушла.

Сопровождавшие их воины принесли с собой материал для люльки и собрали ее, пока Люция спала. Она представляла собой легкий стульчик, сплетенный из тростника камако, и несколько веревок, чтобы обеспечить Люции безопасный спуск в пещеру. Они усадили Люцию в люльку и привязали веревками, довольно неуклюже, потому что смотрели на нее с благоговением и боялись причинить боль. Закончив, двое подняли Люцию, а остальные закрепили конец длинной веревки на самом крепком на вид пожирателе душ. Девочку бережно опустили в провал, и она повисла над шахтой. Спинка импровизированного стула касалась одной из стен. Заэлис взглянул на нее, и в его глазах отразилась борьба чувств. Он склонился к ней.

— Возвращайся.

Она едва скользнула по нему своим странным, отсутствующим взглядом и ничего не ответила.

— Опускайте! — велел один из стражей своим напарникам, и погружение началось.

Первые несколько метров дались нелегко. Опускали рывками, и Люции приходилось отталкиваться от черного волглого камня. Это длилось не дольше минуты, но она исцарапала руки и ноги и заработала много синяков.

А потом узкий провал раздвинулся, и Люция повисла в пустоте над Альскаин Map. В необъятной подземной пещере крохотная фигурка в люльке… Реальность ситуации потрясла Люцию, на нее нахлынула волна ужаса. Еще хуже было от того, что произошло это с разрешения отца. И тут Люция поняла: какая-то часть ее до последнего ждала, что Заэлис изменит решение, скажет, что она не обязана туда идти, и никто не осудит ее, если она откажется… Он этого не сделал. Он никогда не оставлял ей выбора. Как он мог так поступить? Как мог?

Сверху на нее падал солнечный свет, освещал золотистые волосы и спину — единственный луч в этой плотной тени. Внизу, там, где свет глаза Нуки падал на воду, ослепительно блестело озеро, прозрачное настолько, что можно было разглядеть обломки на дне. Там лежали останки древних зданий. Над расколотыми камнями изрядно потрудилось время, и они, как подводными лесами, заросли водорослями. Тут и там над водой поднимались, как шапки белого крема, островки — некогда арки и верхушки приземистых колонн. Люция видела только одну стену пещеры, другая, невидимая, тонула в непроглядной тьме. Девочке казалось, что там — пропасть. Из провала свисала виноградная лоза и еще какая-то зелень, будто потянувшись отчаянным усилием к воде. Влажный сумрак царил здесь, и слышно было только, как где-то в отдалении капает вода да изредка всплескивает играющая рыба.

Спустя тысячу лет после того, как храм ушел под землю, верхняя часть его все еще стояла, возвышаясь вокруг Люции во всем своем скорбном великолепии. Из воды торчали гигантские каменные ребра с обломанными краями, изгибались арками под сводами пещеры. На них древние люди вырезали пиктограммы на непонятном языке. В своем развитии общество потеряло этот диалект, но очертания знаков выглядели серьезными и мрачноватыми. Наверное, этот язык принадлежал людям мудрым и звучал гармонично и красиво…

Сохранились и другие части храма. Под собой Люция видела скелет просторной палаты с куполом и довольно высоким полом: вода омывала ее, но не сумела поглотить. Разрушенные остатки других помещений прозрачно намекали на планировку здания «при жизни», до катастрофы. На стене перед Люцией два каменных ребра удержали массивный фрагмент каменной кладки. Когда-то он был частью храмовой крыши. Угловатые узоры испещряли его поверхность — слабенький отблеск роскоши, некогда присущей этому месту. На грани видимости Люция угадывала другие постройки — слишком темные, чтобы разглядеть их в деталях, но, судя по очертаниям, невероятных размеров.

Девочка вдруг почувствовала себя маленькой и одинокой. Она была совсем одна в этой громадной пещере… за исключением того, существа, которое томилось в Альскаин Map вечным ожиданием.

Скрипучий стул постепенно, маленькими рывками опускался перед развалинами палаты с куполом. По счастью, она не боялась высоты, зато ужасно боялась, что сломается стул или оборвется веревка, хотя и знала наверняка, что все возможные меры предосторожности приняты, а люлька выдержит и шестерых таких, как она. Люция прислушивалась к гулким ударам собственного сердца и ждала, когда же, наконец, ступит на твердую землю.

Люлька прошла между изогнутыми, сломанными пальцами, которые остались от разрушенного купола, и стукнулась о каменный пол. Девочка торопливо освободилась от веревок, будто боясь, что они могут в любой момент потащить ее в темную бездну.

