home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 14

На них охотились. Звуки погони далеко разлетались над пиками скал.

Вернувшись, Номору изменила маршрут. Они оставили позади хребет, по которому шли прежде, и направились на северо-запад. Легче не стало — стало тяжелее. Все заработали себе кучу синяков и ссадин, пока спускались по крутым сланцевым склонам, и страшно устали. Номору гнала их больше часа без передышки. Она как будто злилась на кого-то — то ли на спутников, то ли на преследователей. Она вела их в глубины Разлома и заставляла своих выкладываться до предела. Темнота опустилась плотной пеленой.

В конце концов разведчица объявила привал на круглой, заросшей травой площадке, которой вроде бы вообще неоткуда было взяться посреди безжизненных скал. Несмотря на теплую ночь, над землей плыл влажный туман. В лучах ущербных лун он выглядел перламутрово-зеленым и навевал печаль. С западной стороны лежал узкий склон. Из-за границ площадки не было видно, что там находится.

Джугай и Кайку упали на траву. Тсата опустился на корточки неподалеку. Номору нервно ходила туда-сюда.

— Клянусь сердцем, я мог бы заснуть прямо здесь, — объявил Джугай.

— Нам нельзя здесь задерживаться. Только отдохнуть, — отрезала Номору. — Я не хотела идти этим путем.

— Мы идем дальше? — не поверив, переспросила Кайку. — Да мы же вышли на рассвете!

— Зачем так надрываться? Мы не торопимся, — снова напомнил Джугай.

— Нас преследуют, — сказал Тсата. Джугай и Кайку перевели взгляд на него. Он кивнул в ту сторону, откуда они только что пришли. — Они перекликаются. И подбираются все ближе.

Джугай почесал затылок.

— Упрямые. И это досадно. А кто они?

Номору скрестила руки на груди и прислонилась к скале.

— Не знаю, как их называют. Это культ Омехи. Не тот, что в городах. Они фанатики. По-ихнему, смерть — смысл жизни. — Она махнула рукой, будто отгоняя дурные мысли. — Кровавые жертвы, ритуальное расчленение, обеты самоубийства. Смерти они ждут с нетерпением.

— Ну, в таком случае Тсата преподнес им приятный сюрприз, — усмехнулся Джугай и подмигнул ткиурати. Тсата засмеялся. Это поразило всех. Никто прежде не слышал его смеха, до сих пор вообще казалось, что чувство юмора у него начисто отсутствует. Они даже подозревали, что его выражение веселья не имеет никакого отношения к привычному для сарамирцев смеху.

Номору не оценила шутки. Она злилась — на себя, потому что ее поймали, и на Тсату, потому что он ее освободил.

— Я не думала, что они там, — грубо бросила она. — Неделю назад были другие. Мимо них можно было пройти. Они ни на что не обращали внимания.

— Может, поэтому их теперь там и нет? — предположил Джугай.

Номору бросила на него сердитый взгляд и повторила:

— Я этим путем идти не хотела.

Кайку, пытаясь подкрепить силы куском пряного хлеба, посмотрела на разведчицу снизу вверх.

— А почему? — поинтересовалась она с набитым ртом. — Что не так с этим путем?

Номору вроде собиралась что-то сказать, но прикусила язык. В ее глазах промелькнула тень испуга.

— Не знаю. Знаю только, что здесь ходить не стоит.

— Номору, если ты что-то слышала об этих местах, лучше расскажи нам! — Номору явно замалчивала что-то, и это упрямое молчание пугало Кайку больше, чем страшная история.

— Не знаю я! В Разломе полно легенд и баек. Я их и наслушалась. О том, куда мы идем, ходят плохие слухи.

— Что за слухи? — настаивала Кайку. Она откинула челку с лица и жестко посмотрела на Номору.

— Плохие слухи, — упрямо повторила проводница, ответив Кайку не менее дружелюбным взглядом.

— А наши преследователи пойдут туда за нами? — спросил Джугай, нащупывая другой путь.

— Нет. Если у них есть мозги. — Номору, видимо, надоели расспросы, и она велела всем подниматься. — Надо идти. Они догоняют нас.

