home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Мой третий аборт

В комнату вошел врач с девушкой-подростком на руках. Он был маленьким, но очень сильным, и девушку нес без труда.

Она выглядела очень тихой и бессознательной. Ее волосы светлой путаницей странно свисали с его руки. Он пронес девушку через маленький спортзал в соседнюю комнату, где положил на темную кровать, похожую на животное.

Затем вернулся, закрыл дверь в нашу комнату, ушел в переднюю часть лабиринта и привел родителей девушки.

— Все прошло чудесно, — сказал он. — Без боли, все чисто.

Они ничего ему не сказали, и он вернулся в нашу комнату. Когда он открывал дверь, люди смотрели на него — они увидели лежащую там Вайду и меня рядом с ней.

Я посмотрел на них, а они посмотрели на меня, пока дверь не успела закрыться. Лица у них были голым и мерзлым пейзажем.

В комнату вошел мальчик с ведерком, прошел в туалет, смыл плод и остатки аборта в канализацию.

Как только отшумела вода в туалете, я услышал вспышку инструментов, которые стерилизовали пламенем.

Древний ритуал огня и воды — снова и снова повторялся он снова и снова сегодня в Мексике.

Вайда лежала без сознания. Вошла девочка-мексиканка и посмотрела на нее.

— Она спит, — сказала девочка. — Все прошло прекрасно.

Она вернулась в операционную, а потом туда вошла следующая женщина. Та "одна", что ехала, — о ней девочка-мексиканка говорила раньше. Я не знаю, как она выглядела, потому что приехала она уже после нас.

— Она сегодня ела? — спросил врач.

— Нет, — жестко ответил мужчина — так, будто говорил о том, чтобы сбросить водородную бомбу на того, кто ему не нравится.

Мужчина был ее мужем. Он тоже зашел в операционную. Он решил, что хочет посмотреть, как будут делать аборт. Они были очень напряженными людьми, и за все время женщина произнесла только три слова. После укола он помог ей раздеться.

Он сел, а ее ноги развели на операционном столе в стороны и пристегнули. Она отключилась, едва ей придали нужное для аборта положение, поскольку приступили они почти сразу же.

Этот аборт они делали автоматически, как машины. Доктор и его помощники почти не разговаривали.

Я чувствовал присутствие мужчины в операционной. Словно скульптура — сидел и смотрел, ждал пока музей утащит их с женой к себе. Женщину я так и не увидел.

Аборт закончился, врач устал, а Вайда по-прежнему лежала без сознания. Врач вошел в комнату. Он посмотрел на Вайду.

— Еще рано, — ответил он на собственный вопрос.

Я сказал да, потому что не знал, что еще мне сделать со своим ртом.

— Это нормально, — сказал врач. — Иногда так бывает.

Врач выглядел ужасно уставшим человеком. Бог знает, сколько абортов пришлось ему сделать в этот день.

Он присел на кровать. Взял Вайду за руку и пощупал пульс. Потом дотянулся и приоткрыл ей один глаз. Глаз взглянул на него из-за тысячи миль.

— Все в порядке, — сказал врач. — Она очнется через несколько минут.

Он зашел в туалет и вымыл руки. Когда он закончил, в туалет вошел мальчик с ведерком и привычно распорядился тем, что в нем было.

Девочка убирала операционную. Врач оставил женщину на смотровой кушетке в операционной.

С одними телами разбираться — еще та задачка.

— ОХХХХХХХХХХХ! — донесся голос из-за двери спортзала, куда врач унес девушку-подростка. — ОХХХХХХХХХХ! — Сентиментальный пьяный голос. Голос девушки. — ОХХХХХХХХХХХ!

— 16! — сказала она. — Я-ОХХХХХХХХХХХХХ!

Ее родители разговаривали с ней серьезно и приглушенно. Они держались ужасно прилично.

— ОХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХ!

Они вели себя так, точно она напилась на семейном торжестве, а они пытаются это пьянство скрыть.

— ОХХХХХХХХХХХХХХ! Мне так странно!

От пары в операционной доносилось абсолютное молчание. Звучала только девочка-мексиканка. Через нашу комнату снова прошел мальчик и исчез где-то в здании. Он больше не вернулся.

Закончив уборку операционной, девочка вышла в кухню и принялась готовить врачу большой бифштекс.

Из холодильника она достала бутылку пива "Миллерз" и налила врачу большой стакан. Он сел в кухне за стол. Пока он пил пиво, мне его почти не было видно.

Тут Вайда зашевелилась. Открыла глаза. Какой-то миг она не видела ничего, а потом увидела меня.

— Привет, — сказала она далеким голосом.

— Привет, — улыбнулся я.

— У меня голова кружится, — сказала она, становясь ближе.

— Не волнуйся, — сказал я. — Все прекрасно.

— О, это хорошо, — сказала она. И вот она здесь.

— Лежи спокойно и ни о чем не думай, — сказал я.

