home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 4.

Для создания у уважаемых читателей целостной и непротиворечивой картины событий, происходящих в доме чародея д'Аранжа Утонченного, позвольте повернуть время на несколько часов вспять. Обернемся к тому моменту, когда девушка и ее могущественный но, довольно своенравный покровитель только-только расстались, разойдясь, каждый по собственным делам. Марисабель, вдруг узнавшая о том, что ее заклятый враг, этот злодей, мерзавец и законченный негодяй в единой упаковке, а именно темный маг Слэг продолжает портить воздух, по рекомендации д'Аранжа выпила успокаивающую микстурку и отправилась баиньки, а сам чародей…

В отличие от Марисабель, настроение волшебника, на момент их расставания, было просто превосходным. То, что девушка расстроилась при виде, побитого и исцарапанного, но живого, и уже отмокающего в ванной с целебными растворами, злобного неофита, д'Аранж, разумеется, заметил, уж слишком явно было, что она от всего этого не в восторге, однако вида что заметил, не подал. Чародей рассудил, что заверения о надежности его казематов (из которых действительно выбраться было невозможно), предпринятые в такую, несомненно, сложную для Марисабель, минуту лишь сыграют против него.

Это могло привести к некоторым дурным последствиям. Например, вызвало бы у девушки нервную реакцию, кто знает, может быть и вплоть до истерики. Или, окажись она покрепче, долгим диспутам, тоже далеко не факт что приятным. Скорее наоборот, факт что неприятным.

И напротив, проигнорировав эмоции, волшебник разом достигал нескольких целей. Первое: он избегал, вполне вероятной, конфликтной ситуации. Второе, как следствие первого: отложенное объяснение насчет Слэга, переносило на поздний срок и отбытие самой Марисабель. Это действовало в интересах главной задачи д'Аранжа, относительно лейтенанта. Можно было даже сыграть на ее недоверии и предложить девице задержаться чтобы лично проконтролировать условия содержания Слэга. Учитывая, ее отношение к наемнику Сорганазеллы, можно было рассчитывать на согласие. Ну и, наконец, третье: д'Аранж получал возможность спокойно, не отвлекаясь на реверансы, обследовать таки своего другого пленника. Речь, понятное дело, идет о хоботуне, все еще интересовавшего Лорда-Протектора как никто другой.

Правда, приступить к осмотру немедленно, у чародея не получилось. Накопились неотложные дела, занявшие все внимание мага. Что это были за дела сказать точно нельзя, но есть подозрение что д'Аранж и сам слегка вздремнул. Если вы не забыли, то чародей только что вернулся из боя, где потратил немало сил и был несколько утомлен, серьезные же исследования он предпочитал проводить на свежую голову. Так или иначе, эта задержка не охладила его азарта. Спускаясь в лабораторию, волшебник довольно потирал ладони.

"Сейчас", — думал он возбужденно. — "Просмотр взятых накануне анализов, потом повторный сбор, потом и… и-и-иэххх".

Маг не удержался и гортанно хохотнул. Ах, как ему будут завидовать недоброжелатели на ближайшем зимнем симпозиуме великих магов, как за него порадуются друзья и приятели. Волшебник отворил тяжелую дверь из потемневшего от времени, заплесневевшего дерева. Тускло блеснули старые бронзовые скобы, заскрипели давно несмазанные петли, и пред взором чародея предстала лаборатория.

Вопреки ожиданиям, любого обратившего внимание на дверь, это была очень продвинутая лаборатория. Во многом не уступающая лучшим исследовательским лабораториям в Башнях, этой магической столице мира. Надежная система принудительной вентиляции и вытяжки, настраиваемое освещение, многочисленные наборы эргономичных инструментов, каждый на своем месте… В общем, все как полагается.

