home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 1.

Это был Большой Парк. Место уже многие века забытое людьми (дикари не в счет) и само уже почти забывшее представителей человеческого рода. То есть, почти забывшее, потому что память нет-нет, да и обновлялась. Не часто, далеко не каждый день, но, то один странник забредал сюда, то другой.

В последнее время появился даже постоянный обитатель, самоуверенно назвавший себя Лордом-Протектором всех окрестностей. И как раз сейчас этот деятель прогуливался по аллее, где-то на периферии Большого Парка.

Впрочем, пренебрежение в адрес этого человека едва ли могло быть обосновано. Судя по поведению, он был полон чувства собственного достоинства. Двигался важно и неторопливо, назойливую гнусь отгонял от лица ленивыми, нарочито-изящными взмахами ладони. Да-да, на вредного насекомого человек смотрел с позиции пренебрежения, но пренебрежения — исключительно воспитанного. Лорд-Протектор привык вести себя как джентльмен и, чтобы не компрометировать себя борьбой со всяким ничтожеством, делал вид, что просто не замечает гнусных поползновений в свой адрес.

Гнусь тоже сохраняла «аглицкую» чопорность, но уже не из-за прекрасного воспитания, а совсем наоборот. Просто ей было все равно, чью кровь пить. Членистоногого вампира интересовал результат, а не церемонии. С упорством и невозмутимостью йоркширского бульдога она искала, куда бы вонзить хоботок, а про имя и регалии жертвы даже и не думала. С ее стороны это было не только необоснованным высокомерием, но и серьезной ошибкой, гнуси следовало бы знать кто «донор». Хотя бы чтоб не удивляться, если шандарахнут файрболлом или залепят лайтболтом, когда терпение «жертвы» все же лопнет.

Это, кстати, могло случиться в любую минуту. Лорд-Протектор отличался толерантностью но, если его доводили (например, отвлекали от величественных дум о добром и вечном), то мог пойти и на отчаянные меры. Тяжелым осколочно-бронебойным зарядом по какому-то жуку? Легко! Сдерживало лишь опасение, что подумают коллеги, когда узнают, что он использовал боевые чары там, где можно было обойтись простым аэрозолем от мошки. Однако, вот ведь незадача, колдовской аэрозоль остался дома, а возвращаться за ним означало скомкать всю сегодняшнюю прогулку. Наверное, файрболлом все же проще… Тем более, что так, в общем-то, уже и не в первый раз случается. С каждым витком гнуси вокруг головы самозваного Лорда-Протектора взгляд того становился все менее благодушным и все более напоминал прищур стрелка.

Гуляющего по Парку человека звали д'Аранж Утонченный, и он официально считался Магом высшего уровня посвящения.

Да вы его и сами знаете. Все знают. В прошлом он был членом Совета Великих Магов, так что вы наверняка о нем слышали. Но, даже если и не это, то какую-нибудь из многочисленных историй, в которых он отметился… Кстати, об этих историях. Не позволяйте себя одурачить разным слухам о чудачествах и промашках д'Аранжа. В одном его мизинце было столько магии что, не забудь он в тот день заклинание — репеллент, то гнусь отбросило бы аж до Антарктиды. Это далеко, особенно если учесть что Большой Парк находится не в измерении Земли и даже не по соседству.

Одет волшебник был дорого и со вкусом. На нем прекрасно смотрелся камзол светло синего шелка, брюки в тон камзолу и остроносые сапожки из крокодиловой кожи. На голове красовалась широкополая шляпа, а в руке трость с крупным драгоценным камнем в набалдашнике. Несколько мелких кристаллов весело искрились из оправ перстней и пуговиц, а также из пряжек обуви волшебника и запонок его манжет.

