home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 3.

БУ-У-УМ… что такое?

Девушка вскрикнула, проснулась и… села на кровати не понимая куда все делось и где собственно она сейчас находится. Огляделась широко раскрытыми, сумасшедшими от пережитого во сне кошмара, глазищами. И только когда, среагировав на ее движение, медленно стало разгораться сияние колдовских светильников, поняла, что по-прежнему находится в доме чародея д'Аранжа Утонченного.

В доме волшебника чьими отличительными чертами были: изысканные манеры, огромная магическая мощь, невероятная рассеянность… А также потрясающее, невозможно простодушное коварство существа, считающего, что стоит настолько же выше простого человека, насколько человек стоит выше обезьяны. Ну, обезьяны может и не обезьяны, но психология мага на самом деле оказалась существенно иной чем, Марисабель Гранде думала, это точно.

Заручившись поддержкой Лорда-Протектора Большого Парка а, позже и увидев его в деле, она всерьез поверила, что приобрела величайшего из вообще возможных, союзников для борьбы за правое дело. Время показало, что она серьезно ошибалась. А ведь прошло всего ничего. Где-то сутки? Да, примерно. Но, за этот небольшой срок, она успела пережить столь многое.

И ужас когда увидела мерзкую носатую образину, что почти наверняка означало провал всей ее миссии; и приступ жгучей надежды, когда волшебник пообещал, не позволить сорганазельцам вершить их черные делишки; и восторг когда в ходе сражения на поляне выяснилось что слова его не вздорная болтовня слишком долго жившего в глуши старикана. Ну и, наконец, разочарование, в которое превратилась эйфория от одержанной победы после того что было позже…

Марисабель почувствовала, что горячий пот, покрывший ее молодое тело с ног до головы, буквально заледенел, заставив ее всю задрожать. Такое случалось с ней в минуты сильнейших психологических стрессов. Марисабель чувствовала себя словно опавший лист в порывах ледяного ветра, и зависело от нее так же мало как и от этого листа. Увы, но это так. Победа, казавшаяся такой близкой и доступной, оказалась вдруг совершенно недосягаемой. Триумф обернулся гротеском, или скорее трагифарсом, если учесть все возможные последствия.

Зябко кутаясь в покрывало, и тщетно пытаясь преодолеть навалившуюся апатию, девушка мрачно переживала вчерашний разговор с хозяином дома.

Состоялся этот разговор во второй половине дня, даже скорее ближе к вечеру, когда ставка д'Аранжа, читай сам волшебник, и она — его единственный офицер, возвращались с «войны».

Все в эту войну было не так, как Марисабель привыкла. Поле боя — шатер, в котором они с комфортом проводили время, пока шло сражение, само сражение — когда оживленные магией деревья лихо громили элитный суперспецназ Сорганазеллы, во главе с самим «непобедимым» колдуном-чернокнижником, Слэгом. Да и она сама — военный консультант принятый на должность, "для мебели", больше для оформления антуража, чем из насущной в ней необходимости. Не таким как ожидалось, было и возвращение.

Путь «домой» сильно затянулся и продлился даже больше чем сама война. Д'Аранж настоял на том что бы провести гостью через некоторые места Парка, не почтить вниманием которые, по его мнению, было просто невежливо. Потом состоялся обед на палубе роскошной, богато украшенной, но миниатюрной и словно бы игрушечной ладье, самостоятельно вырулившей к мраморным ступенькам мини-пристани, к которой они подошли. После обеда, ознакомление с достопримечательностями продолжалось. Отчасти с палубы той же ладьи, прокатившей их по системе каналов с прозрачно голубой водой, отчасти, вновь в пешем порядке.

Все это так захватило воображение девицы, что она даже забыла, что еще утром готовилась отдать свою жизнь ради победы в самой важной за всю ее карьеру битве. Битве в которой неуловимый диверсионно-разведывательный корпус попался наконец "как кур в ощип" и потерпел поражение. От полного уничтожения "эскорт смерти" спасло лишь то что в самый последний момент, д'Аранж вдруг совершенно потерял интерес к продолжению битвы.

Казалось, преследование убегающих врагов и утомляет и, еще больше, удручает волшебника. С оружием в руках сорганазельцы были достойными уважения врагами, обратившись же в бегство, стали не более чем досадным, но легким, к тому же стремительно самоустраняющимся, недоразумением. Скорее помехой для гедониста, привыкшего к неге и покою, чем хоть какой то угрозой. Скажем так, чем-то вроде мухи, существование которой, если (и пока) она соблюдает дистанцию между собой и предающимся отдыху мудрецом, вполне допускается, однако едва назойливое насекомое преодолевает барьер терпимости, как его неизбежно настигает кара. И опять же, стоит мухе оказаться за пределами видимости и слышимости, как о ней немедленно забывают.

