home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 17

Мрачная и неприступная, Зила стоит на южном берегу реки Зан, которая берет свое начало за шестьсот миль отсюда в Чамильских горах. Место нельзя назвать живописным. Город строился как бастион в войне с народом угатов, который жил здесь до прихода сарамирцев. Крепость оберегала узкий проход между побережьем и лесом Key в те времена, когда ранние поселенцы возводили на севере Бараск. Зила простояла здесь больше тысячи лет, и хотя стены ее уже обрушились и были отстроены заново, хотя не сохранилось ни одного из первых зданий, ни одной из первых улиц, от нее веет все той же изначальной суровостью. Холодный, жестокий город-страж.

Зилу построили на крутом холме, занимавшем выгодное стратегическое положение. С юга холм отвесно обрывался в реку, с остальных сторон город окружала стена из черного камня. Она опускалась, поднималась и изгибалась, следуя рельефу местности. За стеной стояли дома с наклонными черепичными крышами. В центре возвышалась небольшая башня. По сути дела, вся Зила была спроектирована наподобие неправильного колеса: от центра разбегались по радиусам улицы-спицы, их пересекали другие, концентрические. Все строили из плотной темной породы местного происхождения, что шло вразрез с сарамирской традицией — там обычно предпочитали светлый камень или дерево. Двое ведущих в город ворот были закрыты. Несмотря на то что на окружающих Зилу холмах наблюдалось какое-то движение, очаги его, которые нетрудно пересчитать по пальцам, очень далеко отстояли друг от друга. Большинство людей укрылись за стенами города и готовились к приближению бури. Непокорная Зила застыла в ожидании.

Войска императора уже рядом.

Когда Мисани и захватившие ее в плен воины прибыли в город, стояло раннее утро. Шел теплый дождик. Они ехали вдоль берега реки к подножию холма между стенами Зилы и Заном. Крутые, зигзагообразные лестницы соединяли пристань с самим городом. Не было ни одного пришвартованного судна: все поднялись вверх по реке или же направились в море, чтобы не попасть в лапы к врагу.

Всадники спешились. От группы собравшихся неподалеку людей отделился один и двинулся им навстречу.

— Баккара! — воскликнул он и слегка кивнул, склонив при этом голову на бок — так обычно приветствуют равных себе по социальному положению. — А я все гадал — успеете ли вы. Последние ворота закрываются в полдень.

Тот, к кому он обращался — человек, перехвативший лошадь Мисани, глава отряда, — дружески похлопал его по плечу.

— А ты думал, что я останусь снаружи и пропущу все веселье? Кроме того, здесь, похоже, больше еды, чем во всем Сарамире, дружище. А это для солдата — первое дело.

— Да, где стол накрыт, там и ты, — осклабился его товарищ и, заметив Мисани, добавил: — Вижу, везешь не только провиант. — Он окинул взглядом окровавленного, едва держащегося в седле Чиена, которого жестоко избили. — А этот, наверное, видывал деньки получше.

— Если бы мы не подоспели, ему бы вообще никаких не видать. — Баккара оглянулся на купца. — Бандиты. Нам удалось спасти только этих двоих.

— Ну, надеюсь, что они выразят вам соответствующую благодарность. — Встречающий многозначительно посмотрел на Мисани и подмигнул Баккаре.

Мисани одарила его таким ледяным взглядом, что улыбка сама стерлась с лица. Баккара расхохотался.

— Правда, грозная? — прорычал он. — Не стоит над ней подтрунивать. Они благородной крови.

Незнакомец угрюмо взглянул на Мисани.

— Тогда входите, — обратился он ко всему отряду. — Я позабочусь о ваших лошадях.

Мисани и Чиену пришлось подниматься в город по каменным ступеням. Изувеченного купца щадили, а потому поднимались медленно.

Мисани осмотрела вздымающиеся перед ними стены. Их привезли в мятежный город, где им предстояло вместе с остальными пережить осаду, и девушка не знала, благодарить ли бога удачи или же проклинать его.