Что еще? Часы! Если уж мы заговорили про Измерение Земли, то нельзя не упомянуть отличные японские часы, украшающие запястье мага. Правда, последние пару лет часы беспардонно врали, отставали на две-три минуты в сутки, однако в том не было вины землян. Это д'Аранж все никак не мог выбраться из Парка, чтобы поменять батарейки. Теперь часы работали напрямую от биополя колдуна, ну а он, как вы, наверное, уже догадались, никуда и никогда особенно не торопился.

У читателя может сложиться ощущение некоторой старомодности, д'Аранжа, однако я бы попросила не торопиться с выводами и не впадать в заблуждение: это был скорее стиль "хорошо выдержанное ретро" чем набор "а-ля дедушкин комод".

Лето давно отзвучало, близилась зима, однако маг не замерзал даже в легком одеянии. Погода стояла теплая, для поздней осени не типичная и оттого еще более приятная. Собственно, вся зима, согласно гороскопу, обещала быть мягкой, а д'Аранж был не из тех горе-чародеев что затрудняются дать более-менее стоящий годовой прогноз погоды. Если Лорд-Протектор ничего не упускал из виду (а в этом году он вроде все сделал как надо) то его пророчествам можно было верить смело.

Впрочем, даже если бы и не теплая осень, д'Аранж мог не бояться простыть. Известно, что чародеи его уровня погодным пертурбациям абсолютно не подвержены. Первоклассный волшебник может позволить себе игнорировать даже самые страшные холода и единственно, что нашему герою действительно грозило, это меланхолия, овладевавшая им с каждой сменой сезона.

Натура тонкая и ранимая, д'Аранж очень сопереживал природным метаморфозам. Засыхающие и срываемые ветром листья вызывали в нем невольный трепет души и, одним лишь тем что совсем скоро от них ничего не останется, навевали грусть. Порой волшебник глубоко вздыхал не в силах одолеть переполнявшие его эмоции.

Но у осени были и положительные стороны. Увядающая живая красота усиливала впечатление от красоты вечной. Пастельные оттенки осени дополняли и подчеркивали общий мягко-"карамельный" стиль ландшафта.

Взгляд мага плавно, с любовью и заботой скользил по изящным абрисам статуй, между двумя рядами которых стелились дорожка. Справа от него из белоснежно-белого кварца, сверкающего на солнце гранями миллионов микроскопических кристалликов. Слева из идеально-черного оникса. Десятки и сотни фигур, а дальше их становилось еще больше. Расставленные вдоль каждой, даже самой удаленной тропинки Большого Парка, статуи были одной из его главных достопримечательностей. Уникальным наследием какого-то, давно растворившегося в веках, народа.

Д'Аранж высоко оценивал мастерство древних и искренне преклонялся перед их умением запечатлеть в камне все эти формы. Близость, переживших своих создателей, произведений искусства приводила мага в состояние трепетное и возвышенное, подчас близкое к эйфории. Подвигала быть еще чище и благороднее чем обычно, навевала мысли о добром, вечном и разумном…

В тот день темой размышлений д'Аранжа стали воспоминания о событиях, произошедших на самой заре его становления в качестве Лорда-Протектора. Речь идет о расправе над прежними обитателями Парка.

Только не подумайте вдруг, что колдун был кровожадным, помешанным на пестовании собственной жестокости, монстром. Или каким-нибудь маньяком, обожавшим на досуге вспомнить о совершенных им преступлениях и с наслаждением смаковавшим чудовищные картины прошлого. Разумеется, это не так. На самом деле, эти воспоминания, удовольствия волшебнику не доставляли и он, по правде говоря, сам не понимал, почему именно они оказались объектом его воспоминаний.

Может, призраки давно закончившейся битвы вернулись, чтобы стать глашатаями новой, еще только предстоящей баталии? Вполне возможно.

…давным-давно, когда д'Аранж только появился в пределах Парка, все здесь было по-другому, совсем не так как сейчас. Картина, которую он тогда застал, поразила утонченного волшебника. В Парке шла самая настоящая война. Два племени с упоением крушили друг другу головы и губили природу отходами ядовитой магии.

