home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



24

Определение реальности; смысл существования; природа Вселенной.

Философские теории рукава, касающиеся этих вопросов, отличались такой же многочисленностью и разнообразием, как и разумные существа, населяющие его. Они охватывали широкий спектр взглядов от обратного платонизма Тойфеля («существует то, что ты видишь, и, может быть, немножко больше»), через радикальный прагматизм космических мантикоров с Тристана («реально то, что я сочту таковым») и далее, к закону неделимости, по которому живет ульевая цивилизация мирмеконов Декантила («Вселенная есть единое целое, и бессмысленно говорить о функциях ее составных частей»).

Насчет своих взглядов Дари не сомневалась: Вселенная существует реально, а если кто-то думает иначе, пусть лечится у психиатра. То, что происходило сейчас, наверняка было объективной реальностью.

Но сможет ли понять эту реальность живое органическое существо, разум и логические способности которого подвержены воздействию бури гормонов, ферментов и прочей требухи?

Это был вопрос гораздо более тонкий. Сама Дари была склонна ответить на него отрицательно. Если для этого нужен хороший пример, достаточно было взглянуть на недавние события.

Возьмем вчерашний день. По возвращении на «Эребус» с Дженизии, объективная Вселенная представлялась ей местом старым, потрепанным и жалким, утомленное настоящее безрадостно тащилось в бесцельное будущее.

Ее укачали волны изнеможения, растерянности, гнева, сменившиеся, наконец, ленивым безразличием.

Ну а теперь? Днем позже? Двенадцать часов глубочайшего сна, и вот уже кровь играет в ее жилах. Она подкрепилась трапезой, достойной великана, и обнаружила, что, пока она спала. Вселенная сильно изменилась. Сегодня она сверкала и переливалась огнями, как давно потерянные сокровища Джестина.

И она сама тоже светилась.

«Эребус» медленно и плавно выбирался из глубин Свертки Торвила. Дари сидела бок о бок с молчаливым Хансом Ребкой и любовалась открывающейся панорамой. Ребка был раскованнее, чем обычно. Наверное, этому способствовали расстилавшиеся перед ними красоты. Они менялись каждую секунду: то огненное дымчато-красное море, озаренное брызгами крутящегося фейерверка из крошечных спиральных галактик, которые кружились в миллион миллиардов раз быстрее, чем настоящие, а через мгновение все окутывал непроницаемый мрак, темнота, которую, кажется, можно было пощупать. В это время зрение сменилось осязанием. Корабль скользил сквозь бездну с прерывистыми содроганиями, заставлявшими тело Дари трепетать. Нечто невидимое ласкало ее кожу… изнутри, нежными и опытными, чувственными пальцами.

— Макроскопические квантовые состояния, — лениво заметил Ханс Ребка и махнул рукой в сторону броуновского движения на мониторе. — Но они становятся все меньше. Еще несколько минут, и мы придем к нормальному масштабу.

— М-м, — интеллектуальная часть Дари кивнула и попыталась принять умный вид. А все остальное, глупое, ухмыляясь, млело от наслаждения чувственными радостями мира. Просто непозволительно было, чтобы что-то доставляло такое удовольствие. Неужели он не чувствует того же, что она? Нет, у этого мужчины явно что-то не в порядке.

— Согласно дульсимеровскому маршруту, — продолжал Ребка, — это наша последняя встреча с макросостоянием. Еще несколько минут, и Грэйвз придет в норму. Он уже чувствует себя лучше, просто из-за того, что владеет информацией о себе.

— Угу. — Если бы водить сюда, в эту часть Свертки, туристические корабли и останавливать их здесь на несколько часов, можно было бы сколотить целое состояние. Если бы кто-нибудь смог долго выдержать такое удивительное блаженство… И самой быть на этом корабле… в каждом полете…

— Эй! — Он уставился на нее. — Что это у тебя такой довольный вид? Я-то думал, что ты сегодня будешь в унынии, а у тебя рот до ушей.

— А-а… — Дари посмотрела ему в глаза и внесла поправку в свои размышления. Надо возить сюда туристок, а не туристов.

Но щекочущее ощущение внутри уже стихло, и она наконец смогла заговорить.

— А почему бы мне не улыбаться? Мы нашли зардалу, спаслись с Дженизии, и у нас с собой живой детеныш зардалу для доказательства Совету, мы на пути домой. Разве нечему радоваться?