Джугай взглянул на Тсату. Тот подтвердил слова провожатой угрюмым охамбским кивком. Он поднялся и предложил Кайку руку. Ноги болели, но завтра они будут болеть еще сильнее.

— Надо идти быстро! — нетерпеливо прошипела Номору и направилась по узкому травянистому склону вниз. Почва под ногами становилась болотистой — узкий проход с двух сторон зажимали стены черного гранита, с которых точилась вода тысяч родничков. Сырой, стылый воздух пробирал до костей. Спускаясь, путники чувствовали, как набрякает от влаги кожа. Из мрачного, зловещего тумана выступали пучки травы и клочковатой молодой поросли. Странные лишайники и папоротники — ленты темно-зеленого, фиолетового и красного — покрывали угрюмые каменные стены, попадались на кочках. Сверху лился безрадостный свет Ария и Нерин. Местность казалась хмурой и тихой. Тишину нарушали только редкое повизгивание и рычание невидимых существ.

Под ногами уже начало похлюпывать. Следы моментально заполнялись водой. Когда тропа окончательно перешла в болото, Джугай выразил беспокойство — а пройдут ли они здесь вообще? Номору промолчала. Ответом послужили отголоски погони — преследователи перекликались на каком-то тайном, темном языке. Хотя воздух вокруг приглушал звуки и не пропускал эхо, было ясно, что они близко.

Они углублялись в топи. Потревоженный туман окутывал ноги и зловеще обвивался вокруг колен. Путники тащились гуськом. Грязь засасывала их, словно стараясь стянуть обувь. Тсата с винтовкой в руках шел последним и постоянно оглядывался, ожидая, что в любой момент там появится больше грязных фигур.

— Мы тут слишком открыты, — заметил он.

— Вот поэтому-то и спешим, — отозвалась Номору. Она споткнулась и выругалась. — Они нам ничего не сделают, если мы будем далеко впереди.

Препираться было уже поздно, поэтому и дальше пробирались через мрачное болото так быстро, как только могли — вслед за Номору. Она шагала противоестественно уверенно. Если они хоть на шаг сходили с тропы, которую прокладывала она, то немедленно увязали в грязи. Но если ступали по ее следам, ноги не проваливались.

Вдруг Тсата прищелкнул языком. От этого на удивление громкого звука Кайку даже подпрыгнула.

— А вот и они, — сказал ткиурати.

Номору оглянулась. В самом верху склона показались четверо мужчин и одна женщина. Двое были с винтовками. Пока женщина подзывала других, стрелок прицелился и выстрелил. Сырой воздух поглотил резкий звук. Кайку и Джугай машинально пригнулись, но выстрел пришелся куда-то в сторону.

Номору отошла к Тсате и сняла с плеча винтовку. Кайку впервые заметила, как не соответствует это оружие образу Номору. Номору — неотесанная, неопрятная и жилистая, а ее винтовка — просто произведение искусства, по-настоящему красивая вещь, покрытая черным лаком, с выгравированными золотыми пиктограммами и серебряной инкрустацией на барабане.

— Спокойно, — сказала она Кайку и Джугаю, которые вздрогнули от очередного выстрела. — Они не попадут. Мы вне зоны досягаемости.

— А что тогда ты делаешь? — уточнил Джугай. Очень сложно стоять смирно на открытом месте, пока кто-то в тебя стреляет, и не важно, с какого расстояния. Но сдвинуться с места без Номору он не осмеливался, проникшись здоровым уважением к опасностям болот.

Номору прижала винтовку к плечу, прицелилась и спустила курок. Один из последователей древнего культа упал с простреленным лбом.

— Зато они в зоне моей досягаемости. — Номору передернула затвор, чтобы перезарядить винтовку, чуть-чуть повернула барабан влево и снова выстрелила. Рухнул второй.

— О боги… — пробормотал потрясенный Джугай.

Уцелевшие торопливо ретировались.

— Вот теперь им есть над чем подумать. — Номору вновь закинула винтовку на плечо. — Пошли.

Она заняла место во главе колонны и зашагала дальше. Остальные не без труда за ней поспевали.