Но это то ладно, междуплеменные отношения мало трогали аполитичного д'Аранжа. Однако дикари не ограничивались взаимоистреблением. Они заходили намного дальше. Варвары уничтожали или же оскверняли кровавыми жертвоприношениями статуи. Считалось что это либо изображения «своих» богов, либо идолы «соседей». И вот это уже магу казалось совершенно недопустимым. К моменту появления д'Аранжа размах вандализма приобрел удручающий масштаб. Разрушение драгоценных статуй ввергло чародея в негодование. Потрясенный до глубины души, он нанес визит вождям обоих племен, «белых» и «черных», и потребовал немедленно прекратить бесчинства.

Маг нисколько не сомневался, что сумеет достучаться до, далеко запрятанных но, несомненно, существующих, положительных качеств этих людей. Коснуться струн абсолютной красоты, тихо ожидающих своего часа в первозданно диких и наивных сердцах и сыграть на этих струнах прекрасную мелодию. Он уже, словно наяву, видел преображение грязных варваров, склонных лишь к насилию и грабежу, в новый народ — молодой и чистый, и преисполненный желания служить великому искусству.

Увы. Действительность оказалась не такой, каковой волшебник хотел бы ее видеть, и удивила его — удивила сильно и неприятно. Те стороны натур аборигенов, на которые он так рассчитывал, никак себя не проявили. Могущественного, привыкшего пользоваться уважением, мага сначала осмеяли, а затем, когда его настойчивость и пыл всем надоели, вообще прогнали прочь.

Позднее д'Аранж был еще более удивлен и обижен, когда узнал, что его только потому и не стали убивать, что посчитали за умственно отсталого. В глазах дикарей это выглядело признаком благоволения к нему высших сил и, до поры до времени, служило гарантом неприкосновенности. Сумасшедших убивали только по очень большим праздникам, причем степень безумия соответствовала важности мероприятия.

Пацифизм чародея, согласно представлениям варваров, тянул на очень крупное торжество. Они даже начали подумывать, а не объединить ли им день рождения вождя с Новым Годом, ради такого небывалого, по их меркам, умственного отклонения.

Однако усиленный праздник так и не состоялся. Сперва потому что д'Аранж решил припугнуть вандалов и весь следующий день в Парке грохотал гром и сверкали молнии. Колдун переоценил добродетель дикарей, но и они крепко в нем ошиблись. Маг использовал целый пиротехнический комплекс, вроде тех что заказывают на больших парадах. Причем, всего за сутки д'Аранж израсходовал недельный запас, так что грохоту было изрядно. А потом стало еще интереснее.

Самим смыслом жизни дикарей, одуревших от наркотиков, черной магии и проповедей, была война, а лучшего плацдарма для сражений, чем Парк, с его источниками чистой воды и живительной аурой, они не знали, да и не хотели знать. Так что, оба племени, одинаково далекие от идеи примирения, мысль о какой-либо передислокации восприняли в штыки.

Более того. Обе враждующие стороны одновременно, словно сговорившись, объявили неудачливого миротворца ставленником мирового зла. "Мбараккой`чуриней" по одной версии и "Архааатаго брус" по другой, — владыкой всего самого плохого. Так бывает. Д'Аранж еще пытался вести переговоры, но все уже было бесполезно.

Равнодушие вылилось в неприятие, а оно, в свою очередь, уступило место неприкрытой враждебности, и к волшебнику подослали убийц. Предполагалось прикончить колдуна, провести очищающий душу ритуал а тело употребить в качестве праздничного (по поводу большой победы над ним же самим) блюда. С точки зрения дикарей, ему была оказана великая честь, однако д'Аранж придерживался собственных взглядов на происходящее. Он не пришел в восторг от открывшейся перед его бренной плотью перспективы. Когда ликвидаторы достали ножи, колдун оказал сопротивление, и многим тогда крепко не поздоровилось.

