home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add




2

– Как ты мог, Рой?!

По дороге со свадебного ужина все попытки Роя заговорить оказались безуспешными, натыкаясь на ее упрямое молчание. Но как только дверь закрылась за ними, скопившееся напряжение Бланш вырвалось наружу. До этого момента она действовала как во сне, почти раздавленная происходящим. Она наблюдала за событиями как бы со стороны и видела перед собой немыслимую пару: Бланш Мелвилл – нет, поправила она себя с горьким укором, теперь уже Гартни – в пышном кремовом платье, с длинной фатой, в венке из живых цветов; Рой – в темном костюме, белой рубашке и ярком галстуке цвета красного вина. Он-то выглядел просто потрясающе: темные волосы спадают на лоб, в петлице – алая роза… Да, все атрибуты фешенебельной свадьбы с белозубыми улыбками в ответ на обычные, весьма сомнительные шутки.

Вот она видит, как невеста медленно спускается по лестнице, замирает в реверансе и бросает букет в направлении взволнованной стайки приглашенных молодых девушек. Все идет, как нужно, вот только невеста почему-то избегает смотреть в глаза жениху…

Тот телефонный звонок застал ее в спальне родителей и заставил сердце, и без того похолодевшее, погрузиться, казалось, в вечную мерзлоту. Бланш была потрясена услышанным, но заставляла себя улыбаться: свадебная церемония должна идти как надо – ради ее родителей. Но, конечно же, не ради этого незнакомца, за которого она вышла с почти неприличной поспешностью.

Бланш не могла позволить себе стереть с лица матери выражения гордости и удовлетворения. И она, и отец просто светились от счастья, упиваясь всеми подробностями первоклассной, роскошной свадьбы, которую они устроили для своей единственной дочери.

Когда Бланш после помолвки пыталась намекнуть отцу, что не хотела бы ничего пышного и торжественного, тот отмел ее просьбу, как глупую прихоть.

– Чепуха, моя ненаглядная! Мы даже слышать не желаем о скромной свадьбе. Мы с твоей матерью планируем это уже десять лет, и ничего из того, что ты скажешь, не сможет нам помешать. Кроме того, Рой слишком известная личность. Уж этой свадьбой я определенно пущу пыль в глаза всем нашим друзьям и заставлю их завидовать! – поддразнивал он.

В то время, все еще слегка потрясенная той быстротой, с которой все происходило, она не нашла сил спорить. Только сейчас, когда дверь спальни закрылась за ней и ее мужем, она начала возвращаться к реальности.

– Как ты мог?! – снова повторила Бланш свой вопрос, стиснув руки и не глядя на Роя.

– Не могла бы ты пояснить, что имеешь в виду? Пожалуйста, говори без намеков.

Он говорил осторожно. Даже не оборачиваясь, она точно знала, как он смотрит на нее: выражение сузившихся глаз означает, что он прекрасно понимает значение ее слов.

Бланш повернулась, чтобы посмотреть ему в лицо. Его руки, как бы в попытке защитить ее, обвились вокруг плеч, ладони коснулись шелка платья – казалось, что даже в этой душной комнате она чувствовала озноб.

– Ты великолепно знаешь, что я имею в виду. Я разговаривала с Томасом прямо перед тем, как мы уехали из дома.

– О! – Его темная бровь насмешливо изогнулась, интонация показалась ей циничной. – Это действительно так? Ну что же, в таком случае, скажи мне, Бланш, в чем именно ты меня упрекаешь?

– Боже мой, но это же так очевидно! – Она постаралась сдержать свое желание выпалить сразу все. – Я спрашиваю, почему ты не сказал, что Томас пытался связаться со мной?

– Бланш, дорогая, неужели ты все еще веришь ему? – Он посмотрел в ее разозленное и обиженное лицо, затем продолжил: – Нет-нет, этого просто не может быть; я вижу, что ты не веришь. А дело в том, что я не мог допустить, чтобы ты огорчилась перед самой свадьбой.

– Огорчилась?! – Голос ее звучал резче, чем ей хотелось бы. – Почему я должна была огорчиться, когда Томас сказал мне… – Она замолчала, кусая нижнюю губу и пытаясь вернуть самообладание.