А через какое-то время Кайку почувствовала перемену. Сначала нечеткое ощущение сложно было даже определить, оно скорее напоминало легкое неудобство. Постепенно оно нарастало, пока не зашевелились волоски на руках. Кайку оглядела остальных, пытаясь определить, чувствуют они то же самое или нет. Никто не подавал виду. У нее возникло легкое ощущение нереальности, будто она отделена от группы, существует в другом мире. Как привидение, которое ее спутники не способны ни видеть, ни слышать, ни осязать. Кана шевельнулась внутри нее.

Ощущение исходило от болота, от самой земли, по которой они шли, и оно усиливалось — как если бы земля вокруг медленно пробуждалась. К осознанию этого пробуждения примешивалась злоба.

— Стойте, — сказала Кайку. Все замерли. Они добрались до середины болота, что никак не подпадало под определение «безопасное место». А ощущение нарастало. Воздух истекал злом, колоссальным, вопиющим злом, как кровью. — Ради всех богов, подождите. Топь… Тут что-то есть… — Голос звучал высоко и слабо, точно ее загипнотизировали. Рассеянный взгляд блуждал. Своими словами Кайку будто бы подала кому-то знак. Внезапный порыв ветра принес с собой омерзительный запах гниения и так взметнул туман, клубившийся под ногами, что тот накрыл их с головой. Ветер быстро пронесся и затих, но туман и запах остался. Белая, почти непрозрачная пелена превратила мир в скопище серых теней. Раньше путники видели, где топь начинается и насколько тянется. Теперь видимость резко сократилась. От этого стало тревожно.

— Номору, что ты слышала об этих местах? — резко потребовал ответа Тсата.

— Это был единственный путь, которым мы могли пройти. — Она пыталась защищаться. — Просто слухи. Не знаю…

— Что ты слышала?!

Сдержанный ткиурати почти никогда не повышал голоса. Но то, что делает Номору — это уже слишком. Она одиночка, исчезает, когда захочет, никому ничего не говоря, утаивает крупицы знания, которыми обладает, вместо того, чтобы поделиться со всеми. Жонглирует словами и сведениями, только бы контролировать группу. Тсата не мог этого вынести. Ее уловки сейчас подвергают паш опасности. И если нужно, он ее запугает.

На несколько мгновений воцарилась тишина. Две воли сражались между собой. В конце концов уступила Номору.

— Демоны. Руку-шаи.

Отдаленный резкий звук пробился сквозь туман, будто стучали друг о друга две полые палки. Звук нарастал, достиг апогея, а потом растворился в воздухе. Джугай выдохнул и грязно выругался.

— Нам больше было некуда идти, — повторила Номору, на этот раз мягче. — Я не верю слухам.

Джугай провел рукой по волосам, поправил повязку на лбу и неприязненно стрельнул в разведчицу глазами.

— Просто выведи нас отсюда.

— Я не знаю дороги отсюда! — закричала она, обведя рукой окруживший их мрак.

— Придется наугад! — заорал Джугай.

— Сюда, — спокойно проговорил Тсата. Он не шевельнулся с того момента, как внезапно поднялся туман.

— Они приближаются! — Кайку в панике оглядывалась. Радужки ее глаз из карих стали темно-красными.

Больше времени не теряли. Номору шла впереди а указанном Тсатой направлении, пробиралась через топь так быстро, как только могла. Туман позволял разглядеть ближайшие предметы, но в двадцати шагах темнели лишь расплывчатые пятна. Они с трудом шагали по грязи, напрягая зрение и слух. Стук исходил уже отовсюду, ритмичное щелканье колебалось от медленного и зловещего до быстрого и агрессивного. Туман не оставлял никакой надежды обнаружить его источник. Винтовки держали наготове, зная, что железо в пулях их единственное спасение от демонов, да и то они в лучшем случае их отпугнут.

— Кайку, — позвал ее сзади Джугай. Казалось, она его не услышала. — Кайку! — повторил он и положил руку ей на плечо. Она взглянула на него, как если бы только что очнулась от сна.

Девушка дрожала, и глаза у нее были дикие. Она вспоминала других демонов и тот ужас, который пережила при той встрече.

— Кайку, ты нам нужна. — Джугай неотрывно глядел на нее. По-видимому, она не понимала. Он вдруг улыбнулся, очень неожиданно, и отвел назад ее длинную челку, закрывавшую половину лица. — Нужно, чтобы ты нас защитила. Можешь?