Несомненно, и в этот раз на них напали люди ее отца. Она не стала говорить об этом Баккаре. Ей не верилось, что прошлым вечером бандиты выбрали для нападения группу вооруженных людей, в то время как по равнине рассеялись десятки безоружных путешественников. Кроме того, эта немногочисленная группа действовала очень целенаправленно. Разбойники не напали бы на отряд, превосходящий их числом. Она не представляла, как удалось им выследить Чиена и добраться до нее снова. И будь она в шатре, когда они проскакали по нему… Теперь абсолютно ясно, что отцу не важно, доставят ее к нему живой или мертвой. От этой мысли она ощутила острую боль, как если бы тонкое лезвие пронзило живот. Сознавать такое ужасно.

Потом появились Баккара и его конный отряд. Возможно, если бы они не вмешались, ей удалось бы сбежать. Но это спорный вопрос. Люди Баккары отправили на тот свет убийц Авана, потому что их было больше, и успели спасти Чиена, но все его стражники погибли. После этого, вместо того чтобы освободить спасенных, Баккара предложил Мисани и Чиену сопровождать их в Зилу. Его слова звучали как просьба, но не оставалось сомнений, что Мисани и торговец стали пленниками. Ко всему прочему, Чиен нуждался в помощи, а в Зиле были врачи. Мисани согласилась. В противном случае ее связали бы и поволокли силой. А так она хотя бы избавила себя от позора.

Какую бы цель ни преследовал Баккара, с ней обращались не так, как с пленницей. От достаточно разговорчивых всадников за время пути и короткого привала Мисани узнала многое. Большую часть отряда составляли жители Зилы, крестьяне и ремесленники. Их отправили за провизией. Они должны были грабить путешественников, чтобы пополнить городские запасы перед осадой, но ни в коем случае никого не ранить. Это особенно подчеркивалось. Разведчики доложили о приближении нескольких армий, которые должны были прибыть к Зиле следующим вечером, чтобы подавить восстание, и сердца мятежников то сжимались от страха перед неизбежным штурмом, то наполнялись гордостью — как-никак они участвовали в великом событии. Нечто заронило в их души веру в собственную правоту, только Мисани еще не поняла, что именно. Они не выглядели отчаявшимися, дерущимися только за право быть сытыми — скорее, людьми, поставившими определенную цель и идущими к ней.

Большую часть пути Мисани провела с Баккарой, решив, что незачем тратить время на рядовых бойцов, если можно завязать отношения с их лидером. К счастью, он так же любил поговорить, как и его подчиненные. Этот большой смуглый человек с маленькими черными глазами, квадратной челюстью и плоским носом заплетал свои волосы в плети. Они открывали низкий лоб. Обладая чрезвычайно крепким, как у медведя, сложением, в свои пятьдесят он дал бы фору любому мужчине в два раза моложе себя. В его взгляде, в голосе ощущались властность и внутренняя сила солдата, много всего повидавшего на своем веку и смирившегося с тем, что еще только предстояло увидеть.

От Баккары Мисани услышала, как они узнали ее и почему его люди с таким оптимизмом готовятся встретить свою судьбу.

— У меня нет привычки спасать благородных дам. — Он грубовато усмехнулся в ответ на ее вопрос. Ночь еще недавно опустилась на землю, и атмосфера несла отпечаток нереальности и отчужденности, как будто их конный отряд остался один в целом мире.

— Тогда что же побудило вас отступить от правила и похитить меня?

— Не похитить, госпожа Мисани. — Он использовал уважительное обращение, но в его речи не было и тени подобострастия. — Вы же не хотите, чтобы ваш муж продолжил путь в таком состоянии?

Мисани запрокинула голову. Бледный свет звезд очертил ее острые, тонкие черты.

— Мы же оба знаем, что вы бы не позволили мне уехать.

А что касается Чиена, то его судьба заботит меня мало. И уж конечно, он не мой муж.

Баккара хохотнул.