И дверь, кстати, тоже была далеко не так запущена, как выглядела. При всей кажущейся неуклюжести она была вполне функциональна, и даже обеспечивала помещению герметичную изоляцию от остальных комнат. Прежде уже отмечалось, что чародей обожал всяческие визуальные и прочие эффекты, рассчитанные на создание атмосферы, так вот, внешний вид двери был всего лишь одним из них.

Обманываться видом двери действительно не стоило. Она была невероятно крепка и надежна, собственно, как и все остальные двери, предназначенные для помещений, где постоянно проводились опасные эксперименты. Запомните это, что бы в полной мере прочувствовать эмоции д'Аранжа, которые он испытал… вернее которые ему пока лишь предстояло испытать, в самом недалеком будущем. Сразу оговорюсь, эмоции эти не из приятных, но о причине этого — немного позже.

А пока ничего не подозревающий волшебник миновал эту дверь, потом еще одну, не менее надежную чем первая и третью, такую же крепкую как первые две. И вступил, наконец, в святая святых — свою любимую лабораторию.

Услужливый дух хранитель, сразу засветил центральную лампу под потолком, а потом, поочередно, по мере того как волшебник приближался и проходил по лаборатории, мимо того или иного стола или агрегата, зажигал и гасил местное, более яркое, освещение. Тихонько гудели, разогреваясь и приходя в состояние активного ожидания всевозможные механизмы, незаменимые помощники колдуна во многих его начинаниях.

Принято считать, что маги и технократы не любят друг-друга. Люди думают что тот кто предпочитает магию, ни за что не замарает себя "возней с железками" и наоборот, поклонник технологий с презрением относится к "дешевым фокусам". Однако это правило совсем не обязательно. Например, д'Аранж к числу узких специалистов-магов никогда не относился. Да он считался магом, но не чурался и технологий. Кроме друзей-коллег у него было много приятелей технократов, которые и обеспечили ему лабораторные механизмы. Механизмы и магия прекрасно сочетались в маленьком мирке, созданным волей и разумом этого выдающегося человека. Дополняли и продолжали одно другое и вместе способствовали многим невероятно сложным и интересным работам чародея.

К одной из таких, очередному, не сказать что из ряда вон выходящему, но и не совсем обычному открытию, маг готовился и сегодня. Знал бы он что ему предстоит… Ах, предстояло ему многое.

Началось все с того что, подойдя к клетке, где он намеревался обнаружить пойманного намедни зверька, он ничего в ней не нашел. Иными словами зарешеченная клеть была пуста, то есть хоботун, которому полагалось в ней находиться, почему-то в ней отсутствовал.

Волшебник озадаченно вскинул брови.

"Вот это да", — подумал он. — "И что же сие означает?"

Однако почти сразу же он вспомнил что, приготовив вчера клетку для нового экспоната, заселить ее совершенно позабыл. После осмотра в ходе, которого был обнаружен ошейник с наводящим кристаллом Слэга, хоботун так и остался на столе растянутый бесстрастными и неутомимыми каменными змеями.

Ни для кого не было секретом (а для кого и было, быстро таковым быть переставало), что маг высшего уровня посвящения д'Аранж Утонченный был человеком очень одаренным, но и необычайно рассеянным. Давно не было это секретом и для самого д'Аранжа. Волшебник сильно расстраивался (конечно, когда вспоминал об этой присущей ему черте характера) но мало что мог со своим главным недугом сделать. Всякий раз недостаток внимания оказывался сильней железной воли мага. Или, если быть точным, хитрее его. Когда чародей намеревался что-то сделать, то он непременно доводил это что-то до логического завершения; исключением были только когда он забывал о твердом намерении что-то сделать. Это привносило в его жизнь определенные сложности, и здорово тормозило многие прекрасные начинания.

В конечном итоге д'Аранжу пришлось выработать целый комплекс мер против последствий склероза. Некоторые из этих мер напоминали магу о необходимости сделать то-то и то-то, другие, если обстановка это позволяла, выполняли отдельные операции о которых он запамятовал, совершенно самостоятельно.