– Когда он сказал тебе… что? – Ледяное спокойствие, с которым он это произнес, многое говорило о его характере. А так как она не отвечала, Рой горько усмехнулся: – Может быть, Томас сказал тебе, что передумал жениться на Пауле?

Бланш прекрасно понимала, что ничто уже не может изменить ту чудовищно нелепую ситуацию, в которой она оказалась, и это не прибавляло ей хладнокровия. Она почувствовала, как краска заливает ее щеки из-за того, что он продолжает на нее смотреть.

– Ну что ж, ты прав. Именно это и сказал мне Том. Но как ты мог догадаться? Значит, ты знал обо всем раньше! Знал и ничего не сказал мне! – Будто со стороны она услышала свой собственный пронзительный крик, а ей бы так хотелось быть хладнокровной и рассудительной. – Неужели ты не понимаешь, какой это удар для меня – узнать обо всем только теперь, после свадьбы, когда уже слишком поздно!..

Рой казался сейчас высеченным из камня. Он был настолько спокоен, что она не ожидала, что он вновь заговорит. Но вскоре его губы пришли в движение. Слова, такие мягкие, почти небрежные, показались ей язвительными и саркастичными.

– Неужели ты хочешь сказать – я с трудом могу поверить этому, – что все еще сохранила чувства к человеку, который предал и унизил тебя? После всего случившегося ты готова простить и принять его обратно? Ты это имеешь в виду? – Судя по его тону, он ожидал, что она воскликнет: «Конечно нет!» Но она не могла этого сделать. – Отвечай же, черт побери! Я имею право знать!

– Право знать? Но в таком случае и я имею право знать, откуда и что тебе известно о Томасе и почему ты ничего не сказал мне!

Рой стремительно приблизился к ней с таким свирепым видом, что Бланш замерла, чувствуя, что от ее решительности не осталось и следа.

– Ну хорошо, да, ты имеешь право знать, и я расскажу тебе все. Но только никогда не упрекай меня потом, что я проболтался: ты сама хотела этого. – Мимолетная горькая усмешка тронула его губы. – Представь себе, я действительно старался защитить тебя. Теперь слушай: Томас позвонил мне два дня назад – к тому времени я уже предложил ему не принимать приглашения на свадьбу – и задал несколько незначительных вопросов по поводу моей новой работы для телевидения. Но на самом деле он звонил не за этим. Он хотел сообщить мне, что Паулу положили в частную клинику для аборта.

– О!.. – Шум в ушах, как от падающей воды, остановил мысли Бланш. Боясь потерять равновесие, она была вынуждена схватиться за спинку стула. Глаза закрылись, чтобы хоть как-то приглушить боль. Длинные темные ресницы легли, как два крошечных веера, на ее смуглую кожу. Она не могла заметить беспокойства на лице Роя и ощутила, что он рядом, только когда почувствовала пряный запах одеколона: Рой пытался привести ее в чувство.

Бланш открыла глаза, инстинктивно помотала головой. Но Рой истолковал этот жест по-своему.

– О… так я был прав. Ты не знала. Прошло некоторое время, прежде чем Бланш смогла произнести несколько слов:

– Неважно, все это не относится к делу.

Прошла целая вечность, прежде чем он заговорил, но его словам предшествовал короткий издевательский смех.

– Я бы сказал, что именно это и относится к делу.

Его холодность, презрительный смех – и это несмотря на то, что она едва не упала в обморок – всколыхнули в Бланш волну гнева. Плотно сжав губы, она смотрела, как он распаковал свой чемодан и оставил его открытым. Шелковая очень дорогая пижама упала на покрывало кровати…

В голове Бланш пронеслась мысль, которая в круговерти последних недель была задвинута в дальний угол ее сознания. Одно время она собиралась поговорить с ним об этом, но та или иная причина постоянно мешала ей. И вот сейчас время настало, хотя… весь предыдущий разговор вряд ли располагал к беседе об интимных отношениях. Вот если бы он бывал дома хоть немного больше, чем разъезжал повсюду так часто, постоянно ускользая… Впрочем, сначала нужно покончить с разговором о Томасе.

– Рой, давай больше не будем возвращаться к этому, но я все же думаю, что ты не должен был утаивать от меня звонок Томаса. По-моему, это нечестно.

