home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Девчонки-пастушки, пошли погуляем?

Я сразу должен вам сказать, что большей части библиотеки здесь нет. Здание невелико и не смогло бы вместить все книги, что несли сюда годами.

Библиотека существовала еще до того, как в конце 1870-х годов переехала в Сан-Франциско; в землетрясении и во время пожара 1906 года она не потеряла ни одной книги. Пока все вокруг носились, как цыплята с отрубленными головами, мы действовали продуманно: никакой паники.

Здание библиотеки расположено на покатом пустыре, занимающем весь квартал от Клэй до Сакраменто-стрит. Мы пользуемся лишь небольшим его участком, а остальная территория заросла высоченной травой, кустами, цветами, стеклотарой и свиданиями любовников.

Со стороны Клэй-стрит через эту деятельную зелень ведет старая бетонная лестница. Еще там есть древние электрические фонари, друзья Томаса Эдисона, — они стоят на высоких железных стеблях спаржи.

Когда-то здесь была вторая площадка лестницы. Фонари больше не горят, и все так заросло, что трудно сказать, что и зачем здесь в самом начале было.

Зады библиотеки почти полностью исчезают в зелени у подножия лестницы.

Тем не менее, парадный газон смотрится аккуратно. Нельзя, чтобы участок совсем превратился в джунгли. Людей это может отпугнуть.

Примерно раз в месяц маленький негритенок приходит стричь газон. У меня нет денег платить ему, но он их и не требует. А стрижет газон потому, что я ему нравлюсь, к тому же он знает, что я должен все время сидеть внутри и не могу выйти и постричь газон сам. Я постоянно должен находиться в библиотеке и быть готовым встретить новую книгу.

Сейчас на газоне полно одуванчиков, тут и там расползлись тысячи ромашек, и все вместе напоминает орнамент Роршаха на платье, сшитом Руди Гернрайхом[9].

Одуванчики — себе на уме, держатся обособленно, но ромашки эти, я вам скажу! Я смотрю на них через тяжелую стеклянную дверь библиотеки.

Здание непрерывно окатывает промежуточным собачьим лаем — с раннего утра, когда собаки просыпаются, до поздней ночи, когда они снова ложатся спать, а иногда собаки гавкают и в неурочное время.

Совсем рядом с нами — ветеринарная клиника, и хотя отсюда ее не видно, я редко остаюсь без собачьего лая. Но я к нему уже привык.

Сначала я ненавидел это чертово гавканье. Есть у меня такой пунктик: не люблю собак. Но за три года приспособился к их лаю, он меня больше не беспокоит. Иногда мне даже нравится.

В библиотеке над стеллажами — высокие стрельчатые окна, снаружи в них заглядывают два огромных зеленых дерева, размазывая свои ветви по стеклу, как мастику.

Мне очень нравятся эти деревья.

Сквозь стеклянную дверь виден большой белый гараж через дорогу — из него в часы недуга и нужды выезжают машины и возвращаются обратно. На фасаде гаража синим написано одно большое слово: БУХТА.

Перед тем, как библиотека переехала в Сан-Франциско, она некоторое время располагалась в Сент-Луисе, а затем очень долго — в Нью-Йорке. Где-то в запасниках до сих пор хранится множество книг на голландском.

Наше здание очень маленькое, поэтому мы вынуждены хранить тысячи томов в другом месте. А в этот кирпичный особняк мы перебрались после заварушки 1906-го — на всякий случай, но в нем оказалось очень тесно.

По плану ли, или волею судьбы, но в конечном итоге у нас собралось множество написанных книг. Со времени основания библиотеки мы приняли 114 томов о «форде» модели Т, пятьдесят восемь — об истории банджо и девятнадцать книг о свежевании бизонов.

Здесь мы держим все гроссбухи, куда заносятся поступления, однако сами книги хранятся в наглухо запечатанных пещерах Северной Калифорнии.

Я не занимаюсь книгами в пещерах. Это работа Фостера. Он же приносит мне пищу, потому что сам я не могу выходить из библиотеки. Фостер не появляется уже несколько месяцев — наверное, ушел в очередной запой.

Фостер любит пить и всегда умудряется найти, с кем выпить. Фостеру лет сорок, он носит майку в любую погоду: дождь, солнце, холод или жара — майке безразлично, — она для Фостера одеяние вечное. С его тела содрать ее сможет только смерть.

У Фостера светлая тяжелая шевелюра, точно бизонья шерсть, и я не ни разу не видел, чтобы он не потел. Он очень дружелюбен, но напорист; можно даже сказать, что этот весельчак в состоянии обаять любого, совершенно незнакомого человека, да так, что тот немедленно примется угощать его выпивкой. В городках на лесоповалах возле пещер Фостер уходит в месячные запои: ставит на уши лесорубов и гоняется по лесам за девчонками-индеанками.

Сдается мне, что не сегодня-завтра с виноватым видом здесь объявится его испитая багровая рожа, а за спиной — большой зеленый фургон, готовый забрать новую партию пещерных книг.


предыдущая глава | Аборт. Исторический роман 1966 года | Вайда