home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 9.

Моя первая команда

Первым, кого я увидел в кают-компании "Циклопа", был коммандер Джекки Слотер. После громогласного приветствия он предложил мне выпить, а потом в своей обычной манере, добродушно, шумно и весело, изложил мою программу на следующие несколько недель. "Р-555" находилась в Кэмпбелтауне, и я должен был принять командование у Джереми Нэша. Обычно на передачу дел дается два-три дня. Мне на это отвели неделю, поскольку я был бывшим резервистом, а "Р-555" - старой американской посудиной, весьма отличавшейся от лодок, на которых мне доводилось бывать. Так совпало, что командир флотилии капитан Эдварде намеревался на следующее утро нанести прощальный визит в Кэмпбелтаун, и мне было приказано прибыть на старый голландский эсминец "Z-5" в 9.30, чтобы отправиться вместе с ним.

Утром, когда мы вышли в море, дул свежий юго-западный ветер. Даже в защищенной со всех сторон бухте имеющий маленькую осадку эсминец качало весьма ощутимо. Когда мы миновали Пладду и взяли курс на Кэмпбелтаун,. эсминец начало швырять с утроенной силой. Я почувствовал приближение приступа морской болезни. Не желая, чтобы капитан Эдварде заметил мою слабость, я выбрал самый укромный уголок на палубе и простоял там все время до входа в гавань Кэмпбелтауна. Там, слава богу, было спокойно. На причале нас встретил коммандер Корфилд-Дженкс, здешний командир подводников, явившийся приветствовать своего командира, чтобы в последний раз показать ему местные военно-морские объекты. Я браво доложил о своем прибытии и узнал, что, как я и ожидал, лодка находится в море на очередной тренировке и вернется только к вечеру. Тогда я с большим удовольствием отправился в долгую уединенную прогулку по берегу. Незадолго до шести часов я вернулся на причал. Первыми с учений возвращались надводные корабли. Это были траулеры, а также паровые и моторные яхты, переоборудованные во время войны и ставшие военными кораблями. На них были установлены гидролокаторы, и офицеры и нижние чины выходили в море, чтобы получить опыт обнаружения вражеских подводных лодок. Я посмотрел, как они швартуются у причалов, а потом снова обратил все внимание на вход в гавань, ожидая, что появятся субмарины.

"Р-555" пришла первой. Описав широкую дугу, лодка приближалась к причалу и выглядела очень внушительно. Я сразу заметил, что она значительно больше и быстроходнее, чем все старые лодки класса Н, из которых состояла 7-я флотилия. Матросы уже стояли на палубе, готовясь выполнить привычные обязанности по швартовке. На мостике я разглядел высокую, подтянутую фигуру Джереми Нэша. Командир старался подойти в месту швартовки красиво. Он заблаговременно остановил дизели, и лодка по инерции скользила по воде до тех пор, пока не оказалась напротив причала. Здесь он использовал электродвигатели, и лодка замерла в нескольких футах от причала и строго параллельно ему. На причал полетели швартовные концы, и через несколько минут лодка стояла у причала.

Джереми отдал приказ:

- Стоп, машина! - после чего с улыбкой посмотрел на меня: - Привет, Тедди. Не ждал тебя до завтра. Поднимайся на борт!

Я прошел по узким сходням и шагнул на палубу, ожидавший здесь юный младший лейтенант впервые отдал мне честь, как командиру субмарины. Я так расчувствовался, что не сразу вспомнил, что должен ответить на приветствие.

Носовой люк был открыт. Чувствуя на себе любопытные взгляды находившихся на палубе моряков, я спустился вниз и обнаружил, что попал в отсек резервных торпед. У подножия трапа меня ждал улыбающийся, рыжеволосый Джереми Нэш. После теплого приветствия он повел меня в расположенную в корме кают-компанию, чтобы представить своему, точнее, уже моему старшему помощнику Фитцжеральду. Это был высокий светловолосый юноша, обладавший приятным, по-мальчишески улыбчивым лицом.

