home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 8.

Солдаты эскорта смерти, и даже его командование, до самого последнего момента не знали, с каким противником им предстоит сразиться. Вернувшиеся разведчики были так шокированы, что объяснить толком, с чем встретились, не смогли, и больше переполошили сослуживцев, чем обеспечили их стоящими данными. Показания их значительно различались даже с показаниями напарника, где уж тут говорить о целостной и точной картине происходящего. Единственное в чем сошлись почти все патрульные это в том, что опасность очень большая и очень страшная. А еще что им всем сейчас каюк.

Офицеры быстро поняли, что такого рода доклады не добавят войску храбрости, и паникеров заткнули; отправили в центр каре, почти к самому входу в чародейскую палатку. Здесь им намекнули, что Слэг сейчас очень занят, но, если его разозлить, то все дела может и отложить. Ненадолго. Сами подумайте зачем.

Расчет командования в принципе был верен. Патрульные, до смерти боявшиеся Слэга, замолчали словно рыбы, однако принятые меры запоздали и эффект получился едва ли не обратный. Резонанс от панических воплей уже пошел, а тот факт, что всех хоть сколько ни будь информированных сослуживцев изолировали, да еще и таким образом, лишь подлил масла в огонь. По рядам латников прокатился шелест говорка.

"Мол, а не пора ли нашему магу, бес его возьми, высунуть, наконец, нос наружу и рассказать что, бес возьми, происходит? Если на них нападает лесная нечисть, то где бес их возьми, дружественные демоны, для которых угомонить лесных собратьев дело должно быть плевое? Бес их всех возьми".

Полковник, вместе со всеми ожидающий вердикта колдуна о том, что их ждет впереди, и находившийся практически в том же положении что и все остальные, прекрасно ощущал настроения отряда. Более того, он их полностью разделял. Однако в отличие от рядовых волю языку он дать не мог и был вынужден скрывать не только собственные сомнения, но и пресекать чужие. За каждого из солдат он отвечал едва ли не головой.

Среди сержантов, наверняка, полно доносчиков, агентов идеолог-контроля. Естественно, кто-то из лейтенантов (если не все сразу) тоже служил во внутреннем отделе, так что про любые волнения в рядах станет известно "кому надо", а они могут и полного генерала в бараний рог скрутить, не то что его, простого полковника. Приходиться быть постоянно настороже, чтобы по возвращении, вместо положенной награды ему не прислали повестку "куда надо". Или, еще вернее, эти "кто надо", сами за ним не пришли. Предварительно заблокировав все пути отхода.

"Эх, надо было придумать что-нибудь, но только отвертеться от этой, заведомо провальной, авантюры с сопровождением мага", — тоскливо размышлял полковник, однако вслух он ничего такого, разумеется, не высказывал.

Вместо этого он, львиным рыком попытался заглушить шепоток среди солдат и задать воинственный тон. Сержанты метались между рядов солдат и вторили командиру многоголосым эхом. Бодрым, хотя, как многим показалось, насквозь фальшивым. Лейтенанты, как промежуточное командное звено, голосовые связки берегли — их задачей было обеспечить тактическое руководство: своевременное обнаружение противника и оборону на своем собственном подконтрольном секторе, на каждого по стороне света — север, юг, запад и восток соответственно. Ни часть в целом, ни любой отдельный солдат их, согласно уставу волновать не должны были. У них другие задачи.

Но, хвощ, выруливший из леса и направивший стопы прямо на центр лагеря, взволновал всех без исключения. Марисабель видела в зеркало как, едва ли не половина из всего числа оборонявшихся, повернулась в сторону ожившего дерева. Солдаты испуганно наблюдали за надвигающимся на них кошмаром. Потом многие, считай весь второй и третий ряды обращенной к монстру грани каре натянули луки, и в хвощ полетела небольшая, но довольно плотная тучка стрел. Ощущение получилось непередаваемое.