— Люция? — позвал Заэлис. Вверху на фоне ослепительного света темнели пятна — головы стражников. — Все хорошо?

В противоестественной тишине пещеры его голос прозвучал, как богохульство. Воздух внезапно словно потемнел и сгустился, наполненный таким ярким, осязаемым недовольством, что Люция шарахнулась в сторону и всхлипнула от ужаса. Наверху остальные тоже это почувствовали — стражники торопливо забормотали слова молитвы, а Кайлин бросила что-то резкое Заэлису. Он притих и больше не кричал.

Свет снова наполнил помещение, напряжение ослабло. Люция смогла вздохнуть, но ладони слегка дрожали. Она обернулась — позади висела крошечная, хрупкая люлька, ее единственный путь в нормальный мир. Помощи ждать не от кого!

На краю освещенного пятачка стояла тонкая как тростинка девчушка четырнадцати лет от роду в грязных потертых штанах и белой рубашке.

«Люция, ты не жертва». Так сказала Кайку в первый день Эстивальной недели. Но она все равно здесь, в логове непостижимого существа. Помнится, в каком-то мифе отец отдал свою дочь-девственницу страшному демону…

Люция приказала себе расслабиться. Голоса других духов — животных, земли, воздуха, — которые она слышала каждый день, здесь молчали. От этого девочка нервничала. Раньше они звучали всегда. И тишина только усиливала чувство одиночества и заброшенности.

Теперь житель разрушенного храма обращал на нее меньше внимания. Он дремал, она его не интересовала. Если понадобится его разбудить, придется сделать это очень, очень деликатно.

Время пришло. Нельзя больше откладывать.

Люция вступила в темноту, подошла к краю платформы и опустилась на колени. Она склонила голову, положила руки на каменные плиты…

…и прислушалась.

Не существует языка для общения с духами. Люции легко удавалось найти контакт с животными, но большинство духов совсем не понимали человеческого видения мира. Нет слов, понятных людям и духам, потому что они по-разному ощущают и мыслят по-разному. И потому им приходится общаться на другом уровне, более глубоком и простом; им необходимо слиться друг с другом и познать природу друг друга. Нужно такое хрупкое, тонкое единство, какое бывает, пожалуй, только между матерью и плодом в ее утробе.

И Люция позволила камню, что лежал под ее ладонями, познать ее и себе познать камень. Сначала она всего лишь физически ощущала холодное прикосновение к коже и давление собственной плоти на поверхность плиты, но потом вошла в более глубокий транс, чувства заострились, и она ощутила бесконечное множество пор и бороздок на своей коже и мельчайшие трещинки в камне, на котором сидела.

Теперь она совершенно успокоилась, дыхание ее замедлилось, сердце билось приглушенно и редко.

Люция позволила познанию друг друга отделиться от точки соприкосновения и расшириться, открыла камню всю себя: ток крови и биение сердца, сотни тысяч фолликулов на коже головы, сложные, мертвые отпечатки шрамов, переплетение мышц на спине. Она посвятила камень в таинство своего чрева, где яичники и матка готовились к выполнению своих функций, разделила с ним ощущение постепенно удлиняющихся костей и показала весь процесс жизни и развития.

И вместе с этим она глубже проникла в самую суть камня, коснулась его древней, грохочущей памяти. Она чувствовала его структуру, каждую трещину, каждый выступ, знала, где он зародился, где вырос и откуда его высекли, осознавала его жестокое, бесчувственное существование. В отделенном от своей горы, оторванном от земли, где он вырос, камне нет настоящей жизни. Но в нем есть отпечатки происходивших здесь событий, впечатления, наложенные временем и местом.

И храм пробудился вокруг Люции. Она едва не вышла из транса, когда восприятие внезапно расширилось. Так вода затопляет все на своем пути, когда прорывает плотину. И она чувствовала уже не просто камень, а храм как нечто целостное. Память тысячелетия открылась ей в один миг. Люция ощутила гордость и мощь этого места в юности, поняла его горечь и заброшенность. Этот храм почитали, он все еще помнил дни, когда мужчины и женщины возносили в залах молитвы и славословия и жгли жертвы на алтарях. Она узнала долгую пустоту и пришествие нового существа, после чего храм снова стал местом силы, хотя то была лишь бледная тень минувшего могущества и величия, его прежнего «я».

Люция с величайшей осторожностью потянулась к этому «новому» существу, чтобы и он познал ее. Ее снова охватил испуг. Она пока что чувствовала лишь следы обитающего здесь духа, но и они пугали ее, казались огромными и значительными. Так, наверное, чувствует себя насекомое, подлетающее к боку громадного чудовища.