Она задержала взгляд на его лице и торопливо кивнула. Он ободряюще улыбнулся и дружески похлопал ее по плечу.

— Хорошая девочка. — В любой другой ситуации это нежное обращение Кайку сочла бы оскорбительно-покровительственным, но сейчас оно показалось ей отличной поддержкой.

— Вперед! — рявкнула Номору, и они удвоили усилия, чтобы поспеть за ней.

Кайку жила сейчас в другом пространстве, не в том, где все остальные. Она вошла в Узор и балансировала между материальным миром и тканью неземного, простирающейся за пределами человеческого видения. Обостренное восприятие дало ей больше ощущений, чем простой страх остальным. Она слегка касалась чудовищного разума демонов, безмерности их мыслей. Это угрожало ее жизни. Она старалась защитить себя, не соскользнуть с лезвия ножа в зияющую пустоту, которая только ждала, когда же Кайку попытается понять ее… В тот раз, когда она заглянула в мир Детей Лун, было иначе. Тогда ее потрясла собственная незначительность перед лицом непостижимого знания. Руку-шаи не обладали могуществом тех ужасных духов, но они ненавидели, и перед силой этой ненависти Кайку дрожала от страха. А сейчас она притягивала их внимание.

Сарамирские легенды гласили, что демоны — это нечистые души, обреченные на существование в телесной форме за страшные оскорбления, нанесенные ими при жизни богам. Не живые и не мертвые, проклятые на муки лимба. Кайку знала, что это не так и что ее народ никогда не узнает, откуда приходят демоны. Они слишком другие, не такие, как люди, и невозможно поверить, что они когда-то ходили по земле, любили, теряли, улыбались и плакали — как она.

Кайку видела сквозь туман, сквозь медленно свивающиеся, сияющие золотом нити — видела демонов. Они выползали из болота. В чистоте Узора тела их казались спутанными черными клубками. Подробностей она не различала, но очертания представлялись явственно. Демоны походили на змей с хвостами-жилами. От брюха каждого расходились по шесть тонких ног с колючими сочленениями, отдаленно напоминающими паучьи конечности. Они ползли медленно, с преувеличенной осторожностью переставляя двупалые лапы. И все время раздавался тот перестук, от которого кровь стыла в жилах: они щелкали горловыми костями, общались на своем чудовищном языке.

— Их трое, — сказала Кайку и тут же споткнулась и выше колена угодила в лужу с тошнотворно пахнущей жижей. Тсата схватил ее под руку, прежде чем она не ушла еще глубже, и легко вытащил, как если бы она ничего не весила. — Трое, — повторила она, едва дыша.

— Где? — требовательно спросил Тсата, подталкивая ее вперед.

— Слева.

Джугай машинально оглянулся, но там висела только серая завеса тумана. Номору продвигалась вперед. Ее почти не было видно.

— Номору, подожди! — прокричал Джугай. Где-то впереди Номору взорвалась проклятиями. Сейчас стало очевидно, что злость — всего лишь прикрытие для первобытного ужаса, который кипел внутри и в любой момент мог выплеснуться наружу. Как только они приблизились, Номору снова пошла вперед и задала нещадную скорость.

— Далеко еще до края топи? — спросил Джугай у Кайку.

— Очень далеко, — ответила она.

Она чувствовала, что демоны преследуют их и ждут, когда они выдохнутся, как загоняющие антилопу собаки. Путники на ногах с самого рассвета, это несложно прочитать по их усталым и часто неверным шагам. Руку-шаям нужно только дождаться подходящего момента.

Осознав это, Кайку остановилась. Она уже бежала от демонов, от безжалостных шин-шин. Дни и ночи она пряталась от порченых в Лакмарских горах на Фо, сворачиваясь калачиком или передвигаясь ползком. Она кралась по коридорам монастыря ткачей, боясь разоблачения. Бежать, ползти, шарахаться от тех, кто сильнее… Сколько можно?! Так было до того, как Кайлин научила ее использовать кану. Обучение превратило случайное, стихийное проявление в оружие, которое можно использовать. Она больше не беззащитна.

— Ну, что на этот раз? — закричала Номору.