— Скажу вам правду. Будь на вашем месте кто-нибудь другой, мы бы отпустили его на все четыре стороны. Но не вас. Во-первых, Оха запрещает попустительствовать злу. И мне бы не хотелось, чтобы вы ехали на юг в одиночку. Плохие дела творятся там. — На его лице отразилось сожаление. — Во-вторых, вы слишком ценный человек, чтобы вас отпускать. Если бы я это сделал, Кседжен бы меня убил. Вы можете понадобиться в Зиле. Поэтому мы и едем туда.

Мисани уже догадалась, что происходит, и имя Кседжена подтвердило ее догадку.

— Вы из Айс Маракса, — проговорила она. Баккара утвердительно кивнул.

— Вот повезло, да? — саркастически усмехнулся он.

Мисани рассмеялась.

— Вы, госпожа, легенда в Айс Маракса, Думаю, вы и сами об этом знаете, — суховато продолжил он. — Вы одна из тех, кто спас нашу маленькую мессию из лап смерти.

— Простите, но вы не производите впечатления фанатика. Неожиданно для человека вашего положения.

Баккара развеселился.

— Погодите, вот встретитесь с Кседженом… Он гораздо лучше подходит на эту роль, чем я. — Смех затих, и он посмотрел на Мисани с непонятным выражением. — Я верю в Люцию, — вдруг сказал он. — Моя вера не слабеет оттого, что я не повторяю догмы.

— Мне сложно понять, какой именно точки зрения придерживается ваша организация, — пояснила Мисани. — Для вас она, возможно, представляет идеал, а боготворить лучше на расстоянии. Для меня же она как младшая сестра.

— «Боготворить» — это сильное слово. Но она не богиня.

— В этом я уверена, — ответила Мисани. Баккара был ей любопытен. Он наверняка не очень хорошо ладил с организацией, в которой состоял. И это удивляло ее.

— Но она нечто большее, чем просто человек, — продолжил Баккара. — В этом уверен я.

Мисани вернулась к действительности. Они брели вверх по лестнице, поддерживая раненого торговца, и мрачные стены Зилы поднимались перед ними. Она припоминала все, что знала об Айс Маракса, все давние разговоры с Заэлисом и Кайлин, искала в массе полезных и бесполезных сведений крупицы знаний об этой организации. Так ищут алмазы в каменном угле.

Слишком долго она не следила за делами Айс Маракса, да, собственно, и никогда особенно не верила в их силы. А жаль. Два месяца без связи с Либера Драмах. За это время Айс Маракса заявили о себе, похоже, на весь мир, чего от них почти никто не ожидал и чего боялись все близкие Люции.

Сначала это была особенно радикально настроенная и восторженная часть юной еще Либера Драмах. Слухи о спасителе, который избавит землю от проклятой заразы, ходили среди крестьян задолго до того, как они услышали имя Люции ту Эринима. Естественная реакция на явление, для них непостижимое: странную болезнь растений, не похожую ни на какую другую. Либера Драмах во главу угла ставила секретность, несмотря на это кое-кто продолжал болтать. Слухи распространялись. История об императрице-наследнице нашла подкрепление в неясном пророчестве, людских надеждах и слепой вере в божественную благодать. В сознании простого народа образ спрятанной маленькой императрицы напрямую связывался с расползающейся заразой. Ясно, конечно, что боги ниспослали ее Сарамиру, чтобы она победила пожирающее землю зло. Иначе как бы богиня природы Эню допустила рождение в семье императора порченого ребенка? Как ни странно, крестьяне говорила не о боге или герое, который спасет их, а о маленькой девочке.

Будущая Айс Маракса долгое время оставалась всего лишь группкой энтузиастов внутри Либера Драмах. До того, как спасли наследную императрицу.

Последним толчком для них явилось прибытие Люции в Провал. Ее сверхъестественные способности и почти что чудесное спасение убедило их, что мессия, спасительница, о которой они мечтали, наконец-то здесь. Они стали тверже в своем инакомыслии, они спорили с Заэлисом, доказывая, что полная секретность — это не выход, что нужно разнести вести о Люции по всей стране, чтобы заручиться необходимой поддержкой. Многие крестьяне отчаялись, став свидетелями крушения Императорской крепости, а история спасенного ребенка возродит веру и удвоит их радость.