Девушке до сих пор как-то не приходилось стоять и спокойно смотреть на летящие в нее стальные жала. Обычно, попадая под обстрел, она и подумать ни о чем не успевала, а уже делала все возможное, чтобы убежать и где-нибудь спрятаться. Она даже непроизвольно сжалась, когда хвощ, в которого разом вошло десятка два стрел, покачнулся и едва не завалился на «спину». Марисабель подумала было с тревогой — "вот и в войске д'Аранжа начались потери", однако волновалась она рано. Древо-воин спокойно выпрямился и вновь устремился к «обижающим» его людям. Последовал второй залп, но примерно с тем же результатом. Разве что теперь расстояние между стрелками и одиноким нападающим сократилось, и удар множества стрел получился более согласованным и мощным. Впрочем, вся разница была лишь в том, что на восстановление равновесия хвощу потребовалось чуть больше времени, чем в первый раз.

Для современного человека, знакомого с луками и стрелами лишь понаслышке, главным образом из телевизионных постановок или популистских кинопереложений книг о борьбе добра со злом, может показаться невероятным, что легкие, практически невесомые стрелки могли сдерживать такого гиганта, каким здесь показан хвощ, но на практике в этом нет ничего удивительного. Дело в том, что настоящая боевая стрела представляет собой совсем не ту легкую и пушистую «иголочку», изящно посылаемую киношным белокурым лучником эльфом в бестолково мечущихся перед ним врагов — в жизни все гораздо проще и серьезней. Настоящая стрела, особенно те из них, что специально рассчитаны на поражение тяжело бронированных целей, это увесистое, прочное и шипастое чудовище. При соответствующем ускорении (а большой лук способен придавать очень «соответствующее» ускорение) стрела обладает просто невероятным убойным потенциалом.

В этот момент, привлеченный шумом, на поляну выглянул еще один хвощ, и, то ли не заметив бесцеремонного обращения с собратом, то ли плевать хотевший на все стрелы мира вместе взятые, тут же отправился на приступ живой крепости. А там, подоспел и третий, не менее агрессивный. Но этого сильно притормозила молодая поросль, оказавшаяся с его стороны поляны. Огромный, словно настоящая передвижная осадная башня, хвощ угрожающе тряс узловатыми конечностями, однако тоненькие деревца обходил осторожно, опасаясь даже слегка их задеть, так что вместо короткого мощного рывка вперед, как это сделала первая пара атакующих, стал нарезать среди молодняка причудливую заячью стежку. Становилось ясно, что какое-то время вступить в битву он точно не сможет.

— Вот что мне в них не нравиться, это их отвратительная координация действий, — сказал д'Аранж. — Заставить двигаться двоих хвощей рядом можно, троих тоже можно, но тяжело. Четверо — труд не каждому по плечу, ну а пятеро рядом — уже рекорд. Приходиться тратить много сил только на то, чтобы просто не дать им вцепиться друг в друга. Главное же то, что порой приходиться учитывать абсолютно все детали рельефа. При всем прочем, к молодой поросли относятся бережно — заставишь хвоща помять какой кустик, так он просто с ума сойдет. Может даже на своих напасть.

— На своих? — переспросила Марисабель, вспоминая, с какой яростью хвощ душил патрульных.

— Искусственно разбуженные и подчиненные анимоторные рефлексы, — пожал плечами маг, — чего вы от них хотите. Это почти то же самое, что человеку проснуться и узнать, что пока он спал, его ночью посадили на раскаленную цепь. Вот и они тоже, — бросаются порой на все, что движется. Только не пугайтесь вы так. Люди-оборотни, надо сказать, ведь тоже далеко не подарок, а встречаются намного чаще.

Сказав это волшебник подумал, что, наверное, нашел не очень удачную формулировку, чтобы успокоить девушку. Но та, поглощенная происходящим на экранах, упоминания об человеческих оборотнях, кажется, не заметила.

"Вот и ладненько", — подумал чародей, и вернулся к управлению неразумного лесного войска.

Три лесных великана, чьи зеркала отображали ряды щитов и копий наступали на перепуганных воинов — двигались слуги д'Аранжа быстро, до рукопашной оставались считанные шаги. В этот момент в поле зрения одного хвоща, вернее кристалла на нем, попал другой хвощ, и Марисабель смогла, наконец, посмотреть на "собственных солдат". Зрелище было, прямо скажем, сказочное.