Кайку не обратила на нее внимания и повернулась лицом к белесому туману, к демонам. Они настигали, медлительные и осторожные. Радужки ее стали кроваво-красными. Ветер развевал волосы и одежду. Он мгновенно отбросил назад угрюмый туман.

— Я не побегу, — произнесла она с неожиданной решительностью. — Стойте.

Кана взорвалась внутри нее, миллионы волокнистых завитков устремились сквозь золотистую диораму Узора. Спутники Кайку, конечно, не смогли бы их увидеть. Шквал ударил в ближайшего демона. Мысль Кайку следовала за ним. Она словно погрузилась в холодную, зловонную жижу. На долю секунды — в мире Узора мгновение растянулось на несколько минут — она задохнулась. Ее чувства оказались запечатаны о омерзительном демоне, она забилась в панике от ощущения невероятной жестокости… Но инстинкты взяли верх, и Кайку совладала с собой. Демон оказался так же смятен, не готов к атаке, как и она сама. Она потеряла преимущество внезапности, и они сцепились на равных.

Никакой урок у сестер не подготовил бы ее к такому. В тренировочных боях не было ничего похожего на вот это ощущение от схватки с другим существом внутри Узора. Какая-то часть Кайку собиралась просто взорвать руку-шая, уничтожить его волокна всполохом пламени — именно это случилось с некоторыми несчастными, которые повстречались Кайку после пробуждения ее способностей. Но демонов и духов не так-то легко отправить на тот свет…

Они бились в сетях Узора, рвались прочь и не давали сбежать другому, как змеи, кусающие друг друга за хвост. Демон стремился проследить по нитям, где находится ее уязвимое тело, она изо всех сил старалась предотвратить это и одновременно сделать то же самое. Она была повсюду, ее разум разделился, рассыпался на тысячи осколков, разбежался по сотням крохотных сплетений: здесь — завязать нить в узел, чтобы остановить надвигающуюся, скользящую вдоль нее черноту, там проскочить между волокнами, чтобы прощупать бреши в обороне демона. Кайку пользовалась перенятыми у Кайлин приемами. Удивительно, но она будто бы владела ими всю жизнь. Она рвала и путала нити, делала петли, и демон плутал и кружил на месте. Она рвала полотно, на котором они сражались, вынуждая врага обходить дыры, пока сама метала в него кану, чтобы ослабить защиту.

Она совершала обманные ходы и прощупывала оборону противника. Связать все нити в узел — расшвырять их и пустить демона по нескольким ложным следам. При каждом прикосновении Кайку ощущала горячее, темное зловоние врага и пугающую цельность его ненависти. Снова и снова она отступала, штопала проделанные демоном дыры, чтобы блокировать его движения, чтобы он не добрался до нее и не затопил страшной энергией… Она отворачивалась, огибала его, вела за собой, а потом сама отходила назад под его натиском. Маневры демона не походили ни на что из того, чему учили сестры. Наверное, особая демоническая логика, которую ей не постичь…

Силы их были равны. Чаши весов клонились то в одну сторону, то в другую, но по существу ничего не менялось. И все же мало-помалу Кайку адаптировалась к схватке. Ее движения стали увереннее. Она уже не барахталась и увереннее контролировала себя. Если бы демон бросил все свои силы, чтобы подавить ее в начале, она, может быть, проиграла… Но она выучила его приемы, он часто повторял одно и то же. Кайку поняла, что у нее получается отслеживать и пресекать движения врага, и это наполнило ее бурным восторгом. Она оказалась быстрее и проворнее в ткани Узора, чем ее противник. И только неопытность позволила существу так далеко отбросить ее назад. И она поняла, что сможет победить.

Кайку собрала все нити, что могла удержать, в плотную ленту и спиралью взвилась в небо, увлекая врага за собой, как хвост кометы. Она молниеносно подняла его на головокружительную высоту, обхватив петлями и узлами. Эта странная атака оглушила демона. Он реагировал очень медленно. Кайку наносила быстрые удары один за другим и отвлекала противника от средоточия его разума. И вдруг ловко обогнула его, нырнула, перескакивая с одной нити на другую, и помчалась к телу демона. Поле сражения осталось далеко позади. Руку-шай понял, что пренебрег тем, что должен был прежде всего оберегать, и повернул назад так быстро, как только мог. Но Кайку неслась с предельной скоростью, и враг не успевал за ней. Она сконцентрировала всю мощь каны и, подобно приливной волне, прорвалась сквозь его защиту. Она металась внутри демона, сквозь волокна его физического тела, выжигая мускулы и вены, вытесняла собой его сознание.