Теперь снова можно было бы предположить, что этим все и закончиться, но снова не тут то было. Раззадоренные неудачей дикари не отступились. Даже и не подумали. Началась травля.

Да, они его опять недооценили. Да, вдруг выяснилось что безвредный и недалекий, каким он им показался на первый взгляд, пришелец обладает нешуточной и непонятной силой. Но ведь это по-своему прекрасно, не так ли? Это значит, что он даже вкуснее чем выглядит, только и всего.

Опыта убийств у вандалов накопилось предостаточно и магу выпало прожить несколько очень неприятных часов. К счастью как бы ловки и опытны не были "специалисты-утилизаторы", чародей тоже оказался не лыком шит, и все затеи по его устранению закончились провалом. Д'Аранж почти без урона для себя отступил и несколько дней скрывался в джунглях…

Естественно, он вернулся и на этот раз не для пустых переговоров. Маг пылал праведным гневом, разожженным оскорблением мировой эстетики, а теперь еще и раздутым персональной обидой. Дикарей потеря нескольких бойцов, как оказалось, тоже не особенно охладила. Началась новая война.

Тут надо отдельно отметить, что между собой варвары сражались хоть и ожесточенно, но относительно бескровно. Все они были настоящими мастерами маскировки, и достать кого-то из них было сложно, даже для таких же как они матерых головорезов. Кроме того, не стоит забывать о первобытной плодовитости дикарей, легко перекрывавшей и военные и все прочие их потери в живой силе. Все вместе это означало, что конфронтация могла тянуться еще долгие и долгие годы — десятки или даже сотни лет. Как собственно и шло до появления д'Аранжа.

С вмешательством чародея все изменилось коренным образом. Не помогли варварам ни численное преимущество, ни знание местности, ни большой оккультный опыт их вождей и старейшин. Войну первостепенной маг завершил в течение одной единственной недели, успев за этот срок разгромить обе враждебные ему группировки. Причем, большая часть времени была потрачена им не на саму войну а на то чтобы отыскать остатки армий уничтоженных в первую половину понедельника. На исходе седьмого дня окончательно стало ясно, что воевать с д'Аранжем просто уже некому. Дикари капитулировали.

Новые их поселения расположились в джунглях, неподалеку. Брезгливый чародей сперва вообще собирался изгнать дикарей как можно дальше, так что бы даже и воспоминания о неразумных вандалах не оставалось, однако потом решил сменить гнев на милость и позволил поверженным врагам жить рядом с собой. Лишенные боевой и охотничьей элиты племена стали беззащитны и уязвимы и могли полностью исчезнуть, а чародею было не чуждо элементарное сострадание.

Кроме того, ему могла понадобиться грубая физическая сила в помощь великому делу реставрации Парка а, покорные и запуганные дикари подходили для этого ничуть не хуже чем приглашенные издалека дорогие специалисты. Пожалуй, даже лучше. И дешевле, и исключалась нежелательная огласка. До поры до времени д'Аранж не собирался обнародовать свое увлечение Большим Парком.[1] Разумеется, терпеть дикарей маг соглашался только на определенных условиях, нарушение которых влекло за собой немедленную кару. Правил было немного. Слушаться, соблюдать дисциплину, знать подобающее место… Естественно, первым и наиглавнейшим из всех этих правил было территориальное перераспределение. Большой Парк теперь считался частной собственностью мага: термин дикарям не знакомый и, при переговорах, заменяемый категорическим «МОЕ». Отныне доступ сюда для них становился возможным исключительно с разрешения и по приказу самого д'Аранжа.

Установив такой порядок вещей, колдун посвятил всего себя восстановлению былой красоты и, со временем, добился в этом деле значительных успехов. Его стараниями Парк постепенно становился каким был задуман изначально — преисполненным неземной красоты и величия произведением искусства. Время словно повернуло вспять, возвращая ему молодость, вспоминая расцвет и торжество прекрасного.

