home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XVI. Преподобный Патермуфий, отшельник в Нижней Фиваиде

Все было дивно в Патермуфии. Жизнь его была цепью чудес и добродетелей. Можно даже сомневаться, чтобы все, передаваемое о нем Руфином, могло быть принято доверчиво современными слушателями, так оно необыкновенно. Но после того, как Христос сказал, что вера способна передвигать горы с одного места на другое, ничто не должно удивлять нас в святых.

Патермуфий в молодости своей соединял ужасы разбоя с идолопоклонством. Он был знаменитым вором и пребывал в бесчисленных грехах. Он не щадил даже и грабил могилы, к которым относятся с уважением и язычники.

Бог изменил его сердце приблизительно в тех же обстоятельствах, в каких обратился Апостол языков, то есть когда разбойник намеревался особенно оскорбить Бога.

Однажды ночью он при помощи особенно приспособленного механизма забрался ночью на крышу дома одной девы, посвященной Богу, с намерением проникнуть туда и унести, что будет возможно. Но Господь, охранявший служившую ему душу, не попустил ему успеть в его предприятии, желая и из него сделать Своего служителя. Разбойник протрудился большую часть ночи; но его усилия ни к чему не вели, и он так сильно устал, что в изнеможении заснул наконец на крыше. Во время его сна ему явился во сне величественный муж, упрекал его за его грабежи и убийства, уговаривал его начать новую, добродетельную жизнь и показал ему великое число иноков, настоятелем которых ему предстояло сделаться. Когда он проснулся, он почувствовал себя в настроении столь отличном от всего, чем жил раньше, что как бы не узнавал себя. И в эту минуту дева, дом которой он хотел ограбить, явилась к нему, спросила у него, кто он и что он тут делает.

В своем смущении он даже не сумел ей ответить. Но, немного придя в себя, просил ее указать, где христианская церковь.

Дева поняла, что во всем этом есть что-то необыкновенное. Она сказала ему следовать за собою и повела его в церковь, где представила его священникам.

Разбойник бросился перед ними на колени, умоляя принять его в число верующих. Но имя его так прогремело злодеяниями, что они опасались, не скрывается ли за его поступком какое-нибудь дурное намерение. И они не хотели верить его смирению.

Но настойчивость его просьб уверила их наконец в его искренности. Они начали учить его и преподали ему на первый раз слова псалма: «Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых». Много предметов для размышления нашел Патермуфий в этих словах. Пробыв три дня со священниками, он удалился в пустыню, чтобы на досуге сокрушения души обдумать свою прежнюю жизни. В пустыне он оставался долго; днем и ночью молился и плакал и сопровождал молитву строгим воздержанием.

К этому времени относится искушение, о котором рассказывает Руфин. Демон, зная, как он был жаден до золота и серебра, показал ему большое сокровище, зарытое в земле, уверяя, что оно спрятано фараоном. Но Патермуфий, сердце которого было вполне исполнено благодатью, мужественно ответил ему: «Пусть погибает с тобой твое золото, зловредный дух!»

После такого начала покаяния он вернулся в церковь, где священники, видя, насколько он воспользовался их первым наставлением, дали ему другие, более пространные. Они хотели удержать его у себя. Но он из послушания лишь неделю пробыл у них; и затем, следуя призыву Божию, которому они не противились, уединился совсем в пустыне.

Коприй, о котором пойдет речь дальше, говорил, что Патермуфий первый поселился в своей пустыне.

Жизнь, которую он вел, была постоянным упражнением в самых тяжких трудах покаяния. Он провел семь лет в этих очистительных подвигах, после чего Господь по Своему бесконечному милосердию стал посылать ему сверхъестественные дары, которые сделали из него чудотворца.

Он знал наизусть почти все Священное Писание. Не имел другой пищи, как ту, которую посылали ему с неба. Всякое воскресенье после молитвы он находил перед собой хлеб, который не приносил ему ни один человек и который он съедал с великим благодарением, не принимая никакой пищи всю прочую часть недели. Таким образом Бог освобождал его от всякого попечения о жизненных нуждах, чтобы у него не было иного дела, как созерцать Божественное совершенство.