Так и д'Аранж, изгнав врага, за какие то, одному ему заметные границы, наотрез отказался продолжать преследование. Марисабель сделала было попытку уговорить мага, добить коварного неприятеля однако понимания не встретила. Чародей заявил, что на это есть причины, хотя какие именно так и не сказал. Столкнувшись с таким подходом Гранде пришлось забыть о дальнейших попытках переубедить хозяина Большого Парка. Тем более что на фоне того, что она уже получила (да еще и собиралась получить), окончательная ликвидация какого то там несчастного эскорта смерти уже не смотрелась.

Марисабель хотела выиграть не отдельную битву, она, на полном серьезе, собиралась победить в войне. А для этого ей был необходим этот потрясающий волшебник.

Вот она и не стала раздражать его, пытаясь заставить сделать то чего, он делать категорически не собирался. Рыжеволосая авантюристка предпочитала более гибкий подход. К сожалению для нее, она пока не знала как именно поступить, а узнать можно было лишь разгадав ход мыслей волшебника. Догадаться, как он думает, разговорить, вытянуть на откровенность и, выстроив психологический капкан, поймать всемогущего чародея, чтобы заставить его выполнить одну, ну, может две, совсем «пустяковые» просьбочки. Конечно, девушка прекрасно осознавала, что работа эта может оказаться трудной, может быть даже чертовски трудной, однако, считать ее невыполнимой Марисабель категорически отказалась. Признавать поражение заранее? Это было не в ее стиле.

Тем более что и волшебник показался вполне "по зубам". Держится изящно и с достоинством, но без зазнайства, порой, конечно, вворачивает такое, что заходит ум за разум, и тем повергает в легкий шок, однако это выглядит скорее как непроизвольная манера заработавшегося ученого, чем, что бы показать собственное его над собеседницей превосходство. В общем, довольно доступный тип. С такими работать можно. Несмотря ни на что, кажется простым, конечно немного пожилым (или, скорее зрелым), но очень милым джентльменом готовым услужить даме.

Особенно если дама сумеет правильно об услуге попросить. А правильно, как всем известно, это так что бы «реципиент» сам вызвался оказать услугу. Но для этого его нужно подготовить. Подготовка подразумевала беседу, сперва на общие, но отвлеченные темы, потом, направляя в нужное русло, подходить все ближе и ближе, пока не наступит ожидаемая кондиция субъекта. Времени на это могло уйти достаточно много, однако с устранением зловредного Слэга с арены боевых маневров, дела у Коргадола резко шли в гору, и Гранде надеялась, что даже в том бедственном положении, которое сложилось на момент ее отбытия, ее соотечественники сумеют продержаться.

С такими мыслями Марисабель и приступила к первой стадии приведения чародея в должное состояние, в качестве же вступления, выбрала тему, которая буквально просилась на эту роль. Она попросила рассказать ей о магии.

— Представьте на миг, — говорил волшебник легко и вдохновенно, а это означало что с темой плутовка угадала, — магию, всю как она есть, чем то вроде… ну положим, чем то вроде тумана. Не самый точный пример, разумеется, но полагаю, пока сойдет и этот.

— Представила, — охотно кивнула Марисабель, хотя ее представления на сей счет оказались довольно туманны. — Продолжайте.

— Итак, предположим, что магия это туман, но туман не обычный, а способный согласно воле мага оператора принимать самые разнообразные свойства…

— Приобретать, — машинально, посчитав что это оговорка, поправила д'Аранжа девушка.

— Нет-нет, — горячо возразил волшебник. — Как раз именно принимать. Магии совершенно нет никакой необходимости ничего приобретать. Она согласно своей структуре, всеми ими уже обладает. Штука в том, что мы не можем вызвать проявление их всех, а лишь какой то, ничтожной от общего объема, части.

Желая подтвердить эти слова, чародей неуловимо легким движением руки создал в воздухе перед ними плоское светящееся изображение небольшого деревца. Картинка померцала-померцала и растворилась, оставив после себя горсть быстро тающих искр. Марисабель решила, что понимает, что конкретно хотел донести до нее д'Аранж и, вновь кивнула.