Проходя мимо некоторых (особо близких ему по духу) композиций, маг склонял голову, приветствуя сотворивший их гений. Около других, наиболее пострадавших в период забвения и войн, он позволял себе едва заметную улыбку самодовольства. Реставрационные чары, составленные лично им, позволяли возрождать реликвии прошлого, в полном смысле этого слова, из праха. Без преувеличения, эта магия была шедевром — под стать самим изваяниям. Колдун искренне считал, что имеет полное право собой гордится.

"Когда-нибудь, я сумею придумать что-нибудь еще более выдающееся", — думал, вдохновляемый чудесным зрелищем, волшебник. — "Что-то, что вплотную приблизит меня к славным художникам древности".

Д'Аранж пока еще не знал когда (и что именно) его так возвеличит, но в своих возможностях не сомневался ни на йоту.

…Величавый поток размышлений колдуна прервался, когда его слуха достиг негромкий, весьма специфический стрекот. Звук этот здорово походил на гул, издаваемый в полете насекомыми, хотя спутать его с жужжанием той же гнуси, например, было бы невозможно. Стрекот приблизился и перед самым лицом волшебника появился его источник — ажурное, словно сплетенное из полупрозрачных узловатых нитей, создание. Небольшое, размером примерно с воробья. Одновременно похожее на миниатюрного человечка, только четырехрукого и на стрекозу, только в пятнистой униформе и с портупеей.

Гнусь, обрадованная появлением соразмерной жертвы, метнулась было на перехват но, не долетев совсем немного, взвизгнула и рухнула в палую листву. Обыватель пошутил бы — словно молнией пораженная; знаток естествознания сказал бы то же самое, но уже без сравнительного наклонения.

Флазн. Представитель самой миниатюрной из ныне известных, рас разумных существ. Парадоксальная форма существования, естественный природный аналог электронно-вычислительных машин. У нормальных организмов жизнедеятельность основана на углероде и воде, флазны обходились кремнием и электричеством.

— Экстренный доклад, — пискнул флазн.

Маг подставил ему свободную руку и лилипут невесомо «приладонился». По коже словно провели колючим пером, флазн весил мало, но прилично излучал, даже не обороняясь.

— Говори, — велел д'Аранж.

Флазн повертел головой, сверкая, непропорционально огромными глазищами, едва помещавшимися на крошечной головке. Наконец зрачки сфокусировались на переносице чародея.

— Вестовой семнадцать-даблби, сектор Гигантский Дуб сообщает: посторонний на территории.

Речь могла идти о любом объекте размером с крупную собаку и больше. Габариты, установленные д'Аранжем так что бы знать обо всех, сколько-нибудь серьезных посетителях, но не отвлекаться по пустякам вроде грызунов и птиц.

— Кто он и что делает?

Гонец замер, словно от щелчка. При этом даже вечно пульсирующие антенны за полусферами глаз на миг сбились с ритма, а сами зрачки сползли к переносице. Он формулировал ответ.

Скорый в делах и мыслях волшебник, забывшись, задал двойной вопрос и теперь вынужден был ждать, поскольку это всегда ставило крылатых помощников в тупик. Причем, попытки исправить положение, его лишь усугубляли. Слушая наводящие вопросы, флазн начинал путаться, перевирать все только что сказанное и, в конечном итоге, забывал, о чем собственно идет разговор. Эта их особенность д'Аранжа поначалу здорово раздражала, но он научился не обращать на нее внимания. Привыкают же люди работать с путаницей Всемировой Волшебной Вязи? А ведь там принцип построения тот же что и у колонии флазнов.

— Самка из рода человеков, — выдал, наконец, маленький соглядатай. — Она идет.

И, после еще одной, едва заметной паузы, закончил.

— Направление центр.



ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ВЗЯТИЕ НА ПРОХОДЕ. БЕЛЫЕ НАЧИНАЮТ И ВЫИГРЫВАЮТ. | Гамбит старого генерала | * * *