Девушка читала раньше сказки о троллях и лешаках, порождении дремучих лесов, и об их злой нескончаемой силе, однако с детства привыкла относиться к этим историям с высокомерным недоверием исконно городского жителя. Она искренне считала, что все это или забавные выдумки, развлекательное чтиво для скучающих любителей мистики, или откровенные деревенские враки — то же самое, но в устной форме. Одним словом, россказни неисправимых провинциалов, навсегда застрявших в прошлом веке и не желающих избавляться от груза предрассудков.

Теперь же она подумала, что составители сказок наверняка знали, о чем говорили, когда пытались донести до слушателя или читателя смысл своего повествования. Вероятно, кому-то из них посчастливилось сначала встретиться с самопроизвольно ожившим хвощем, а потом человеку повезло еще больше, и он избежал цепких удушающих объятий деревянных рук. А история, которую он на радостях каждому знакомому рассказал раз по сто, пошла в народ и через собирателей народного творчества попала в книги.

Выглядело древесное чудище и впрямь почти как настоящее, только очень старое, а может и не старое, а просто больное, но, несомненно, очень странное дерево. Три, три с половиной метра корявой древесины — это ствол, осыпающаяся кора, сучки во все стороны. Вот только снизу ствол разветвлялся, образуя множество коротких толстых ног, по виду совершенные корни, только обломанные. Примерно из середины тулова торчали четыре длинные руки, свисающие почти до земли, все с разным количеством пальцев, от трех штук до пары десятков. Сверху вместо полноценной кроны торчал какой-то куцый веник из ветвей, если угодно — прическа. Ни глаз, ни рта видно не было, хвощ или без них прекрасно обходился, или же, не желая подставлять под удар уязвимые места, искусно их маскировал в плотной коре.

Хвощ нависал над строем солдат, уже готовый обрушиться на них со всей своей, веками спящей, но теперь так грубо потревоженной лесной яростью.

И все-таки эскорт смерти не зря получил репутацию сорвиголов и завзятых храбрецов. Даже теперь, когда на них напал сам лес, никто не покинул места в строю. Солдаты лишь покрепче сжали древки копий и рукояти мечей. Кое-кто посмекалистей уже убрал легкое оружие и достал тяжелое, бронебойное. Топоры, секиры и палицы, благо, что железа у них хватало. Лучники ни на миг не оставляли наступающего врага без внимания, слаженными залпами посылая по нему целые тучи стрел. Ни одна из наконечников не вонзился в толстую шкуру хвоща более чем на ладонь, но скорость его продвижения замедлилась почти вдвое.

Когда первый из хвощей, весь утыканный древками как еж иголками добрался до строя, лучники перенесли огонь на второго, а за «первопроходца» принялись меченосцы и копейщики. За миг до того как хвощ врубился бы в строй, они, колыхнулись вперед и, волной из заточенного металла захлестнули гигантского древо-оборотня. Не ожидавший подобной наглости от мелюзги хвощ, на миг утратил инициативу и оказался не только окружен, но и повален на землю. Перед зеркалом заплясала искрящаяся сталь, это сорганазельцы спешили добить поверженного врага. Потом мелькнула быстрая, ярко блеснувшая на солнце, тень и зеркало с тихим свистом, немного похожим на всхлип раненого животного, погасло.

— Плохо дело, — огорчился волшебник. — Разбили кристалл. Наверное, кто-то его заметил и решил, что это жизненно важный орган. А может, случайно так получилось. Жаль, конечно, что теперь там не особенно много разглядишь.

Марисабель посмотрела на стол. Действительно, хотя зеркало и умерло, но о настоящих боевых потерях говорить пока было рановато. Сам хвощ спокойно продолжал сражение, отбиваясь от наседающих на него людей. Подробностей схватки карта показать была не в состоянии, она даже не удосужилась отметить то, что дерево повалено, но косвенно судить о ходе битвы было можно. Фишки людей вокруг хвоща-берсеркера время от времени вздрагивали, разламывались на куски, а потом, дробясь, все мельче и мельче, оседали на столешницу щепоткой костяной пыли. Что это значило там, на поляне, объяснять Марисабель не было нужды. Она словно наяву представила, что может натворить свирепое неуязвимое создание весом под тонну и с размахом конечностей в пять метров, в толпе относительно легко бронированных воинов.