— Нам — да. Грэйвзу, Талли и мне. А тебе — нет.

— Ханс, ты что, снова собираешься пороть эту чушь насчет меня и Луиса Ненды… Он только пытался объяснить, что они собираются сделать с «Поблажкой». Я уверена, что именно это. А потом, когда я не стала слушать, он положил руку…

— Это неважно. Мы знаем, что случилось с «Поблажкой». Пока ты спала как убитая, Каллик обнаружила план полета в закрытом файле резервного компьютера «Эребуса». Ненда и Атвар Ххсиал направляются на Жемчужину за кораблем Ненды.

Дари на мгновение замолчала. Она надеялась в недалеком будущем тоже побывать на Жемчужине, но сейчас упоминать об этом не стоило.

— Ну, а если ты думаешь, что моя улыбка относится к Ненде…

— И думать об этом забыл.

Он думал, в этом-то Дари была уверена… Слишком уж быстро он ответил ей. Она начинала узнавать Ханса Ребку гораздо лучше, чем кого бы то ни было.

— Я не волнуюсь из-за тебя и Ненды или тебя и еще кого-либо. — Маска лени и равнодушия слетела с его лица. — Я беспокоюсь о тебе, и только о тебе. Ты ведь летела сюда не из-за головоногих. Я это знаю.

— Я хотела быть с тобой.

— Чепуха. Ну, может быть, немножко из-за этого, мне приятно так думать. Но главным образом ты хотела найти Строителей.

Да, она хотела именно этого! Трудно теперь припомнить, но он точно назвал побудительную причину ее отъезда с Врат Стража. Хотела она этого или нет, но он тоже начал узнавать ее лучше, чем кто-либо и когда-либо. Поток взаимопонимания тек в обе стороны, как в сообщающихся сосудах. Это длится всего лишь год. Как же хорошо они будут знать друг друга через сто лет?

— И теперь, — продолжал он, — ты возвращаешься домой с пустыми руками.

— Чушь! У меня появился для размышлений новый артефакт. И какой! Свертка Торвила — создание Строителей, самое необычное из всех виденных нами.

— Может быть. Но я могу процитировать некоего профессора с Врат Стражника: «В моей жизни не было ничего интереснее артефактов Строителей… пока Строители были от нас скрыты. Но когда повидаешь разумные создания Строителей и поймешь, что появился шанс увидеть самих Строителей, прошлое уже не имеет значения. Никакому артефакту не сравниться с этим». Помнишь, кто это сказал?

Это был риторический вопрос. Дари предпочла промолчать. И снова поглядела на экраны. В черноте небес забрезжил слабый свет. Перед ними разворачивалось зрелище галактического рукава, настоящего, такого, каким он должен выглядеть, не искаженный ни полосами сингулярности, ни квантовой рябью, ни химерами Торвила. Должно быть, они были уже на выходе из Свертки.

— Но ты сейчас не ближе к Строителям, чем была год назад, — не унимался Ребка. — В каком-то смысле даже дальше. Когда на Жемчужине и на Ясности мы имели дело с созданиями Строителей, ты думала, что Тот-Кто-Ждет и Посредник знают ключ к истинным планам и намерениям Строителей. А теперь мы обнаружили, что Опекун и Хранитель Мира полностью согласны друг с другом, но вовсе не согласны с другими созданиями. Это путаница, это каша, и ты должна быть разочарованной и несчастной.

Дари совершенно не чувствовала себя ни несчастной, ни разочарованной. Да, у нее были вопросы, и не один десяток, но на этом стоит мир.

Она ласково улыбнулась Хансу Ребке… а может, она улыбалась этому теплому ощущению в себе? Наверное, и тому, и другому.

— Конечно, Опекун и Хранитель Мира во всем согласны друг с другом. Чего же еще ждать от них, если они принадлежат к одной и той же системе. Они — единое создание, существующее в смешанном квантовом состоянии, совсем как Жжмерлия. Но в их случае этот эффект действует постоянно. — Когда Ребка резко повернулся и удивленно поглядел на нее сверху вниз, она продолжила: — Ханс, за последний год я больше узнала о Строителях и их созданиях, чем довелось кому-либо. И знаешь что? Каждый новый клочок информации запутывал все еще сильнее. Таким образом, встает главный вопрос: если все создания Строителей серьезны, деятельны, не способны лгать и если они заняты осуществлением планов своих создателей, почему же все так запутано?