Было уже не до эстетики. Кайку просто укоренилась внутри руку-шая, а потом разорвала черный узел его существа. Демон издал нечеловеческий горловой треск. Из глотки его пыхнуло пламя, брюхо и конечности раздулись, и он разлетелся ошметками плоти и кусками хрящей. Кайку подхватило потоком гнева и боли. Весь Узор содрогнулся. Кайку почувствовала эту отдачу через кану. Кана вернулась вглубь ее тела, и Кайку выбросило в реальность. Ее передернуло от жуткой гибели руку-шая.

Она моргнула. Узор исчез, остался только серый туман. Ее спутники смотрели на внезапно вспыхнувшее с одной стороны свечение. Возможно, для них прошло не больше секунды. Кайку же чувствовала себя так, будто выиграла целую войну в одиночку.

Обуявший ее восторг по поводу победы в этой войне моментально испарился, потому что она услышала галоп приближающихся демонов. Убив одного, она разгневала оставшихся. Кажется, они больше не собирались ждать добычи. Щелканье стало жестче и резало слух. Влажная завеса тумана сгустилась в две чудовищные тени. А у Кайку не осталось времени, чтобы собрать кану.

И руку-шаи до них добрались.

Они вырвались из зловещей дымки. Шесть пар ног подбрасывало каждого в жутком беге. Демоны достигали семи футов в высоту — от кончиков копыт до шишковатого гребня позвоночника — и двенадцати в длину. Серо-зеленая бледная кожа обтягивала тела. Угловатые туловища прикрывала костяная броня. Это сплетение заостренных наростов и шипов напоминало кольчугу из колючек, вымазанную вонючей грязью. На ней болтались остатки болотного хвоща. На плоских головах блестели глубоко посаженные желтые глаза. Когда руку-шаи открывали пасти, во рту у них натягивались кожистые перепонки трупного цвета.

Невероятная скорость помогла им застать группу врасплох. Кайку бросилась в сторону, когда один из демонов молнией пролетел мимо нее. Его хвост хлестнул настолько быстро, что в воздухе над головой Кайку только расплылось нечеткое пятно. Она неудачно упала, споткнувшись о пучок длинной травы, и распласталась в скользкой чавкающей грязи. Напавший на нее демон подался назад и сложил две передние ноги, как богомол. Он ударил бы ее смертоносно точно, но бахнула винтовка, и пуля чиркнула о броню на его щеке. Демон отступил. Кайку почувствовала руку Джугая, который рывком поставил ее на ноги.

Она удержала равновесие как раз вовремя: другой руку-шай возвышался над плечом Джугая. Он тоже стоял в позе насекомого-богомола. Кайку в ужасе заметила, как демон неуловимо быстро ударил копытом Тсату, и ткиурати в брызгах крови повалился на бугорок. Через мгновение демон вновь повернулся к ним.

— Джугай! Сзади! — завопила Кайку, но уже слишком поздно. В тот момент, когда Джугай обернулся, змеевидный хвост демона хлестнул его по ребрам. Он вздохнул и упал на Кайку; все его мышцы разом ослабли. Она машинально подхватила его. Потом выстрелила другая винтовка, и послышалось злое, рычащее щелканье руку-шая. Кайку отпустила Джугая. Она сразу поняла, что ужаливший его демон бьется в агонии: выстрел Номору пробил броню на шее.

Но напавший первым руку-шай со сложенными передними ногами и открытым ртом навис над нею. С кривых и сломанных клыков свисали веревки желтой слюны. Из глотки его раздавалось угрожающее щелканье.

На действие у Кайку осталась одна секунда, но ее хватило. Отчаянным усилием воли она подняла из себя кану и, выбросив руку вперед, яростно атаковала. Узор проявился вокруг нее. Она собрала всю свою энергию в узкий-узкий поток и прошла защиту демона, как игла проходит сквозь ткань. У Кайку не осталось ничего, чем она сама могла бы защищаться. Руку-шаю не достало скорости, чтобы отразить удар. Демон растерялся перед ее самоубийственно-смелым маневром, и Кайку в мгновение ока пронзила сердце чудовища и разорвала его на куски.