Буквально через пару минут в этом месте накопилась целая пригоршня мелкого песка… по приблизительным оценкам, фишек десять.

"Отличный результат, деция противника в обмен на один кристаллик", — подсчитала девушка. — "Тем более, что хвощ и без него прекрасно справляется".

Может, чародей привык к гораздо более блестящим победам и даже незначительное повреждение для него уже неприятно, но ее устраивало и то, что есть. Теперь, кстати, становилась понятна, непреодолимая самоуверенность волшебника. Его пренебрежение врагом, непоколебимое даже рассказами о великом и ужасном Слэге, грозе Коргадола.

Впрочем, Слэг то, как раз, никак себя еще и не проявил. Может, он готовит адекватный ход, способный выбить из "деревянных рук" д'Аранжа драгоценный лавровый венок триумфатора?

Если так, то времени на колдовство у него оставалось все меньше, к поляне сползались остальные хвощи. Еще двое уже почти преодолели ветер стрел, отгоняющий их прочь, и готовились принять в веселье самое активное участие. Судя же по тому, что уже успел натворить один единственный, то справиться с сотней бойцов для армии Лорда-Протектора не будет непосильным трудом. Последние двое-трое успеют разве что к шапочному разбору. Солдат на их долю уже не останется.

А потом кто-то из хвощей обязательно заглянет в палатку и тогда злому колдуну придется несладко.

Однако до этого было еще далеко. Сарганазельцы держались стойко. На крушившего их товарищей монстра бросались так, как подобает настоящим солдатам. Их фишки одна за другой разлетались в пыль, но какой-то ущерб воины все же наносили. Вскоре фигурка дерева на столе, почти по самую макушку засыпанная порошком из их «останков» и сама треснула и рассыпалась в прах. Латники же, пользуясь минутной передышкой, стали заново формировать разбитый строй и восстанавливать силы. Выиграть в этой кровавой игре с сухим счетом у д'Аранжа уже не получалось.

Собственно, и сама победа не была еще безоговорочным фактом. Обе стороны потеряли примерно по десять процентов стартового состава участников, и какого-то особого перевеса у древо-воинов не наблюдалось. Зато на двух зеркалах видно было, что солдаты, воодушевленные падением первого хвоща, готовы достойно встретить и остальных. Теперь уже почти все они поменяли неэффективные против вязкой древесной плоти мечи и кинжалы, на топоры и другое тяжелое дробяще-рубящее оружие. Кое-кто из лучников стучал огнивом, справедливо рассудив, что дерево, независимо от того стоит ли оно на месте или обрело вдруг тягу к пешим прогулкам и рукопашному бою, обладает свойством гореть.

Марисабель хотела указать чародею на этих головастых пареньков, но д'Аранж уже сам их заметил и сказал успокаивающе:

— Хотят как лучше, а получится как всегда, — и, в ответ на безмолвный вопрос девушки, добавил. — Огонь хвощей, конечно, уничтожит. Но не сразу. Сначала же приведет их в такую ярость, что только держись.

Воодушевление бойцов несколько угасло, когда с разных сторон на поляну вылезли еще два лесных монстра. Бойцы тех двух граней каре, к которым приближались, утыканные стрелами, номера второй и третий, оказались слишком поглощены этим ужасающим зрелищем и появления вражеских резервов не заметили, однако остальные воины и руководство мигом оказалось в курсе происходящего. И нельзя сказать, что это их сильно обрадовало. Строй латников заволновался, как озеро перед стадом гиппопотамов, заходящим в воду.