Вот и теперь, когда хозяин Парка оставил экспонат в рабочем положении, но, отвлекся на осмотр кристалла из поводка, должна была сработать одна из таких мер. По прошествии определенного срока бездействия, каменные змеи расслабляли хватку и позволяли «материалу», принять более удобное и привычное положение. Ни о какой свободе перемещения, разумеется, и речи не могло идти. Зверька по-прежнему, фиксировала пара ближайших змей, обвивавшихся вокруг него наподобие проволочной вязки, и в таком вот виде они все ожидали дальнейших распоряжений.

Мгновение позже маг сумел вспомнить, что так и случилось. Он вспомнил, что краем глаза заметил, как аспиды начали переплетаться по-новому. Он даже собирался приказать им перенести хоботуна в клеть, где тому было бы не в пример вольготнее, однако, все та же отвлеченность… Похоже, что хоботун, перемотанный жесткими каменными телами чародейских слуг, так и остался на лабораторном столе. Бедолага. Ему пришлось провести так все время, пока волшебник отсутствовал.

Какие последствия это испытание оказало на хрупкий организм неизученного зверя можно было только догадываться. В ужасе, преисполненный самых худших ожиданий, д'Аранж метнулся к смотровому столу.

— Нет, нет, нет, — бормотал он, представляя стылую тушку околевшего хоботуна. Все что могло остаться, вместо здорового и полного сил зверька, диковинки счастливо избежавшей трепанации при встрече с мастером клинка Марисабель Гранде но не пережившей элементарной лабораторной халатности. — Только не это… катастрофа.

Впрочем, волновался он зря. Каменные змеи действительно застыли, сплетя из собственных тел нечто наподобие закрытой арматурной корзины, но трупа хоботуна в ней не было. Вот только, и живого зверя в ней тоже не оказалось. Хоботун, эта неведомая и интересная зверушка, на которую д'Аранж имел такие, далеко идущие планы, как-то сумел проскользнуть сквозь мертвую хватку и отбыть в неизвестном направлении.

А аспиды, как ни в чем не бывало, дремали, продолжая думать, что держат, давным-давно улизнувшего уродца. Разбуженные, воплем чародея, силикоиды воззрились на хозяина с холодным безразличием. Команд от мага не поступало, а те что, прозвучали, настолько явно были не в компетенции змей, что они даже теоретически не стали рассматривать варианты выполнения.

На вопросы аспиды и подавно ответить бы не смогли, даже если бы и могли говорить. В физическом плане изворотливые, но, во всем остальном, крайне простодушные порождения камня, риторики они не понимали, и все словоизлияния мага считали чем-то вроде мантры нужной для какой то малопонятной цели. Слушали аспиды мага с самым вежливым безразличием, какое только возможно.

Если же по существу, так змеи и сами ничего не знали. Спали они крепко, всякую заботу о безопасности делала ненужной почти полная неуязвимость каменного тела так что мозг аспида получал во сне самый лучший отдых, какой только возможен. Отдых каменного аспида настолько хорош что, практически любое событие предыдущего дня, не получив на утро напоминания, из памяти змея изглаживалось. В этом плане, силикоиды переплюнули даже своего рассеянного хозяина. Так, не обнаружив никого в своей каменной хватке, аспиды даже и не заподозрили неладного. В их мировоззрении ничего страшного не произошло, так что и эмоций они никаких не проявили.

В отличие от змей, волшебник предался эмоциям от всей души. Сильно и страстно. Чародеи вообще, в массе своей, люди легковозбудимые и нервные. А что поделать? Издержки профессиональной деятельности порой заставляют мага обращаться к самым глубинным резервам своего сознания и психики и частенько выпивают эти самые резервы до самого дна. У каждого практикующего колдуна, случаются нервные срывы. Собственно, нервные срывы у кого хочешь, случаются, но у более-менее серьезных чародеев это не только крик и топанье ногами. Когда продвинутый волшебник сердится, во все стороны летят громы и молнии, окружающие примеряют на себя новые обличья (как правило, существ мелких и малоприятных) а в астрале твориться вообще черт знает что.