— Так вот, — продолжил волшебник, — вся магия в целом это туман, то есть субстанция или, если хотите, поле. Без ярко выраженной формы, но с огромным, практически безграничным, потенциалом. А те или иные ее отрасли, читай школы на которые ее условно поделили люди, наоборот, имеют определенную форму но при этом, разумеется, гораздо меньшие возможности в перспективе. Успеваете за моими рассуждениями?

— Продолжайте, пожалуйста, — попросила Марисабель уклончиво.

Не то что бы она успевала или не успевала, в целом конечно скорее да, чем нет, однако при этом все же надеялась, что в конце своей речи маг выведет ее преамбулу и тогда все станет кристально ясно. В крайнем случае, можно будет или попросить повторить "некоторые моменты", или, если их окажется чересчур много, и они сольются в итоге в один большой «момент» сплошного непонимания это самое понимание цинично сыграть.

"Как раньше бывало", — подумала Марисабель, усмехаясь про себя.

Ей уже приходилось проворачивать подобные трюки прежде. Не с чародеями, вроде д'Аранжа, разумеется, но и не с полными же лопухами. Можно даже сказать, что иногда задача была сложнее, чем сейчас. Волшебник, кажется, уже лет сто не общался с обычными людьми и успел порядком подзабыть о том, что большинство из них из себя представляет. Ему ведь и в голову не может прийти, что абсолютно все сейчас сказанное для девушки в новинку, а возводимый им ряд рассуждений, стройный и безупречно логичный на его взгляд, для нее, по большей части, лишь набор бессмысленных фраз. А то и отдельных слов.

Марисабель смотрела на мага честными проницательными глазами и время от времени согласно кивала, так словно и впрямь все поняла. Кстати, общую канву разговора она действительно улавливала.

— Возьмем теперь, к примеру, такую отрасль магии как э-э-э… положим боевые чары, — продолжал разглагольствовать волшебник. — Не секрет ведь что для подавляющего большинства людей, персона, обладающая доступом к военным заклинаниям и способная пустить их в ход, представляется крайне могущественной личностью. Взять того же Слэга. Ведь так?

Девушка хмыкнула и кивнула, дескать, ну разумеется. А как же иначе? Будь это по другому, так и ее бы здесь не оказалось, и все противостояние двух городов гигантов сложилось бы по иному сценарию. Однако д'Аранж имел на эту ситуацию совершенно иную точку зрения.

— А вот и нет, — он торжествующе, так словно привел убийственный по силе аргумент в их споре, улыбнулся. — Совсем не так.

Это Марисабель готова была оспорить. Или, по крайней мере, усомниться.

— Как же тогда? — поинтересовалась она.

Волшебник уловил нотку скепсиса в ее голосе, но ничуть не обиделся.

— Если продолжить нашу аналогию с магией подобной туману и представить ее боевую отрасль в виде хммм… ну положим в виде кинжала. Не возражаете?

Марисабель пожала плечами — кинжал так кинжал. Пожалуй, это даже несколько символично. Немного зловеще, правда. Но разве боевая магия уже сама по себе не зловещая штука? Значит пусть так и будет.

— Как вам угодно, — потупила она глазки.

— Отлично, — почему-то довольно бурно отреагировал чародей. — Итак, боевая магия это кинжал. Таким образом получается что если настоящий, серьезный маг это мастер работающий с туманом, то боевые маги, про которых вы наверняка наслышаны, в массе своей это просто дикари с большими мясницким ножами на поясе. Сам характер их рода занятий таков что они и в подметки не годятся настоящим мастерам магии, повелителям тумана.

По мнению Марисабель клинок все же был предметом не в пример существеннее, нежели чем, какой то там туман. И человек с большим ножом, особенно если он умеет с ним обращаться, уже лишь этим способен внушить к себе гораздо большее уважение чем двое трое обладающих уникальной и экзотической, но, в общем-то, совершенно бесполезной способностью управлять туманом.

Мысль эту девушка вслух не произнесла. Во-первых: осознавала что чего-то, вероятно, самого важного, из слов чародея она не понимает и давать резкую оценку не имеет права. Во-вторых, не лишним будет повториться, было ведь совершенно ясно, что такое, чересчур, откровеннлое пренебрежение, ее отношений с Лордом-Протектором Парка наверняка не улучшит. И если даже и не станет непреодолимой стеной между ней и гостеприимным волшебником, то прохладцы в них привнести может с избытком. Особенно учитывая то, как увлеченно он об этом повествует, а значит, обсуждаемую тему воспринимает близко к сердцу.