Ее вопрос звучал так же риторически. И ее скорее расстроило бы, если бы Ханс Ребка попытался что-то сказать по этому поводу. Она решила опробовать на нем собственную гипотезу, которую она опишет, когда вернется на Врата Стражника. Их отъезд из научно-исследовательского института нельзя было назвать триумфальным. Она рассмеялась над собой. Триумфальным? Профессор Мерада ломал руки и стонал по поводу каталога артефактов, у Гленны Омар шея была намазана мазью от ожогов и перевязана, Кармина Голд рассылала возмущенные сообщения Совету Альянса… Нет, следующая статья, представленная Дари Лэнг, должна быть по-настоящему хорошей.

— Я скажу тебе, Ханс, почему мы растерялись. Создания Строителей обладают невероятной физической мощью, это мы знаем на собственном опыте. И очень соблазнительно думать, что тот, кто обладает такой мощью, должен знать, что делает. Я больше в это не верю. Во-первых, у всех них расходятся мнения, для чего они созданы. Как такое случилось? На это есть только один разумный ответ. Они противоречат друг другу, потому что каждое создание составило собственное представление о себе.

Наше предположение, что эти машины следуют четкой программе Строителей, — чепуха. Такой программы нет… А если она есть, создания о ней не знают.

По-моему, произошло вот что. Пять миллионов лет назад Строители взяли и исчезли. Машины остались на своих местах. Как и другие артефакты, они всего лишь останки, реликвии, забытые Строителями. Но есть одна тонкость: эти создания разумны. Они сидели и ждали обещанного возвращения своих творцов, придуманного или настоящего. И пока ждали, изобрели цель, чтобы оправдать свое существование. Каждое такое создание придумало свой Великий План Строителей, в котором главную роль отводило себе. Знакомая ситуация, да? Точь-в-точь, как у людей.

И вовсе не Строители решили, что Дженизия — это особая планета, на которой они когда-нибудь обоснуются насовсем. Чего ради? Они же зародились на газовом гиганте… зачем им забавный мирок Дженизии? Это Опекун решил, что его планета особая, и установил хитроумную карантинную систему, чтобы освободить пространство от тех, кто не сможет пройти его тест на этику. Судя по всему, мы его прошли, а зардалу оплошали. Все это довольно дико, но и другие разумные создания Строителей не лучше. Тот-Кто-Ждет считает уникальным Тектон, а Посредник уверен, что самое важное место — это Ясность.

Ребка покачал головой.

— По-моему, ты неправа. Я думаю, что Строители все еще где-то рядом, но они не хотят, чтобы мы их искали. По-моему, они попытались заключить зардалу на Дженизии, но те сбежали и вышли из-под контроля. Великое Восстание позаботилось о зардалу, они больше не представляют угрозы. Но теперь Строителей тревожим мы. Вдруг и мы тоже выйдем из-под контроля? Мне кажется, Строители нас боятся.

Дари нахмурилась. Он, казалось, не понимал, что не должен прерывать логику будущей статьи, которая возникала на его глазах.

— Ханс, ты такой же самоуверенный, как и эти создания. Ты пытаешься представить дело так, чтобы показать нашу значимость. Ты хочешь, чтобы Строители считались с нами, и не можешь принять мысль о том, что мы им безразличны, что они не знают о нашем существовании. В их раскладе мы несущественны.

Она остановилась передохнуть, и он вставил вопрос:

— Ладно, если ты такая умная и компетентная, ответь: где Строители сейчас?

— Не знаю. Они могут быть где угодно: в центре галактики, за миллионы световых лет отсюда, в свободном космосе или вообще в каком-то ином месте, о котором мы ничего не знаем. Это не влияет на ход моих рассуждений.

— Хорошо. Допустим они ушли. Какая роль уготована нам?

— Я уже сказала тебе. — Дари схватила его за руку. В статье этого, правда, не делают, но неважно. — Никакой! То есть абсолютно. Мы для Строителей совершенно не важны. Им все равно, что мы делаем. Они создали свои разумные творения и удалились. И артефакты им тоже не интересны. Это для нас они нечто великое, а для них просто хлам, ящики, брошенные в пустом доме.