Убивший демона взрыв опалил ее перепачканное лицо. Где-то сзади на чем свет стоит ругалась Номору, сыпала проклятиями на наречии трущоб. Она раз за разом палила в оставшегося демона и раз за разом передергивала затвор. Оставив Джугая и догорающие останки своей последней жертвы, Кайку поковыляла на помощь разведчице.

Номору стояла над лежащим ничком Тсатой и изо всех сил оборонялась от руку-шая. С каждым выстрелом существо корчилось от боли — железные нули жгли его плоть, — но не отступало. А пули кончались.

Кайку закричала, отвлекая руку-шая на себя. Она с трудом брела через топь. Радужки ее глаз светились красным. На лице застыла зверская маска. При ее приближении демона покинули остатки храбрости. Щелкнув в последний раз, он нырнул в туман.

Номору спустила курок для последнего выстрела. Ее винтовка бессмысленно сказала «пуфф». Номору израсходовала весь заряд пороха. Она взглянула на Кайку без всякого выражения, согнулась над Тсатой и перевернула его на спину.

— Тащи другого. — Номору не подняла на Кайку глаз.

Девушка подчинилась. Воздух становился менее гнетущим, зло уходило, как выдох. Туман вокруг них словно истончался. Кайку чувствовала себя обессиленной. Демоны убиты, последний ушел. Усталость придавила ее тяжким грузом. Адреналин больше не поступал в кровь. Она задрожала.

Джугай, раскинув руки, лежал на земле лицом вниз. Рубаха порвалась там, где его коснулся хвост руку-шая. Из раны текла кровь. Кайку опустилась подле него на колени, стянула мешок, перевернула на спину и потрясла за плечо. Никакой реакции. Она снова потрясла его. Голова моталась туда-сюда.

Удивление сменилось тревогой. Не настолько же тяжело он ранен. Что не так? Кайку не училась искусству травников и целителей, она не знала, что делать. Новая волна ужаса поднималась в ней, и измождение не могло ее подавить. Джугай — ее друг. Почему же он не приходит в себя?!

«Омеха, тихий жнец, неужели ты отнял у меня еще слишком мало? — горько взмолилась она. — Пусть он живет!»

— Яд, — сказали за ее плечом. Кайку обернулась. Рядом с ней склонился Тсата. На лице его кровоточила глубокая рана, правый глаз заплыл. Когда он говорил, то невольно причмокивал разбитыми губами.

— Яд? — переспросила Кайку.

— Яд демона, — уточнила Номору, не двинувшись с места. — У руку-шаев есть специальные шипы на хвосте.

Кайку неотрывно глядела на лицо лежащего человека. Постепенно оно становилось пунцовым.

— Можешь ему помочь? — Голос ее звучал слабо.

Тсата положил пальцы на горло, нащупывая пульс. Кайку не догадалась этого сделать. Подобным вещам благородных девиц не учат.

— Он умирает, — проговорил Тсата. — Слишком поздно высасывать яд.

Туман уже почти совсем ушел в землю. Какой-то частью рассудка Кайку поняла, что они на три четверти преодолели топь. Преследователи скрылись.

— Это сделаешь ты, — сказала Номору. Кайку потребовалось какое-то время, чтобы понять, к кому она обратилась.

— Я не знаю — как, — прошептала Кайку. Она не до конца доверяла заключенной в ней силе и вдруг страшно пожалела, что все эти годы отмахивалась от Кайлин, которая советовала ей учиться, чтобы стать госпожой своей каны. Использовать ее как оружие — одно дело, совсем другое — исцелять. Раньше она чуть не убила Азару, потом Люцию — и все потому, что недостаточно контролировала кану. Крови Джугая на ее руках не будет. Кайку не станет отвечать за его смерть.

— Ты ученица, — настаивала Номору. — Ученица Красного ордена.

— Я не знаю, как! — беспомощно повторила Кайку.

Тсата схватил ее за воротник и, притянув к себе, уставился на нее здоровым глазом.