- Как поживаете, сэр? - спросил он, и я внезапно почувствовал себя самозванцем.

Меня еще никогда не называл "сэр" ни один офицер. Здесь же я был командиром, и мне подчинялся этот лейтенант, кадровый моряк, который уже в силу этого обстоятельства имел все основания командовать мной, даже если я служил на подводном флоте несколько дольше, чем он.

Джереми извлек из шкафа бутылку джина. Фитцжеральд, извинившись, отправился в корму, чтобы проследить за пуском главных двигателей для зарядки батарей. Тем временем в кают-компании начали появляться новые лица.

- Входи, штурман, и познакомься со своим новым капитаном!

Я пожал руку Тейту, застенчивому темноволосому младшему лейтенанту, обладавшему мягким выговором, свойственным уроженцам Новой Зеландии. Пока Джереми наполнял стаканы, послышалось гудение, и лодка начала слегка вибрировать: заработали дизели, началась зарядка батарей. Вскоре в кают-компанию вернулся Фитцжеральд вместе с Эллисом - тем самым младшим лейтенантом, который первым приветствовал меня на палубе. Нас представили друг другу, и мы беседовали до тех пор, пока не появился стюард, чтобы накрыть стол к ужину.

* * *

Мы сразу решили, что неделя для передачи дел не нужна, а то, что я являюсь бывшим резервистом, здесь роли не играет. Было решено завершить все работы за четыре дня. Первые два дня Джереми будет сохранять статус командира, а следующие два дня он будет находиться рядом, дабы убедиться, что я владею ситуацией. В процессе выполнения обычных дневных тренировочных упражнений мы вместе облазили все уголки лодки, и я получил возможность в деталях ознакомиться со всеми особенностями ее конструкции и оборудования. В конце четвертого дня мы отправили сообщения, что я принял командование, после чего Джереми собрал вещи и отбыл на "Циклоп".

* * *

На пятый день утром, было без пяти минут восемь, я поднялся на мостик капитаном собственного корабля. Непередаваемое ощущение! Утро было очень холодным, еще не совсем рассвело.

- Доброе утро, сэр, - приветствовал меня Фитцжеральд.

- Доброе утро, номер один, - ответил я, стараясь не выдать охватившие меня чувства. Чтобы скрыть выражение своего лица, я задрал голову и посмотрел на небо. Оно оказалось серым и весьма мрачным.

- Все на борту, сэр, - как положено, доложил Фитцжеральд, - носовой люк и люк машинного отделения задраены, главные двигатели готовы к запуску, горизонтальные рули проверены, рулевое устройство проверено, телеграфы проверены.

Я подошел к ограждению мостика, поднялся на ступеньку и облокотился о поручни: мне показалось, что иначе помощник непременно заметит, как у меня дрожат руки. Из переговорного устройства донесся набор звуков, который Фитцжеральд немедленно перевел как сообщение о полной готовности.

- Прекрасно, - сказал я, - тогда командуйте отдать концы.

- Отдать носовой конец! - приказал Фитцжеральд и вслед за этим: Отдать кормовой конец!

Когда швартовные концы с лязгом втянули на корабль, я оглянулся, проверяя, что мне ничто не помешает отойти от причала. Одна из субмарин класса Н как раз выполняла разворот, через несколько минут путь будет свободен. Стоящая впереди меня лодка тоже отходила от причала. Нужно уходить, иначе мне придется ждать, пока она пройдет. Я начал отдавать приказы, обычные при отходе корабля от причала, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Нижний чин, стоящий у телеграфа, повернул рукоятку, где-то внизу негромко откликнулся колокольчик, и в тот же момент Фитцжеральд слегка обеспокоенным голосом проговорил:

- Подчиняться телеграфу, сэр?

Это означало, что я забыл передать важный приказ в машинное отделение.

- Да, конечно, подчиняться телеграфу, - поспешно сказал я, страшно разозлившись на свою забывчивость и моментально почувствовав себя некомпетентным. Чтобы загладить неловкость, я тут же отдал следующий приказ: - Рулевой, 30 градусов право на борт.