Заэлис категорически запретил распространение каких-либо сведений о наследнице, и, против всех ожиданий, восторженные поклонники Люции успокоились. А через несколько месяцев они без предупреждения покинули Провал. С ними отправились несколько выдающихся членов Либера Драмах. Вскоре стали просачиваться слухи об организации, называющей себя Айс Маракса, буквально «последователи непорочного ребенка» на высоком сарамирском. Они стремились донести до Сарамира великую истину.

Заэлис ярился и сыпал проклятиями, Кайлин направила сестер, чтобы выяснить, насколько серьезную угрозу представляют собой Айс Маракса. Самые страшные ожидания не оправдались. Сбежавшие из Провала члены Айс Маракса сохранили в тайне местонахождение наследной императрицы. Остальные знали только, что она жива и где-то скрывается, и передавали именно эту информацию. Заэлис этим не успокоился. Он все равно считал их безответственными и неосторожными. Но прошли годы, Айс Маракса распространяли свое послание — и ничего больше, — и Мисани привыкла считать их неопасными.

А теперь она стояла перед воротами Зилы. Мисани вошла в готовящийся к осаде город вместе с Баккарой. Она пожалела, что так мало внимания уделяла фанатичным поклонникам Люции. Недосмотр мог дорого стоить.


На западном берегу залива Матакса раскинулись земли рода Колай. Дом стоит на утесе, который навис над широкой водной гладью. Далеко внизу лежат пляжи и бухточки между скалами, чистейшие полосы песка, такого белого, что от него резало глаза. У подножия утеса начинаются и продолжаются над бухтой маленькие деревушки: хижины, причалы и пешеходные мостки на сваях. Покачиваются на волнах пришвартованные лодки и джонки. В отдалении из моря выступает несколько массивных фигур: огромные, заросшие кустарником и мхом известняковые скалы. Вода подточила их основания, поэтому макушки оказались шире. Они похожи на перевернутые шишки. Вокруг них снуют рыбацкие лодки. Рыбаки пользуются длинными шестами вместо весел. Они ставят сети в тени этих скал.

Дом рода Колай возведен у самого края, в высочайшей точке утеса. Здание кораллового цвета выстроено вокруг центральной сферической секции. Над ним поднимается уплощенный ребристый купол. Единообразие архитектуры его на первом этаже с противоположной от бухты стороны нарушает кубической формы фойе, оно выдается вперед подобно притуплённому носу корабля. Вдоль обрыва идут два узких крыла, они вмещают конюшни и помещения для прислуги. В самом утесе вырублены три яруса для сада. Нижний уровень представляет собой гигантский балкон, нависающий над пляжем. Здесь растут всевозможные деревья, кустарники и цветы. Изогнутые каменные колонны поставлены в самых важных местах для усиления эстетического эффекта от смешения зелени и камня. На верхнем уровне располагается небольшой зимний сад, ажурное переплетение высоких арок и кривых колонн — кабинет Мураки, матери Мисани.

Она и сейчас там, предположил Бэрак Аван. Разумеется, видеть ее он не мог, поскольку отдыхал на нижнем уровне с Бэраком Гриджаем ту Керестин. Вне всякого сомнения, сочиняет очередную историю, с отвращением подумал Аван. Делится бедами своей семьи со всей империей.

Она слушалась его во всем — кроме этого. Аван пришел в ярость, когда до него дошли новости о последней книге жены. У всех сплетниц в стране появился очередной повод почесать языками. И без Мураки достаточно было слухов о пропавшей дочери Колай. Но она написала то, что написала. Его попытки контролировать ее творчество ничего не дали.

И все же ущерб можно уменьшить. Если все пойдет хорошо, скоро дочурка вернется обратно. Так или иначе. И можно будет сочинить новую историю, которая поможет снять пятно бесчестия. Если все пойдет хорошо…

— Боги, а ведь все не так уж плохо, не правда ли? — Гриджай возлежал на низкой кушетке и смотрел с балкона на бухту. — Здесь можно забыть о всех бедах этого мира, забыть о болезни земли… Око Нуки светит нам, в море продолжаются приливы и отливы… С этой высоты наши несчастья кажутся такими ма-аленькими…

Аван смерил его презрительным взглядом. Жирный Бэрак пьян. Между ними стоял стол, уставленный остатками трапезы, безжалостно поглощенной гостем, и пустые винные кувшины. Аван придерживался позиций аскета, но Гриджай не воздерживался от гастрономических удовольствий и весь день набивал брюхо.