— Попытайся!

И Кайку попыталась.

Прежде чем страх снова обуял ее, она положила руки на грудь Джугая и зажмурилась. А потом вошла в него. Испещренные прожилками веки не помеха для видения Узора. Мир вновь стал золотым. Кайку нырнула в нити его тела, сквозь волокна мускулов, устремилась в иссякающий поток, который поддерживал жизнь.

Она чувствовала яд, видела его, потому что он пачкал черным золотистые нити тела. Сердце его едва трепыхалось.

Кайку не имела представления, с чего начать, что вообще делать. Ее познания в биологии были скудны, в токсикологии и вовсе отсутствовали. Она не знала другой защиты от яда кроме как просто уничтожить его — и Джугая вместе с ним. Неуверенность парализовала Кайку. Ее сознание висело в диораме его тела.

«Следи за Узором. Подчиняйся ему».

На ум пришли слова Кайлин. Давний урок. Если ничего не удается, расслабься и позволь течению Узора показать тебе, куда двигаться.

Тело Джугая — механизм, эффективно работающий уже больше тридцати лет. Оно знало, что делало. Нужно только к нему прислушаться.

Кайку начала повторять мантру для расслабления. Несмотря на все сложности, это помогло, и неподвижная, жесткая форма сознания стала рассеиваться, таять, как превращающийся в воду лед. Кана легко подчинилась команде, и Кайку это поразило. То, что несколько мгновений назад казалось невыполнимой задачей, стало простым. Кайку позволила себе раствориться в веществе тела друга и доверилась природе.

Кровь струилась по венам, в мозгу мерцали синапсы, по нервам пробегали мельчайшие импульсы — это было прекрасно и совершенно. Когда Кайку стала частью этого мира, он показался ей таким же знакомым, как собственное тело. И Кайку поняла: она знает, что делать, даже не на уровне разума, а на уровне подсознания. И позволила кане вести ее.

Яд распространялся, подобно раку. Самая малая его частичка тут же распускала порченые нити, если ее не отсечь. Кайку двигалась между нитями тела с осторожностью хирурга. Она искала темные кольца в сияющих каналах его вен и капилляров: защищала сердце от коварного движения захватчика. Одновременно приходилось очищать зараженную кровь, которую каждое новое, пусть и слабое, биение сердца посылало дальше по телу. Кайку прикладывала огромные усилия воли, чтобы поддержать в Джугае жизнь и обезвредить яд, — по большей части из-за слабого представления о том, что делала. Но она побеждала. Кана действовала словно сама по себе.

Она отслеживала яд. Завязывала узлы и сворачивала петли, чтобы остановить его распространение. Вынимала пораженные нити и отпускала их вовне, не причиняя никому вреда. Возводила опухолевые барьеры и снимала их, как только миновала опасность. Дважды ей казалось, что она справилась. Но каждый раз крошечная капелька яда оставалась незамеченной и тут же стремилась расползтись дальше. Истощение могло вот-вот подкосить ее, но воля была сильна. Она не позволит Джугаю умереть. Ни за что.

И вдруг все закончилось. Кайку открыла ярко-малиновые глаза. Она вновь очутилась в топях. Во взгляде Тсаты читалось благоговение, даже вздох Номору выдал сдерживаемое уважение. Джугай дышал нормально. Лицо обрело обычный цвет. Он глубоко спал. Полностью дезориентированной Кайку потребовалось несколько секунд, чтобы понять, где она и что произошло.

«О боги! Я же не знала, не догадывалась даже, что может сотворить моя сила… Почему я не позволила Кайлин меня научить?»

Ощущение эйфории, глубже и сильнее всего, что она когда-либо испытывала в жизни, затопило ее. Она спасла жизнь. Не защитила друга в битве, не предупредила об опасности — почти физически оттащила его от грани жизни и смерти. Она уже познала опасное опьянение Узором, но это был другой экстаз, более чистый, более настоящий. Она воспользовалась своей силой не для того, чтобы уничтожить, а чтобы исцелить. Более того, ее этому никто не учил. Улыбка осветила ее лицо. Кайку засмеялась от радости и облегчения. А потом поняла, что плачет.


Глава 13 | Нити зла | Глава 15