Небольшая вибрация возвестила о том, что заработал левый гребной винт. Оглянувшись, я мог видеть создаваемую им волну. Мы двинулись к выходу из бухты.

В этом конце бухты волны весело бежали к противоположному берегу. Чтобы выполнить поворот, следовало развернуть корму как можно ближе к мелководью, после чего повернуть почти на месте. (Следует отметить, что на дизелях нельзя отработать назад, поэтому все сложные движения в условиях ограниченных акваторий выполняют на более маневренных электродвигателях. Если вы не имеете опыта управления кораблем и поэтому используете больше мощности батарей, чем необходимо, вы станете не слишком популярной личностью в машинном отделении. Ведь все, что потеряно днем, придется компенсировать за счет более длительной зарядки ночью.) Я страшно переволновался, но сложный маневр был выполнен, и мы легли на курс к первому бакену и началу подходного канала. Примерно в кабельтове перед нами поворачивала влево "Н-33", беря курс на линию буев, отмечавших выход в открытое море. За нами маневрировали еще две лодки. Я не менял курс, пока мы не оказались на правой стороне канала, потому что не забыл, как двумя годами ранее нас здесь выбросило на мель на "Н-28". День, который мы провели на виду у берега, был одним из самых неприятных в моей жизни.

Швартовные концы уже были убраны на свои места. Матросы по одному забирались с палубы на мостик и спускались в боевую рубку. Эллис, руководивший носовой швартовной партией, поднялся последним и доложил, что все закреплено и готово к погружению. Оставалось надеяться, что он не ошибается, потому что канат, тянущийся за лодкой в море, во время погружения может наделать много бед, к примеру намотавшись на винт или горизонтальный руль.

На траверзе маяка Даваар мы легли на курс к району учений.

- Штурман, курс? - спросил я, когда мы миновали Килбреннан-Саунд.

- Курс 78 градусов, сэр. - У Тейта ответ был готов.

- Хорошо, рулевой, курс 78 градусов.

Когда лодка легла на курс 78 градусов, я снова наклонился к переговорному устройству:

- Пост управления, приготовиться к переходу на нижнее рулевое управление.

- Все готово, сэр.

- Перейти на нижнее рулевое управление, курс 78 градусов.

Получивший передышку рулевой на мостике отправился вниз. А я сказал Тейту, что тоже собираюсь пойти вниз и позавтракать. Он остался на мостике, получив распоряжение позвать меня, когда до района учений останется одна миля. Я еще раз посмотрел по сторонам. День был таким же унылым, как утро. Далеко впереди над беспокойным морем неясно вырисовывались холмы Аррана. Вслед за нами виднелись другие субмарины, направлявшиеся в разные районы учений. Удостоверившись, что все вокруг спокойно, я спустился вниз и присоединился к остальным офицерам, отдававшим должное яичнице с беконом. Пока все идет нормально.

Когда в кают-компанию явился матрос и доложил, что до места назначения осталась одна миля, я вернулся на мостик и приказал снизить скорость и выбросить буи. Мы буксировали за собой на конце длинного линя три маленьких сигнальных буя оранжевого цвета, чтобы инструкторы, обучающие операторов гидролокаторов, могли зрительно фиксировать наше местоположение. Второй рулевой выбросил буи в подветренную сторону и вытравил линь, чтобы они переместились за корму. При этом он внимательно следил за натяжением линя, чтобы образовавшаяся петля не опутала гребной винт или кормовые горизонтальные рули. В условиях волнения, пусть даже умеренного, эта работа требовала изрядного опыта. Теперь нас догонял адмиралтейский траулер. Это был корабль, для которого мы должны были поработать заводной мышкой: на нем проходили обучение операторы гидролокаторов. Он просигналил нам инструкции: время погружения и требуемый курс. Мы заняли свои места и перешли с дизелей на электродвигатели. Я дал команду сигнальщику просемафорить "Готов!", и через несколько секунд на мачте траулера подняли большой черный флаг. Это был сигнал для нас погружаться.

- Все вниз! - сказал я.