Хотя человек, столь облагодатствованный, мог бы выступить на общественное служение, но он хотел, чтобы Бог явил ему Свою Божественную волю. Тогда он стал показываться немного народу, который мог ловить лучи его святости, скрываемые им дотоле во тьме пещеры. У него образовалось вскоре большое количество учеников. Одни переселились жить к нему в пустыню; другие, не покидая местожительства, пользовались его советами и подчинялись им. Таким образом Патермуфий делил свое попечение между пустыней и окрестными селениями, где у него были ученики, которых он иногда навещал, чтобы наставлять их. Он одел в иноческое платье тех, которые последовали за ним в пустыню. В числе их был Коприй. Платье это состояло из туники толстой льняной материи, капюшона и мантии из козьей кожи.

Так как он был очень прилежен к подвигу погребения мертвых и так как старался, чтобы они были прикрыты одеждой, в которой он их хоронил, то это дало повод одному из его учеников обратиться к нему с особой просьбой. Этот ученик сказал ему, что он желает, чтобы по смерти его учитель сам спрятал его тело. Патермуфий обещал и сказал ему даже, что он так хорошо завернет его, что даже, будучи мертвым, он изъявит ему свое удовольствие.

Вскоре ему пришлось сдержать свое слово. Ученик этот умер. Преподобный исполнил свое обещание и спросил покойника, так ли он сделал. На это мертвец ответил ясным голосом, так что все могли слышать: «Ты удовлетворил меня, отче, твое предсказание исполнено». Это чудо чрезвычайно всех изумило, а Патермуфий, боясь искушения тщеславия, удалился скорее в пустыню.

Усердие, с которым он относился к делу спасения своих учеников, дало ему случай в одной встрече совершить самое необыкновенное чудо, за достоверность которого ручается передающий о нем Руфин. Он как-то вышел из своего уединения, чтобы посетить находившихся под его руководством иноков. По дороге Господь возвестил ему, что один из них должен умереть и что он находится при последнем издыхании. Между тем солнце закатывалось, и он опасался, что ночь застанет его прежде, чем он дойдет, и что он не застанет ученика в живых. В этом трудном положении он стал молиться Богу, чтобы ему дойти туда прежде, чем зайдет солнце. Но больной умер до его прихода.

Можно сказать, что если Господь не услыхал его молитвы, то лишь для того, чтобы сотворить великое чудо. Патермуфий, видя своего ученика бездыханным, подошел к нему, поцеловал его и сказал: «Что предпочитаешь, сын мой: расстаться ли с нами, чтобы быть с Иисусом Христом, или жить еще в этом смертном теле?» Жизнь вернулась усопшему на несколько мгновений, и он ответил: «К чему, отче, призываешь ты меня из другой жизни? Мне гораздо радостнее быть с Иисусом Христом, и ничто не заставляет меня желать быть на земле». «Тогда, — сказал ему Патермуфий, — почивай в мире и молись за меня». В ту же минуту отшельник опустил голову и успокоился сном праведника.

Посетив однажды одного из своих учеников, он застал его очень больным. Кроме того, совесть его была неспокойна, так что он страшился смерти.

— Вижу, — сказал ему Патермуфий, — что ты не приготовился к последнему переходу и что твоя совесть упрекает тебя за нерадивое служение Богу. Вот почему ты так страшишься этого великого пути.

— Умоляю тебя, — ответил больной, — помолиться Богу, чтобы Он дал мне еще немного времени исправиться от моих недостатков.

— Как, — ответил Патермуфий, — ты просишь временного покаяния, находясь на конце жизненного пути, а на что употреблял ты время, которое было доселе? Кто тебе мешал тогда исцеляться от язв твоей души? А ты не только этого не делал, но прибавлял к прежним новые грехи.