Притом, что саму лейтенанта это трогало крайне мало (ее интересы лежали совсем в другой плоскости), то само собой напрашивалось что она промолчит и создаст у мага иллюзию согласия и почтительной поддержки… На всякий взгляд брошенный в ее сторону чародеем, она отвечала мимикой "понимающего человека".

Правда при этом Марисабель нечаянно переиграла с образом. Даже и без зеркала она понимала, что непрестанное похлопывание ресницами на каждое слово собеседника отдает такой откровенной фальшью, за которую ее не пустил бы на сцену и самый захудалый из Коргадольских театров, разве только на роль записной дуры. Однако, похоже было что отшельник д'Аранж преспокойно воспринимает все это безобразие за чистую монету.

Возможно, действительно сказалась его долгая изоляция от человеческого общества, в котором безраздельно царит постоянное притворство и непрерывное лицемерие. Или же он и ранее никогда не отличался способностью разгадывать маски надеваемые людьми при общении с себе подобными. Особенно с хорошенькими юными дамами. Как бы то ни было, но лекция продолжалась.

— Конечно, это крайне грубая модель, на самом деле столь четкие и до примитива прямолинейные градации встречаются крайне редко… более того, они не только нежизнеспособны, но даже и просто невозможны теоретически. Подавляющее большинство боевых магов занимается так же и исследовательской деятельностью (или, по крайней мере, повторяет эксперименты своих более творческих коллег), равно как и универсальный чародей, особенно высокого уровня, вполне способен за себя постоять.

Д'Аранж решил, что стоит упомянуть об этом, хотя, Марисабель на примере сегодняшнего дня, уже и сама обо всем догадалась. Каково же было бы его удивление, если бы он узнал, что девушка, выхватывая из его монолога с третьего на четвертое, его самого продолжает считать самым настоящим боевым магом.

— Пожалуй, ближе к истине будет такая картина. Если первостепенный маг-универсал, это настоящий хозяин и властелин тумана магии способный при необходимости соткать из него подходящий инструмент, тот же меч или кинжал если угодно, то специалист по части его боевого применения скорее вооруженный человек способный напустить туману. Кто больше, а кто меньше, в зависимости от врожденных качеств…

Марисабель подумала при этих его словах, что «тумана» вокруг уже напущено достаточно. Столько, что самое время попросить его хоть чуточку подразогнать. Она практически уже собралась попросить мага перейти на язык попроще и подоступнее для постороннего человека, но тут д'Аранж сам привел более удачное сравнение.

— Рука, — сказал он. — Так вам, наверное, будет гораздо ближе и понятнее.

Марисабель машинально посмотрела на его руку, которой он сделал плавный и изящный жест прямо перед собой. За кончиками пальцев протянулся быстро тающий, но все же вполне различимый туманный шлейф.

— Пусть рука это магия, вернее магия это рука…

— Простите, так магия это туман или рука? — поняв что, окончательно запутается, если немедленно это не уточнит, прервала чародея девушка.

— Магия это магия, а рука это ее условное обозначение, — сказал маг.

— Ага, а как же тогда туман?

— И туман тоже. Но в более общем случае, — терпеливо объяснил Лорд-Протектор. — Для нас достаточно и руки.

— Понятно, — пробормотала Марисабель и так простодушно хлопнула ресницами, что проняло даже д'Аранжа. Волшебник вспомнил, что собеседница его все же не выпускница школы магов и даже не кандидат на поступление в оную. Более того, она даже не дилетант любитель эзотерических дисциплин, имеющая хотя бы общее представление о сути предмета разговора, а значит разжевывать надо практически все. Причем с нуля.

— Сейчас объясню, — пообещал он. Задумался на миг, выстраивая следующее предложение, так что бы снова не забуриться в непроходимые для лейтенанта дебри, и продолжил. — Собственно все очень просто, если взять руку как обозначение магии, то боевая ее часть это, что?

— М-м-м?

— Правильно, кулак. Им и погрозить можно, и стукнуть, если этого не хватает. Ну а если совсем тяжелый случай то и пристукнуть наповал. Оттого то люди и придают ей такое значение. Понимаете?

— Понимаю, — радостно, и, теперь уже совершенно искренне, кивнула Марисабель.