Д'Аранж был добрым и довольно сдержанным чародеем, поэтому он ограничился всего лишь тем что изрыгнул в пространство десяток или два ненаправленных проклятий. В поисках подходящей жертвы, проклятия начали (заодно грызясь и между собой) метаться по лаборатории. К счастью все они немедленно были перехвачены защитными заклинаниями, которыми помещение было оборудовано на самом высоком уровне. Никто, включая сюда и без вины провинившихся змеев, не пострадал. Гнев вспылившего мага разрядился в отводящие контуры и никому не причинил ни малейшего вреда. А вскоре и д'Аранж успокоился достаточно, что бы обдумать новоявленную проблему.

Ну, выскользнул зверек из каменной хватки, ну обрел немного больше свободы, чем полагалось, но… но, вот и все, собственно. Д'Аранж ухмыльнулся. Никуда за пределы лаборатории хоботун выбраться не мог, сама обстановка в принципе этого не позволяла. Все входы выходы чародей держал на запоре. Вентиляция?.. да, но габаритами хоботун не вышел, что бы лазить по узким воздуховодам. Проделать же собственный лаз он за столь короткий срок, не смог бы, просто физически. Зубы бы обломал. Следовательно, никуда не делся и сидит где-то под столом, прячется, выжидает. Это кстати и к лучшему, не будет повреждений от долгого пребывания в одной, жестко фиксированной позе. Зверек, правда, мог залезть еще, куда-нибудь и все-таки огрести приключений, но чародей не думал что это произошло. Всякий аппарат способный причинить зверю, какой либо вред, включался лишь с ведома самого д'Аранжа, а в неактивном состоянии большой угрозы не представлял.

Таким образом, волшебник легко мог исправить допущенную оплошность. Все что от него требовалось это провести тщательный обыск лаборатории и вернуть зверька на законное место. Только позаботиться, чтобы оттуда он уже не смог сбежать.

Чародей пристально посмотрел на пустовавшую с вечера клетку и ту начало корежить. Прутья стягивались и сдвигались плотнее, из стола потянулся моток проволоки и включился в общее шевеление… Вскоре перед волшебником стояла та же самая клетка, но с куда более частыми прутьями.

В принципе можно было и не тратить магию на такой эффектный трюк, а заказать необходимую клетку у систем доставки, но колдун не решился открыть лифт. А вдруг хоботун туда проскользнет? Еще не хватало бегать за проворным мерзавчиком по всем обширным складам, если он туда проскользнет. Чародей не поленился даже прочесть заклятье полной (на предполагаемое время поиска, кислорода должно было хватить) герметизации помещения. Так, на всякий случай.

Когда клетка была готова, настала очередь каменных змеев, д'Аранж махнул рукой и аспиды дружно тронулись в обход помещения. Их проницательные взоры обшаривали каждую щель, каждое углубление, где только мог спрятаться коварный узник. Ничто не могло укрыться от мудрых змей.

…Или почти ничто, потому что аспиды прошлись по всей лаборатории, из конца в конец, потом, с не меньшим тщанием, обратно, но хоботуна так и не нашли.

Увы. Вместо того, что бы притащить своему повелителю зверька, змеи, одна за другой, сползались к вентиляционной шахточке в отдаленном углу и по очереди старались туда проникнуть. Однако заклятье д'Аранжа мягко отпихивало их прочь и аспиды оставались на месте. Постепенно они все сгрудились у неприступной норы, сплелись перед ней в клубок и принялись гипнотизировать темный провал колодца в надежде, что тот поддастся их таинственной змеиной магии.

Когда волшебник обнаружил их в таком положении, он преисполнился дурных предчувствий, что не все так просто, как ему показалось сначала. И даже не так скверно, как стало казаться позже.



* * * | Гамбит старого генерала | * * *