Строителей не интересуют ни люди, ни кекропийцы… никто в этом рукаве. Не интересен ты. Не интересна я. С этим трудно смириться, некоторые люди не примут этого никогда. Строители не враги нам. И не друзья. Мы им не дети, не пугающие наследники, они из нас не воспитывают соратников или спутников. Строители к нам равнодушны. Им все равно, гоняемся мы за ними или нет.

— Дари, ты так не считаешь. Если ты не будешь гоняться за ними, ты… предашь дело своей жизни.

— Эй, я не говорю, что я не гоняюсь за ними… а только, что им все равно, гоняюсь я или нет. Конечно, я гоняюсь! Их создания не могут последовать за ними. Но, возможно, это удастся нам. Мы не будем ждать предложений. Люди и кекропийцы, даже зардалу, настырные типы. Каждый год мы узнаем чуть больше о каком-то одном из артефактов или находим тропку, которая позволяет проникнуть чуть дальше внутрь другого. Со временем мы поймем все. И узнаем, куда ушли Строители, и когда-нибудь отправимся за ними. Сейчас им все равно, что мы делаем или что из себя представляем. Но, возможно, они изменят свое отношение к нам, когда мы узнаем, где их искать, и последуем за ними.

Говоря это. Дари проверяла справедливость своих доводов. Можно ли публиковать их как вызов, как «безумную» идею? Возможно… ее научная репутация сыграет ей на руку. Поверят ли в них? Никоим образом. Для таких людей, как профессор Мерада, нужны факты. Доказательства. Документы. Ссылки на авторитеты. Без них ее статья будет считаться свидетельством того, что Дари Лэнг свихнулась. Она станет институтской сумасшедшей, и общество нормальных людей будет ей заказано навсегда. Разве только она очень хорошо подготовится.

Ох, какая же это должна быть подготовка!

Ей придется проанализировать современное состояние науки об артефактах. Теоретическую часть она сможет сделать, не покидая Врат Стражника. Еще она могла описать Свертку Торвила и предложить убедительные свидетельства того, что она является артефактом беспрецедентных размеров и сложности. Она могла бы организовать и организует еще одну экспедицию сюда. Но что касается остального…

Она снова принялась излагать Ребке эту программу действий. Им понадобятся новые контакты с разумными созданиями Строителей. Несомненно, на Жемчужине и на Ясности. После того, как найдется способ совершить скачок на тридцать тысяч световых лет из галактической плоскости. Естественно, им придется вернуться в Свертку и получше понять сущность этого смешанного квантового состояния — Опекун — Хранитель Мира. Применение макроскопических квантовых состояний открывало бездну возможностей, и это тоже нельзя проигнорировать. Конечно, им придется с помощью Опекуна выследить другие создания и пообщаться с ними достаточно долго, чтобы понять их назначение. Возможно, людям и кекропийцам, а также другим органическим разумным существам придется стать новыми лидерами этих созданий, найти им новую область деятельности, которая не противоречила бы их программе. И еще им придется вернуться на Дженизию, чтобы обуздать зардалу. Джулиан Грэйвз обязательно настоит на этом, что бы ни говорили другие.

Ханс Ребка слушал. Через какое-то время он глубоко вздохнул. Казалось, Дари не сознавала, что она предлагает. Она считала, что намечает план научных исследований. На самом деле это выливалось в нечто другое: долгосрочную программу развития целого рукава. Она на десятилетия вовлечет в работу все органические и неорганические разумные существа… Целые поколения столетиями будут работать не покладая рук. Даже если она и заблуждается насчет Строителей, а Ханс считал, что так оно и есть, она все равно расписывает чудовищный по грандиозности проект.

Но это ее не пугало. Он внимательно всмотрелся в ее вдохновенное лицо. Она рвалась к работе.

Можно ли ее осуществить? Он не знал. Но понимал только одно: так гладко, как кажется Дари, в реальной жизни не бывает. И еще он знал, что ни за что не станет отговаривать ее от этой попытки.

Какая же участь уготована ему? И где его место?

Ханс Ребка наклонился и взял руки Дари в свои. Она как будто не заметила этого, продолжая говорить, обрисовывать, формулировать.

Он ошибался. Неприятности не кончились, когда «Эребус» благополучно выбрался из Свертки Торвила. Неприятности только начинались.


предыдущая глава | Выход за пределы | ЭПИЛОГ