— Различие же в том, что универсальную магию, руку можно и в кулак сжать, если надо, а можно и что ни будь полезное сделать. В крайнем случае, вот хоть кукиш сложить. Для смеха.

Д'Аранж продемонстрировал собеседнице кукиш.

— А кулак разве нельзя разжать? — резонно поинтересовалась девушка.

— Ну почему же нельзя, конечно можно. Вот только если его постоянно сжатым держать, как это многие из боевых магов делают, то пальцы срастаются и рука становиться… хммм… копытом. А его, уже не разожмешь, как не старайся. Удар у копыта конечно сильнее, но вот ничего подобного, — чародей указал на ближайшую статую, и, та, вдруг ожив на миг, отсалютовала в ответ, — ты им уже не создашь.

Марисабель, уже осознавшая свое невольное заблуждение, заметила в словах мага некоторое противоречие.

— Но ведь если это так, то как же вы победили Слэга? — спросила она. — С его то копытами…?

— А что Слэг? — пожал плечами волшебник. — Он ведь тоже не полностью ушел в милитаризм… акцентик в эту сторону, у него конечно есть, но без полного погружения, это однозначно. А человек он способный, если ему немного помочь то пойдет далеко…

На этом лекция по азам магии прервалась возмущенным воплем.

БУ-У-УМ… Что за?.. Значит, не показалось? Значит, не показалось! Едва ощутимая вибрация щекоткой отозвалась в ушах. Так… скорее легкий шепоток, чем что-то существенное. Больше всего похоже на скачок давления при резких переменах погоды. Вообще то это свойственно другим широтам, но вероятно случается и здесь. Или это продолжаются фокусы колдовского замка?

Девушка успокоилась настолько, что смогла преодолеть охватившее ее нервное напряжение и немного расслабиться. Полного спокойствия, разумеется, не было и в помине, такой поворот, скорее выверт, что случились с ней, не из тех, что растворяются бесследно. Только сильные могут преодолеть внезапный крах, пережить полное разрушение уже почти воплотившейся мечты, и сохранить хоть что-то что поддержит их в дальнейшем. Для Марисабель этим «чем-то» был ее кодекс служения родному городу. В ту ночь, когда она заново переживала неожиданное и невозможное предательство волшебника д'Аранжа, именно дисциплина и память о Коргадоле стали ее щитом от надвигающегося отчаяния.

Слэг — это жуткое и бесчеловечное чудовище оказалось живо! Колдун избежал кары за все преступления, и все еще угрожает любимому городу. Не из цитадели Соргазы, и не во главе вражеских армий, но, тем не менее… и комната отведенная ему, не многим хуже ее собственной. Такая же спальня, ванная, гостиная. Разве что на окнах, поблескивающие прутья зачарованных решеток.

Марисабель продолжила вспоминать свой разговор с д'Аранжем.

— То есть как это?!! — закричала Марисабель.

— Что, как? — не понял д'Аранж.

— Как это далеко пойдет? Разве он, не… — Жестом, ладонь по горлу, она показала, что имеет в виду. — Там, на поляне?

— А, вот оно что, — догадался чародей. — Нет, ну конечно же нет. И как вы могли такое подумать?

Возмущению Марисабель не было предела.

— Но, ведь… — она даже и не знала как реагировать на подобное заявление. — Ведь… это же Слэг.

— Верно, — не стал спорить волшебник. — Но что ж с того?

Девушка посмотрела на него как на сумасшедшего.

— Что с того? — переспросила она, не веря собственным ушам. — ЭТО СЛЭГ.

— Я помню про это, — с едва заметной улыбочкой легкого недопонимания заверил ее маг. — Вот только что же из этого следует то?

— Его надо немедленно убить! — воскликнула Марисабель. — Немедленно!

— И откуда такая кровожадность? — задумался д'Аранж. — Знаете, если только дать вам волю, то я совсем останусь без трофеев. Того немедленно убить, от этого сей час же избавиться. Нет… так не пойдет.

— Послушайте. Вы. Господин. Волшебник, — невероятным усилием, взяв себя в руки и стараясь говорить относительно ровно, то есть без рвущихся на поверхность истерических нот в голосе, выдохнула Марисабель. — Вы вероятно так еще и не поняли с кем столкнулись. Он само воплощение зла, жестокости и коварства, каким его только можно представить, он…

— Вот это явное преувеличение, — прервал ее д'Аранж. — Я знавал типов и посквернее… парочка таких, кстати, в соседних с Слэгом камерах…



Глава 2. | Гамбит старого генерала | * * *