Больной все продолжал заклинать учителя, чтобы он испросил у Бога отсрочку. Наконец Патермуфий сказал ему, что, если он имеет намерение исправиться, Бог на некоторое время продлит его жизнь. Став на молитву, он, окончив ее, прибавил: «Бог дарует тебе еще три года жизни с условием, что ты ими воспользуешься для покаяния и исправления». Затем он взял его за руку, поднял его с постели, и тот почувствовал себя настолько здоровым, что последовал за ним в пустыню.

По прошествии трех лет Патермуфий отвел его на то самое место, где он его взял. Но он настолько изменился, что его можно было принять за Ангела. Когда собралась братия, преподобный, поставив его посередине, повел беседу, длившуюся всю ночь, о различных духовных предметах и особенно о совершенном исправлении своего ученика. Этот последний начал засыпать и вскоре успокоился мертвым сном. Тогда совершили церковное поминовение, и Патермуфий, схоронив его, вернулся в свое уединение.

Коприй рассказывал обо всех этих происшествиях Руфину и его спутникам. Он передавал ему также о нескольких других чудесах. Но во время рассказа один из странников, не придавая этим рассказам веры, задремал и внезапно увидал во сне книгу, написанную золотыми буквами, в руках Коприя и около него величественного старца, который сказал ему строгим голосом: «Почему не слушаешь ты со вниманием, что он говорит, и почему допускаешь ты себя до дремоты недоверием к его словам?»

Тогда он проснулся и в смущении рассказал своим спутникам на латинском языке о бывшем ему видении.

Касьян говорит о другом отшельнике, также носившем имя Патермуфий. Его не надо смешивать с тем, о котором только что шла речь. То, что о нем рассказывают, заслуживает скорее удивления, чем подражания. И на его поступок надо смотреть как на один из необыкновенных примеров, которые можно одобрить, лишь признавая в них особое внушение от Бога.

У этого Патермуфия был единственный сын восьми лет. Он желал удалиться с ним в один из египетских монастырей, ни имя, ни место которого неизвестны. Он долго стоял у дверей, прежде чем его туда допустили, и был принят с величайшими трудностями, потому что там не было обычая принимать таких молодых детей. Когда оба они поступили в монастырь, авва монастыря захотел испытать добродетель отца, чтобы очистить его от всякой родственной привязанности, чтобы он весь был проникнут самоотвержением и достиг духовного совершенства. Он удалил его от его сына, заботу о котором он поручил другим братьям; приказал также, чтобы его плохо одевали и чтобы с ним обращались настолько дурно, насколько позволял его юный возраст. Он появлялся перед отцом не иначе как в лохмотьях, и часто его наказывали в присутствии отца.

Тут была мука, пронзавшая все сердце. Но этот отец не только не выразил печали и неудовольствия, но кротко выносил это ужасное испытание, принося себя ежедневно в жертву Богу.

Наконец авва, чтобы окончательно убедиться в его добродетели, представился однажды настолько раздраженным против ребенка, что, как бы не в силах выносить его, приказал отцу бросить его в реку. Отец тотчас схватил ребенка и побежал с ним к реке, как бы забывая, что он губит своего собственного сына, и внушая себе, что у аввы есть важные соображения, внушенные ему свыше, которые заставляют ему дать странное приказание.

Он уже собирался бросить мальчика в воду, когда другие иноки, которых авва нарочно послал заранее к реке, помешали ему в его намерении. А Бог вскоре открыл авве, что послушание Патермуфия сравнялось с послушанием Авраама. Вскоре затем авва, чувствуя приближение смерти, указал на Патермуфия своим инокам как на своего преемника, потому что он не мог дать им лучшего настоятеля, как такого человека, который возвысился до столь дивного послушания.

И это не единственный пример необыкновенного послушания, сохранившийся в летописях иночества.


XV. Авва Пафнутий и св. Таисия | Пустыня. Очерки из жизни древних подвижников | XVII. Коприй, авва в Нижней Фиваиде