Мое сердце колотилось так, что я опасался, как бы его стук не услышали окружающие, но я очень старался казаться спокойным. Тейт и сигнальщик ушли вниз. Я наклонился к переговорному устройству и сказал:

- Черный флаг поднят. Время пошло.

Затем я тоже спустился в люк, нажал кнопку ревуна, закрыл и задраил люк и спустился с нижней ступеньки трапа в пост управления, когда стрелка глубиномера подползла к отметке 10 футов.

- Закройте нижнюю крышку. 80 футов. Поднять перископ!

Первым делом я убедился, что буи плывут за кормой и их хорошо видно. Они весело подпрыгивали на волнах. Когда мы миновали отметку 32 фута, перископ ушел под воду, и я больше не видел ничего, кроме зеленой воды.

- Убрать перископ.

Мы медленно погружались в глубину. 40 футов, 50, 70... На отметке 80 футов лодка выровнялась. Все шло нормально.

Так для меня снова началась работа, которая стала привычной, когда двумя годами ранее я был младшим офицером в этой учебной флотилии: каждое утро - выход из гавани, переход в район учений, погружение на 80 футов, всплытие после двух нудных часов под водой, снова погружение, всплытие... И так шесть дней из семи. Иногда монотонная рутина прерывалась случайностями, которые вызывали общий хохот или добавляли нам седых волос.

Как-то раз во время погружения боевую рубку начало затапливать, потому что была оставлена открытой заслонка переговорного устройства - голосовой трубы. Во всех британских субмаринах голосовая труба ведет с мостика непосредственно в пост управления, и, если не закрыть заслонку на мостике, ничего существенного не произойдет, так как заслонка в посту управления при погружении всегда закрыта. Одной из многочисленных особенностей "Р-555" было наличие ответвления голосовой трубы, ведущего в рубку. Я забыл закрыть заслонку на мостике, а сигнальщик - ту, что в рубке. Итог - затопление. Это само по себе было довольно неприятно, а тут еще неожиданно полетело крепление якоря, и якорная цепь вытянулась во всю длину. С такой нештатной ситуацией я раньше не сталкивался. Это происшествие показалось мне очень забавным: субмарина плывет под водой, в боевой рубке плещется море, буйки тянутся за кормой, приплясывая на волнах, а якорь болтается где-то внизу, свисая на длинной цепи, как часовой маятник. Понимаю, что вел себя глупо, но не смог сдержаться и расхохотался, а когда отсмеялся, приказал Фитцжеральду всплывать.

В другой раз мы всплывали с большой скоростью для учебных стрельб, и механик, управляющий клапанами, регулирующими продувку танков, сообщил, что не может продуть главный балластный танк номер 3, потому что клапан сломался. Мы оказались в положении, когда носовая часть корабля обладала достаточной плавучестью, а кормовая - никакой. Орудийный расчет уже распахнул крышки люков, готовясь выскочить на палубу, а корма все еще оставалась под водой. Вода плескалась возле комингса верхнего люка, готовая хлынуть в рубку, а я не решался снизить скорость, чтобы корма не опустилась еще глубже. Мы справились с ситуацией довольно скоро, но поволновались изрядно.

Был случай, когда по неизвестной мне причине крышки носовых торпедных труб остались открытыми (в этой флотилии мы выходили в море без торпед). В результате в процессе погружения обнаружился сильный дифферент на нос, из-за которого мы падали до 150 футов, прежде чем овладели ситуацией.

Должен признаться, что как-то раз, возвращаясь в гавань после учений, я по ошибке проскочил причал и врезался в ряд смэков[15], аккуратно поставленных борт к борту перед нами. Шума получилось неприлично много, и я решил, что моя карьера командира субмарины подошла к позорному концу. Когда мы выбрались из хитросплетения тросов и канатов и пришвартовали субмарину к причалу, я решил пойти к рыбакам и извиниться перед шкиперами за беспорядок. Они сидели за бутылкой джина и не знали, что произошло неординарное событие. Облегченно вздохнув, я стал придумывать, как обойти этот прискорбный эпизод в докладе своему командованию. Очень скоро все о нем забыли.