Рой резко повернулся к ней. Блеск его глаз напомнил Бланш, что раз или два она была свидетелем того, как он выходил из себя. А ей-то казалось, что она приложила все силы, чтобы сохранить самообладание. Ей так хотелось поговорить с ним обо всем спокойно. Но в голосе его слышались раздражение и гнев.

– Послушай, Бланш! Я вырос, вынося горшок за Томом, и черт меня побери, если я позволю ему нарушить наш медовый месяц!

– Медовый месяц? – Он как будто прочитал ее мысли. Наверное, сейчас самое время наконец заговорить о том, что ее так беспокоило. Но вместо этого она растерянно и сконфуженно пробормотала: – Что ты имеешь в виду? Я думала… Я не думала…

– Продолжай, – насмешливо подбодрил Рой, давая понять, что играет с нею, получая удовольствие от ее смущения. – Ты думала… Или ты не думала… что?

– Прекратишь ты это, в конце концов?! – Бланш прикрыла глаза рукой, пытаясь сдержать подступившее рыдание. – Рой, ради бога, ведь мы… мы женаты в силу не совсем обычных причин!

– Поясни мне, что ты имеешь в виду, Бланш.

– Ты должен понимать, что я имею в виду, но если ты настаиваешь… Ты сказал о медовом месяце. Но даже ты должен согласиться, что это… хорошо для любовников.

– А ты, как я вижу, не представляешь нас в этой роли? – Он сказал это с насмешливой грустью, потихоньку приближаясь к ней, снимая пиджак и ослабляя галстук. – А между тем, клянусь, все наши друзья на свадьбе были уверены, что мы именно любовники. Ты сыграла свою роль с таким энтузиазмом, что я сам чуть в это не поверил.

– Рой! – Ей ничего не оставалось, кроме как взывать к его великодушию. – Ты ведь знаешь, у меня не было выбора. Я вынуждена была так поступить ради родителей…

– О да, разумеется. И они были убеждены не менее остальных. Я бы сказал, просто мастерское исполнение.

Он говорил по-прежнему насмешливо, но Бланш почувствовала его растущее беспокойство, видела мрачнеющее лицо.

– Как бы то ни было, ты же заранее все знал; и идея этого брака принадлежит целиком тебе и никому больше…

– А как ты считаешь, ради чего я сделал тебе предложение, Бланш?

– Неужели ты думаешь, что я не спрашивала себя об этом сотни раз? И до сих пор не поняла. Может быть, ты наконец объяснишь мне?

– Ну что ж. – Повернув к себе стул, обтянутый розовым сатином, Рой сел на него верхом, положив руки на спинку. – Я хотел получить жену. Мне казалось, что это разумное приобретение.

Его издевательский тон привел Бланш в бешенство. Затравленно глядя на него, она мотнула головой в негодовании и почувствовала, как взметнулись ее шелковистые волосы.

– О нет! Ты хотел только одного, Рой Гартни: отомстить Томасу. Ты всегда завидовал ему!

Произнеся эти слова, Бланш тотчас пожалела о них, потому что знала: он ей этого не простит.

– Завидовал? – Так и есть, она задела его за живое. – Почему, черт возьми, я должен был завидовать Томасу?

– Не знаю почему, только у меня всегда складывалось такое впечатление. И я думаю, ты знал, как отплатить ему побольнее.

Рой стремительно встал, подошел к ней и, когда она отказалась смотреть ему в лицо, взял ее за подбородок и заставил поднять голову.

– А я-то думал, что это было твоим желанием – отомстить ему, моя милая. В конце концов, ты была единственной, чьи мечты разбились вдребезги той ночью, когда Паула выложила свой маленький сюрприз. А теперь делаешь вид, что ты здесь ни при чем? – Бланш захотелось закрыть уши руками, чтобы не слышать его. – Ты думаешь, что все еще можно вернуть, не так ли? Вы с Томасом могли бы все забыть, сделать вид, что ничего не случилось, и жить после этого счастливо – об этом ты думаешь?

– А если и думаю, что тогда? – В ее словах прозвенел отчаянный вызов.

– Я был бы удивлен, если бы хоть одна женщина смогла жить счастливо с Томасом, хотя, конечно, я могу судить предвзято. Но даже если не учитывать моего мнения… Неужели ты действительно веришь, что Томас, впервые в жизни вкусивший наслаждение от успеха – личный автомобиль, медная табличка с именем на двери, – был готов рискнуть всем этим, чтобы жениться на тебе?