Многие воины бросали через плечо на палатку Слэга полные злобы и, одновременно, мольбы взгляды. Ясно было, что они рассчитывают на колдуна и его дьявольское искусство. Однако от мага новостей не поступало, ни через слуг, ни лично. Фигурки Слэга и его ассистентов на столе д'Аранжа пребывали все также без движения, словно их визави в палатке внезапно впали в летаргию. Вторая фаза сражения, также как и первая, начиналась без непосредственного участия обоих главных действующих лиц.

Вообще-то это обычное дело при сражениях магов. Известно, что чародеи предпочитают воевать чужими руками и непосредственно в бой вступают только тогда, когда ничего другого им не остается. Например, в чрезвычайной обстановке, наподобие описываемой, где воины Сорганазеллы, без вмешательства мага-покровителя, терпели поражение. Или же для магической дуэли. Конечно, боевые маги, прошедшие соответствующую подготовку, проводят на поле брани немало времени, но ни д'Аранж, ни Слэг к их числу на данный момент не относились.

Внимание всех лучников, тем временем, было перенесено на следующих нападающих. Не прошло и трех секунд, как оба отдаленных хвоща оказались утыканы горящими древками. Волшебник д'Аранж был прав, хвощи остановились лишь на миг, замахали конечностями, пытаясь сбить с себя пламя, а потом резво рванули по направлению к поджигателям. Их скорость при этом стала такой, что на людей они напали почти в то же самое время, что и их собратья, вышедшие из леса гораздо раньше. Теперь на каре набросилось не одно, а сразу четыре взбешенных дерева. На всех четырех сторонах света, для сарганазельцев начался ад, причем там, где ярились подожженные хвощи, обстановка оказалась гораздо хуже, чем на «холодных» линиях фронта.

— Я же говорил, — хмыкнул д'Аранж. — Порой мне кажется, что эта форма жизни не случайная мутация, а попытка леса защититься от пожаров. Не самая удачная, но, иногда вполне достаточная. Огонь они на дух не переносят.

На столе в стенах каре образовались обширные бреши, в эпицентрах которых дрожали и подпрыгивали фигурки деревьев, а по краям разлетались в пыль символы защищающихся. На экран же лучше было не смотреть, чтобы не мучиться потом ночными кошмарами и не шарахаться от любого дерева, покачнувшегося от ветра. Кровь там лилась рекой. Да что рекой — четырьмя реками. Сверкала сталь, и полыхало пламя, время от времени мелькало искаженное лицо очередного латника, попавшего под тяжелый удар. В следующий миг его изломанное тело, под сухой треск, расколовшейся на столе фишки, отлетало прочь.

Когда битва только начиналась, Марисабель недоумевала, почему д'Аранж не обеспечил звука; наверняка ведь не по техническим причинам — теперь она готова была его за это благословить. На далеком юге есть люди, которые придерживаются того мнения, что нет, мол, звука сладостнее, чем предсмертный крик твоего врага. Может они и правы, однако, она в таком случае совсем не «сладкоежка».

К месту баталии, тем временем, подтягивались и остальные воины Лорда-Протектора. Д'Аранж подумал, что теперь их лучше притормозить, иначе на поляне наступит хаос, ему лично уже не подконтрольный. Он и так едва не допустил, чтобы оказавшиеся рядом два хвоща не начали обламывать друг другу сучья. Говоря о сложностях в обращении с древо-оборотнями, волшебник насколько не преувеличивал. Управлять одним или двумя было легко, но, по мере дальнейшего возрастания количества юнитов, трудности росли в геометрической прогрессии. Не будь врагов так много, он наверняка предпочел бы иную, не такую громоздкую, форму воздействия на них.

— Слэг выходит, — вскрикнула Марисабель, не отрывающая от стола глаз и пристально следившая за всем, что на нем происходило. — Смотрите, д'Аранж, колдун идет!

Действительно, фишки злого мага и его ближайшего окружения уже не прятались в шатре-"лаборатории", а выходили, чтобы лично возглавить оборону. Или успели подготовиться, или продолжать тянуть резину не решились, вышли с тем, что уже сделали. Еще бы чуть-чуть и хвощи сами заглянули бы к ним в палатку.

Однако начиналось самое интересное — поединок боевых чародеев. Пусть и заочный.

