home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Мебельные этюды

В дверь здесь тоже нужно было звонить. Звонок не походил на серебряный колокольчик моей библиотеки, теперь такой далекой. В этот звонок нужно было звонить, нажимая на него пальцем. Что я и сделал.

Пришлось ждать, пока кто-нибудь ответит. Детишки не отвлекались на игру и смотрели на нас. Маленькие, грязные и оборванные. У них были странные истощенные тела и лица, по которым трудно определить, сколько мексиканским детям лет.

Ребенок, которому на вид пять, оказывается восьмилетним. Ребенку, которому на вид семь, оказывается десять. Ужас.

Подошли мексиканские мамаши. И тоже стали на нас смотреть. Глаза были совсем невыразительными, но именно так говорили нам: женщины знают, что мы — abortionistas.

Затем дверь в клинику доктора плавно распахнулась, словно собиралась открыться точно в это время, — нас встретил сам доктор Гарсия. Я не знал, как он выглядит, но понял, что это он.

— Прошу вас, — сказал он, жестом приглашая нас внутрь.

— Спасибо, — сказал я. — Я только что звонил вам по телефону. Я друг Фостера.

— Я знаю, — спокойно сказал он. — За мной, прошу вас.

Врач был маленького роста, средних лет и одет, как врач. Клиника у него была просторная, прохладная, много кабинетов, лабиринтом уводивших в глубину, о которой мы ничего не знали.

Доктор привел нас в маленькую приемную. В ней было чисто — современный линолеум и современная врачебная мебель: неудобная кушетка и три стула, на которых никак не устроиться.

Обстановка здесь такая же, как и в кабинетах американских врачей. В углу — высокое растение с большими плоскими и холодными зелеными листьями. Листья ничего не делали.

В приемной уже сидели люди: отец, мать и молоденькая дочь-подросток. Очевидно, она имела отношение к новенькому автомобилю, стоявшему у входа.

— Прошу вас. — Врач показал на два незанятых стула. — Скоро, — мягко улыбнулся он. — Подождите, прошу вас. Скоро.

Он ушел по коридору в другую комнату, которой нам не было видно, оставив нас с этими тремя людьми. Они не разговаривали, и во всем здании стояла странная тишина.

Все нервно посматривали друг на друга — так бывает, когда время и обстоятельства доводят нас до запрещенных операциий в Мексике.

Отец был похож на банкира из маленького городка в долине Сан-Хоакин, а мать — на женщину, увлеченная общественной деятельностью.

Хорошенькая и очевидно неглупая дочь ждала аборта и не знала, что делать со своим лицом, поэтому все время улыбалась в пустоту — быстро и резко, как лезвием ножа.

Отец выглядел сурово — будто собирается отказать кому-то в кредите, а мать — смутно возмущенно, словно кто-то рискованно пошутил на званом чае Общества друзей де Молэй.

Дочь, несмотря на тугое расцветающее женское тело, была слишком молода для аборта. Ей следовало заниматься чем-то другим.

Я перевел взгляд на Вайду. Она тоже выглядела слишком юной для аборта. Что мы все здесь делаем? Ее лицо все больше бледнело.

Увы, невинность любви — просто нарастающее физическое состояние, ее не формируют наши поцелуи.


Телефонный звонок из "Вулворта" | Аборт. Исторический роман 1966 года | Мой первый аборт