home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 6. Ученик

Ум — это пустота, но из этой пустоты создаётся вся бесконечность действий: в руках она хватает, в ногах — ходит, в глазах — видит и т. д. Однажды этот ум надо удержать, хотя это сделать трудно, ибо этому нельзя научиться только теоретически. Собственно, фехтование в том и состоит, чтобы пережить это. И когда это достигнуто, когда слова человека — сама искренность, его действия исходят прямо из изначального ума, свободного от всех эгоистических мыслей и побуждений. Тот ум, которым обычно пользуемся мы, грязен, но изначальный ум всегда чист, он — само Дао.

В канун праздника О-сёгацу и своего семнадцатилетия я шел по узкой горной тропинке в деревню Хиго, что на острове Кюсю. Где-то здесь неподалеку жил легендарный воин, незнающий поражения, слухи о нем облетели все острова и достигли поднебесной.

В преклонном возрасте 'святой меча' поселился где-то в горной пещере и никого не принимал. Но я был достаточно юн и самонадеян в своей надежде, что Кенсей примет меня. Опираясь на посох из сухой ветки цука я поднимался в гору. Легкий пушистый снег шапками лежал на сосновых ветках торжественно и скромно. Час прихода О-сёгацу близился и вскоре лучшие из этих веток пойдут на новогоднее украшение кадомацу.

Развешенные пучки веток будут украшать ворота и двери каждого дома.

Снег был глубок, солнце перешло через гору. Время близилось к полудню. Когда навстречу мне по тропе с горы спустились двое. Издалека можно было признать в них воинов. Рукоятки катана и вакидзаси выступали из поясов. Поравнявшись с воинами я согнулся в приветственном поклоне. Но видимо мой поклон не был достаточно низок и один из буси выхватив меч с ругательствами набросился на меня.

Э, нет! Ситуация выходила из разряда штатной. Пришлось дело брать под свой контроль а не надеяться на мальчишку. Посох мечу не противник.

Поэтому я, пропустив удар, шагнул вперед и в сторону. И в тот миг когда меч опустился на то место, где я только что стоял. Врезал посохом по открывшемуся горлу самурая. Глаза его расширились от удивления и боли. Рот приоткрылся и он рухнул на спину роняя меч. Синевой блеснула сталь и утонула в рыхлом снеге. Его напарник не ожидав такого поворота событий схватился за меч, я перехватил посох поудобнее. Но не успели мы с ним сойтись, как он помедлив в нерешительности согнулся в поклоне. Сзади кто-то появился. Я обернулся. За моей спиной неведомо откуда, по тропе поднялся мужчина преклонного возраста. Заросший, неряшливо одетый, грязный. Его вполне можно было принять за бедного крестьянина если б не гордая осанка и взгляд как бы обращенный вовнутрь в себя. Взгляд человека презревшего внешние условности мира. Седые волосы топорщились в разные стороны. Он обвел взглядом присутствующих и слегка кивнул. Моя спина автоматически согнулась в нижайшем поклоне.

Это он! Кенсей! Его невозможно не узнать! Только он в одежде воина может себе позволить ходить без меча. Потому, что ему нет равных! Нет достойных скрестить с ним меч. Ходили легенды, что неучей поднявших на него меч, он убивал простой палкой, веткой, обломком весла. Всем, что под руку подвернется. Лихой дедушка, подумал я, вклиниваясь в мысли мальчишки.

— Со дэс нэ, — констатировал Синмен сан сложившуюся ситуацию. Затем посмотрел на меня и легкая улыбка скользнула на его губах. Он что-то спросил у согнувшегося в поклоне воина. Тот ответил. А я обалдел. Оказывается старик извинился, что прервал наше времяпровождение, достойное буси и предложил продолжить. Меня его извинения не порадовали. Уцепив взглядом то место куда упал меч я нырнул в него руками и вытащил синего с разводами красавца. Хозяин меча признаков жизни не подавал, что несколько обнадеживало в сложившейся ситуации. Старик кажется, забавлялся. Он отошел в сторону и слегка наклонив голову на бок смотрел на происходящее.

Меч оказался гораздо тяжелее моего посоха и заметно короче. В грозовых тучах на лезвии, называемых хамон, отразилось синее небо и искрящийся на солнце снег. Линия яри искрилась намеком молнии. Время остановилось. Иначе ничем не объяснить то, что я успел заметить столько подробностей. Морозный сосновый воздух окутывал нас. Не успел я пожалеть о том, что бросил свой надежный посох как противник нанес удар и я еле успел его парировать. Мелькнула мысль, что уходить в защиту значит неминуемо проиграть. Самурай накинулся на меня с такой яростью, словно я у него жену увел.

Думай о смерти. Стремись к смерти. Глупое по своей сути желание и утверждение.

Если б каждый самурай действительно жаждал смерти, то и стоял бы статуей, мол пусть шинкуют как капусту. Так нет! Он стремится меня в фарш превратить. Вся система стремления к смерти была придумана для преодоления животного страха. Мол, не бойся.

Всё равно помрешь! А я и не боюсь! Хоть руки мои дрожат от напряжения, а ноги в размокших таби расползаются. Отскочив от очередного удара я сломя голову бросился противнику кубарем под ноги и распрямился стоя на одном колене.

Меч мой вошел воину в живот по самую цубу.

— Ос!!!


* * * | Ронин | * * *