Моя жизнь стала значительно приятнее, когда в апреле в Кэмпбелтаун прибыл Тони Спендер на лодке класса Н, а затем Фредди Шервуд, командовавший полученной по ленд-лизу такой же, как моя, американской субмариной. Его "Р-556" прославилась непрекращающимися поломками машин и оборудования и даже получила прозвище "Неподдающаяся".

Мой экипаж постоянно менялся, что было обычным для этой флотилии. Еще до конца апреля нас покинули Фитцжеральд и Тейт. Как было заранее оговорено, они присоединились к Джереми Нэшу, получившему под командование новую субмарину класса U. Мне очень не хотелось с ними расставаться, но им на смену пришли великолепные офицеры: Джефф Стюарт на должность старшего помощника и Брайан Миллз на должность штурмана. Мы настолько хорошо сработались, что я решил обратиться к командованию с просьбой направить их ко мне, если мне когда-нибудь дадут боевую субмарину.

К концу мая мне отчаянно надоела наша учебная деятельность, и, когда в начале июня нас послали на север в Тобермори, чтобы поработать "заводной мышкой" там, дикая красота Малла и бесподобная природа Гебридских островов не улучшили моего дурного настроения.

Но здесь все-таки было интереснее. Надводными кораблями теперь были новые фрегаты и корветы, проходящие последние испытания перед выходом в море в качестве кораблей эскорта для атлантических конвоев; на них были установлены более совершенные гидролокаторы, поэтому мы погружались без сигнальных буев и сами выбирали курс. Это дало мне уникальный шанс научиться ускользать от надводных охотников, чем я занялся с большим усердием. Я испытывал все уловки, которые только мог придумать: обычный зигзаг, резкое изменение курса, кратковременно резкое увеличение скорости, причем позже я всегда старался узнать, какой из моих маневров поставил "морских охотников" в затруднительное положение. Успех был очевиден, если мы не слышали надводный корабль на протяжение пяти или десяти минут. Затем обычно слышался звук разрыва небольшого подводного снаряда, который означал, что нас потеряли и мы должны обнаружить себя с помощью "дымовой свечки". Это небольшая емкость, выстреливаемая сжатым воздухом из установленного на корпусе "орудия". Она вылетала на поверхность и пускала струю белого дыма. Такие "свечки" также использовались для обозначения курса всплывающей субмарины: когда две штуки выпускались с интервалом в пять минут, они показывали, каким курсом всплывает субмарина, и давали сигнал надводным кораблям очистить пространство.

В середине июня пришел приказ, которого я ждал с огромным нетерпением. Меня назначили командиром "изделия номер J-3067", постройка которого завершалась на верфи Кэммел-Ярдс в Беркенхеде. Я знал, что под этим номером скрывается лодка класса S - такая же, как "Сарацин", и был на седьмом небе от счастья. О большем я и мечтать не мог. В Тобермори мне на смену прибыл Синджи Андерсон, и, сдав ему дела, я собрался в путь. Поскольку пароход в Обан отходил очень рано, я попрощался с офицерами и матросами накануне и попросил старшего помощника выделить двух матросов, чтобы меня утром доставили на шлюпке к причалу. Проснувшись еще затемно, я оделся, стараясь никого не потревожить, выбрался на мостик и спустился оттуда на палубу. Меня уже ожидала шлюпка, в которой на веслах сидели три офицера. Я был очень тронут эти традиционным, но, тем не менее, неожиданным знаком внимания, и поневоле почувствовал грусть. Все-таки этот корабль долгое время был моим домом. К тому же все вокруг вдруг показалось мне удивительно красивым: бухта, спокойно спящая в эти ранние часы, деревья, спускающиеся к самой кромке воды, и даже выплевывающий клубы черного дыма пароход, на котором я должен был проделать первый этап пути к моей новой субмарине.


Глава 8. Командирские курсы | Крадущиеся на глубине | Часть вторая. Субмарина его величества "Шторм"