На экранах не было видно, что делает гроза Коргадола, однако на столе-плане он приближался к тому участку, где синхронно орудовали сразу два хвоща, двигавшихся рядом, и вырубавших в строе латников широкие параллельные просеки. Без сомнения, — это был для сарганазельцев самый напряженный участок. Если на двух других фронтах древообразных киллеров д'Аранжа удавалось удерживать и даже локализовать до полной неподвижности (им просто поотрубали большинство сучьев), то здесь об этом даже и не мечтали. Поступь разъяренных огнем деревяшек была стремительна и неудержима, удары смертоносны, а ужас, нагоняемый на людей, почти осязаемый. Сможет ли вражеский колдун что-нибудь сделать с этими воплощениями стихии? Не отступит ли хрупкое человеческое колдовство перед неудержимым напором обезумевшей и раскаленной докрасна стихии?

Оказалось, что сможет. Как именно это произошло, Марисабель в этой дикой суете и мешанине на вертящихся экранах не увидела. А если бы и увидела, то все равно ничего бы не поняла — много ли она знает об уловках боевых магов? Однако два колотящихся в смертоносном раже игрушечных хвоща на столе разом подпрыгнули, и разлетелись в воздухе на мелкие гранулы. Зеркала, отвечающие за картинку с кристаллов этих хвощей, взорвались ослепительным светом и потухли, а по остальным прошла сильная рябь, почти на целую минуту исказившая все до неузнаваемости.

Марисабель обернулась к д'Аранжу, надеясь понять, чем им все происходящее грозит. Играючи расправившись сразу с двумя хвощами, правда за компанию с ними еще и с пятком — десятком меченосцев, оказавшихся рядом, Слэг сможет довольно быстро расправиться и с остальными, не так ли? Однако д'Аранж сохранял невозмутимость и абсолютное спокойствие.

— Астральные бомбы, — объяснил он добродушно. — Полагаю, шаровая молния одного из средних уровней. Очень предсказуемо, знаете ли. Любой волшебник имеет что-то подобное в своем арсенале, но только очень опытный или очень молодой применяет их в такой ситуации. Это так расточительно. Теперь у него осталось очень мало сил, и мы, пожалуй, возьмем его тепленьким.

Чародей оказался прав. Когда на поляну вырвались свежая троица великанов (двоих оставшихся Лорд-Протектор благоразумно придержал в стороне), то сопротивления она не встретила почти никакого. Ни бомба, поразившая неистовых хвощей и так обрадовавшая врага, ни еще чего-либо в этом роде себя больше не проявило, видимо Слэг и правда исчерпал весь запас магической силы и теперь, пока хвощи гвоздили его армию, валялся в прострации. Солдатам удалось зарубить еще одного оборотня, и привести в сильно обездвиженное состояние другого, но на этом их запал полностью истощился.

Резерв д'Аранжа оказался в нужной позиции и, по мере выбывания основного состава, своевременно вводился в бой. Деревья не знают усталости, а вот существ из плоти и крови бешеная схватка измотала вдрызг. Видя, что поддержки от колдуна больше не предвидится, а бесхитростная рубка ведет прямиком к полному уничтожению, солдаты совсем пали духом. Они бросили строй, вернее то, что от него оставалось и ринулись на прорыв. Кто как мог. Верхом и на своих двоих. Бедные животные шарахались от взбесившихся деревьев, но деваться было некуда, и они проскакивали в опасной близости от верной смерти. Некоторым удалось уйти, иным нет.

— Ну вот и все, — сказал д'Аранж с удовлетворенным выражением на лице потирая руки. — Бой окончен.

— А, Слэг? — напомнила Марисабель. — Как он? Не сбежал?

— О, ни в коем случае, — рассмеялся чародей. — На этот счет можете быть спокойны.

Потом он стремительно переменился в лице и вскричал в непритворном ужасе.

— Нет, не может быть. Все, абсолютно все, идет прахом… — и, повернувшись к девушке, добавил. — С этой войной, мы опаздываем к обеду.


* * * | Гамбит старого генерала | Глава 1.