— А мне нет, — холодно сказал Аван. — Приливы и отливы продолжаются, но рыба в море болеет и портится, а за эту рыбу куплено то, что ты съел и выпил. Мои рыбаки начали оставлять для себя часть улова. Хотят уберечь свои семьи от голода. И крадут у меня. — Он посмотрел из-под полуопущенных век на отдаленные утесы в восточной части залива, на неширокую, зазубренную полосу темно-синего цвета. — Легко притворяться, что все в порядке. Но это идиотизм.

— Зачем такая суровость, Аван? — Гриджай немного расстроился, что его соратник не разделяет радужного мировидения. — О боги, ты отлично умеешь портить людям настроение.

— Не вижу, чему тут можно радоваться.

— В таком случае, ты не видишь, какие возможности дает нам этот голод. Нет воина сильнее, чем человек, сражающийся за свою жизнь и жизнь своих близких. Им всем нужен тот, который объединил бы их. И этот человек — я! — Он неловко поднял кубок и расплескал немного вина на балконные плиты.

— Вон Бэракесса. — Аван лениво указал на яркую точку, которая выходила из бухты и лавировала между рыбацкими суденышками.

Гриджай прикрыл глаза ладонью, чтобы солнце не било в глаза, и посмотрел вниз.

— Ты ей доверяешь? — спросил он.

Аван медленно кивнул.

— Она будет с нами, когда придет время.

Послеобеденная встреча прошла хорошо. Эмира, юная Бэракесса из рода Зирис, посетила их по собственной инициативе. Они говорили о разных вещах: об угрозе голода, об императоре, о бедственном положении ее собственных людей. А еще она мягко поинтересовалась, не намерен ли род Керестин претендовать на престол. И не понадобится ли помощь рода Зирис, если так случится…

В империи всегда играли в такие игры. Семьи поддерживали друг друга в надежде, что тот, на чьей стороне они выступают, получит власть и, в свою очередь, возвысит союзников. Когда несостоятельность Моса стала очевидной, а единственной альтернативой ему оказался Керестин, благородные семейства начали стягиваться под знамя Гриджая. Ему даже не нужно было их призывать. Его правая рука — Колай, и он — сильный лидер. Мощь всей империи сама стекалась к нему.

Но оставалась проблема численного превосходства армии императора. На его стороне ткачи, под его командованием — императорские войска. С такой армией он почти непобедим.

Силы Керестин подорвала предыдущая компания, а Бэтик вошел в Аксеками, не встретив никакого сопротивления, и могущество его только выросло с тех пор. Даже при поддержке большинства благородных семей Гриджай готовился к опасному мероприятию. Однажды он уже потерпел поражение у стен Аксеками и сейчас должен быть абсолютно уверен в своих силах, прежде чем предпримет новый поход.

Аван сегодня помог ему решить проблему.

— У меня новый друг, — бросил он утром, когда они прогуливались по родовому поместью. — Из приближенных к императору. Я связывался с ним не так давно.

— Новый друг? — Гриджай удивленно поднял бровь.

— Этот человек говорит, что очень скоро что-то произойдет. И мы должны быть готовы.

— Готовы?

— Нужно собрать наших союзников, чтобы войти в Аксеками в течение дня.

— Дня? Невозможно! Нам необходимо всех оповестить заранее и собрать их здесь.

— В таком случае стоит этим заняться. Нам дадут знак. По этому сигналу мы должны действовать быстро и к тому же подготовить наших союзников.

Гриджай сдвинул пурпурный шлем на макушку.

— Эта идея не вызывает у меня особого доверия, Аван. Скажи хотя бы, кто твой друг.

— Какр. Личный ткач императора.


Глава 16 | Нити зла | Глава 18