Из-за стола в кухне поднялся врач и вошел к нам. В руке он держал стакан пива.

— Она приходит в себя, — сказал он.

— Да, — сказал я.

— Хорошо, — сказал он. — Хорошо.

Он забрал свой стакан пива и снова ушел на кухню, и снова сел за стол. Он очень устал.

Потом я услышал, как люди в комнате за спортзалом одевают свою дочь. Они торопились уехать. Звуки раздавались такие, точно они одевали пьяную.

— Руки не поднимаются, — сказала девушка.

Родители что-то сурово ей сказали, и она подняла руки в воздух, но они так и не смогли надеть на нее маленький лифчик, поэтому бросили эти попытки, а мать положила его к себе в сумочку.

— ОХХХХХХХХХХХ! Мне так дурно, — сказала девушка, пока родители полунесли-полувыволакивали ее оттуда.

Я услышал, как захлопнулась пара дверей, а потом наступила тишина, если не считать того, что в кухне готовился обед врача. Бифштекс жарился на очень горячей сковородке и сильно шумел.

— Что это? — спросила Вайда. Я не понял, о чем она спрашивает — об уходящей девушке или о жарящемся бифштексе.

— Это врач обедает, — сказал я.

— Уже так поздно? — спросила она.

— Да, — ответил я.

— Я надолго отключилась, — сказала она.

— Да, — сказал я. — Нам скоро уходить, но мы подождем, пока ты не почувствуешь себя в состоянии.

— Посмотрим, — сказала Вайда.

В комнату вернулся врач. Он нервничал, поскольку проголодался, устал и собирался закрыть на некоторое время клинику, чтобы расслабиться и отдохнуть.

Вайда посмотрела на него снизу, а он улыбнулся и сказал:

— Видишь, без боли, милая. Все чудесно. Хорошая девочка.

Вайда улыбнулась очень слабо, и врач снова ушел на кухню, к своему уже готовому бифштексу.

Пока врач обедал, Вайда медленно приподнялась, и я помог ей одеться. Она попробовала встать, но это было слишком трудно, поэтому я ненадолго усадил ее снова.

Сидя она причесала волосы, а потом снова попыталась встать, но сил еще не было, и она опять села на постель.

— Меня еще покачивает, — сказала она.

— Это ничего.

Женщина в соседней комнате пришла в себя, и муж почти сразу начал ее одевать, повторяя:

— Ну вот. Ну вот. Ну вот. Ну вот, — со спотыкающимся оклахомским акцентом.

— Я устала, — произнесла женщина, использовав 2/3 своего словарного запаса.

— Ну вот, — сказал мужчина, натягивая на нее еще что-то.

Одев ее, он вошел к нам в комнату и остановился — ему нужен был врач. Он очень смутился, увидев, как Вайда сидит на кровати и расчесывает волосы.

— Доктор? — спросил он.

Врач оторвался от своего бифштекса, встал и остановился в кухонных дверях. Мужчина пошел навстречу, но, сделав несколько шагов, остановился.

Врач вошел к нам в комнату.

— Да, — сказал он.

— Я не помню, где оставил машину, — сказал мужчина. — Вы можете вызвать такси?

— Вы потеряли авто? — спросил врач.

— Я оставил его возле "Вулворта", но не помню, где "Вулворт", — сказал мужчина. — Я найду "Вулворт", если доберусь до центра. Я не знаю, куда идти.

— Мальчик вернется, — сказал врач. — Он отвезет вас в своем авто.

— Спасибо, — сказал мужчина, возвращаясь в другую комнату к жене. — Ты слышала? — спросил он ее.

— Да, — ответила она, и все слова у нее закончились.

— Подождем, — сказал он.

Вайда посмотрела на меня, я улыбнулся, поднес ее руку к губам и поцеловал.

— Давай попробуем еще раз, — сказала она.

— Хорошо, — сказал я.

Она попробовала встать снова, и на этот раз все получилось. Несколько мгновений она постояла на месте, потом сказала:

— Держусь. Пошли.

— Ты уверена, что держишься? — спросил я.

— Да.

Я помог Вайде надеть свитер. Врач смотрел на нас из кухни. Он улыбнулся, но ничего не сказал. Он сделал все, что от него требовалось, а теперь мы делали то, что требовалось от нас. Мы вышли.

Из комнаты мы выбрались в спортзал и добрели до передней части дома, пройдя по пути к выходу сквозь разные слои прохлады.

Хотя день оставался серым и пасмурным, нас оглушило светом, и все вдруг стало шумным, машинным, суматошным, нищим, убогим и мексиканским.

Будто мы просидели в машине времени, а теперь нас снова выпустили на свет.

Перед клиникой по-прежнему играли детишки — они снова бросили свои игры жизни, чтобы посмотреть на двух сощурившихся гринго, что держались, цепляясь, держались друг за друга и выходили на улицу, в мир без них.


Этюды грифельной доски | Аборт. Исторический роман 1966 года | Снова "Вулворт"