Медленно просыпался дух Альскаин Map.

Все чувства ее обострились. Люция ощутила, как что-то изменилось в воздухе. В пещере потемнело. Сияние глаза Нуки погасила тьма, будто густых чернил плеснули в солнечный свет, и солнечного света не стало… Вдалеке в ужасе вскрикнул, потеряв ее из виду, Заэлис. Солнечный луч принес сюда немного тепла, и оно словно растворилось во мраке. Температура стремительно падала. Люция задрожала. Дыхание выходило изо рта облачками пара. Ее транс прервался, и она покинула духа, чтобы совладать с собой и расслабиться снова.

Но дух последовал за ней. Ее вторжение потревожило его. И он ни за что не отпустил бы ее просто так, не узнав, что за незваный гость посетил его обиталище. Люция успела испугаться вспышки его злобы. А потом он ворвался в ее рассудок и одним жестоким, сильным порывом слился с ней. На долю секунды Люция оказалась лицом к лицу с невозможным, необъятным, непостижимым для человеческой мысли…

А потом она умерла от шока.


И осталась жить.

Веки затрепетали, глаза открылись. Она лежала лицом вниз на полу разрушенного зала. Щека и грудь болели — девочка ушиблась, падая. Повсюду разливался бледно-голубой неземной свет.

Люция приподнялась на руках.

Свет шел со дна озера, странным образом подсвечивал ее лицо и заполнял всю пещеру. Она оказалась гораздо больше, чем предполагала Люция. На стенах и руинах храма дрожала световая зыбь. Вверху, в полной темноте, не содержалось даже намека на провал, через который Люция попала в Альскаин Map.

Полностью придя в себя, Люция осознала, что дух храма до сих пор слит с нею. Она ощущала его — теперь он вел себя осторожнее и даже послал волну знания и чего-то вроде извинения. Дух убил ее случайно, но всего на несколько мгновений. За это время он постиг природу девочки и перезапустил биологические механизмы в ней и исправил повреждения, что нанес ее рассудку. Она на самом деле умерла, но сердце ее пропустило не больше двух ударов, и кровь продолжала течь в жилах.

Люция с удивлением поняла, что общается с духом. Вернее, это дух общается с ней. Она отлично знала, что пока не способна взаимодействовать с настолько чуждой сущностью, но никогда не предполагала, что дух может упростить свое мышление настолько, чтобы приблизиться к ее уровню. Но, постигая ее, он познал и пределы ее возможностей, и сам установил и поддерживал контакт.

Люция с трудом подползла к краю платформы, движимая непонятным побуждением и села на колени у ее края. А потом посмотрела в воду и увидела его.

У озера больше не было дна. Все еще прозрачное, как кристалл, оно открывалось бесконечной глубиной, из которой шло странное сияние. И оттуда на нее смотрел дух.

Он не имел тела и походил на уплотнение воды на грани видимости, скорее, намек на форму, нежели физическая оболочка живого существа. Внутри него два овала — наверное, глаза — смотрели на нее пугающе напряженно. Дух мерцал. На долю секунды он оказывался в другом месте, потом возвращался обратно, порхал в толще воды, оставаясь при этом совершенно неподвижным. Он казался одновременно маленьким и очень большим, постоянно растущим. Люция не верила своим глазам. Ей хотелось погрузиться в воду и прикоснуться к духу, хотя он, возможно, был дальше, чем луны… Он старался предстать перед ней так, чтобы она поняла, каков он, но ей не удавалось: дух будто оглушал все ее чувства одним только своим видом. И все же девочка продолжала смотреть на него, потому что он желал именно этого.

В ее сердце боролись благоговение, радость и первобытный ужас. Люция никогда бы не подумала, что достигнет понимания с духом вроде этого… Однако контакт продолжался. Контакт с существом непостижимой силы. Оно могло уничтожить ее сознание, повинуясь минутной прихоти, могло навечно запереть ее в этой ловушке — для компании, могло даже то, что Люция не в силах была представить. Потрясение от первого его прикосновения и пребывание на грани смерти еще не прошло, и она не знала, достаточно ли у нее сил для того, что произойдет дальше…

Но пути назад не было. Ей предстояло задать вопросы и получить ответы.

Люция медленно вытянула руки и положила их на холодную поверхность воды. Сделала долгий, прерывистый выдох. Облачко пара окутало ее лицо.

Она заговорила.


Глава 18 | Нити зла | Глава 20