– Эти вещи ничего не значат для Томаса! – горячо возразила она, хотя и без полной уверенности. – Он никогда не был честолюбивым!

– Ты защищаешь его, не так ли? – Его голос стал заметно жестче. – А не кажется ли тебе, что есть что-то противоестественное, когда женщина защищает мужчину, который поступил с ней так, как Томас? От всего этого за версту несет мазохизмом.

– Как ты смеешь?.. – Она лихорадочно прикусила губу. – В любом случае, ты всегда знал, что я чувствую к Томасу.

– Да. – Он вздохнул. – Это правда, я всегда знал, что ты чувствуешь к Томасу. И никогда не мог этого понять, но… – Подняв глаза, она увидела, как он взял пижаму и запихнул ее в чемодан. – Жизнь полна разочарований, но, если твои чувства были так сильны, почему ты не боролась за него? Почему не настояла на том, чтобы он сдержал свое слово и женился на тебе… если, конечно, это на самом деле входило в его планы.

– Конечно же, он этого хотел, ты сам знаешь!

– Ну, положим, я знаю об этом только с твоих слов. Но в любом случае кажется странным, что ты просто легла на обе лопатки и позволила им обоим пройтись по тебе. Если бы ты была более решительной, кто знает? – Он цинично и холодно улыбнулся. – Может быть, тогда в этой комнате рядом с тобой находился бы Томас, и это было бы неподдельной радостью для вас обоих. Или же – безграничным несчастьем.

Он поднял чемодан и направился к двери.

– Что ты делаешь, Рой? Куда ты собрался?

Он грустно улыбнулся и многозначительно пожал плечами.

– Ну, так как ты абсолютно ясно дала понять, что все еще очарована кузеном Томасом, и так как я не настолько уверен в своем хладнокровии, и так как… – он глубоко вздохнул, как будто список оговорок был чересчур велик, – так как я не хочу, чтобы ты, ослепленная своим девичьим горем, представляла Томаса вместо меня, думаю, мне лучше поискать себе другую постель.

Облегчение… Она была почти уверена, что испытала именно это чувство.

– Но… не покажется ли это всем довольно странным?

– Несомненно. Но сейчас реакция окружающих меня уже интересует не столь сильно. Как бы там ни было, этот день был слишком долгим, Бланш. На твоем месте я отправился бы спать, а если захочешь чего-нибудь поесть, всегда можно позвонить горничной. И… увидимся за завтраком, хорошо?

Дверь закрылась. Бланш все еще не могла поверить и не могла понять, хочется ей плакать или смеяться. Все оказалось невероятно просто. Даже если бы она продумала все до мельчайших подробностей, это не могло бы пройти более гладко.

Да, так просто, так легко, что это нанесло удар по ее самолюбию: она ведь всегда была глубоко убеждена, что Рой по крайней мере неравнодушен к ней… И не только неравнодушен: она наверняка нравилась ему, и уж в таком-то случае он был бы счастлив лечь с ней в постель. Но, может быть, он просто не похож на других мужчин, которые ей встречались? Их основной заботой, казалось, было затащить ту или другую девчонку в постель. И все-таки странно: Рой Гартни, который пошел ради нее на все – даже на то, чтобы жениться и спасти тем самым ее гордость и честь, теперь был чуть ли не доволен, отказавшись от того, что принадлежало ему по праву…

Неужели то, что она нравилась Рою, было иллюзией? Бланш почувствовала разочарование. Да-да, именно разочарование, следовало признаться себе в этом. Каким угодно, но уж во всяком случае не таким представляла она финал своей свадьбы…

Но нет, Бланш решительно отказывалась думать обо всем этом дальше! Она воспользуется его советом – примет душ и ляжет. Девушка не сомневалась, что заснет, как только ее голова коснется подушки: этот – мучительный день завершал череду нескольких не менее мучительных недель…

Но эта ночная рубашка, которую с таким таинственным и романтическим видом преподнесла ей мать! Вряд ли что-то могло сильнее напомнить о медовом месяце. Кружева сверху, узкие бретельки и струящаяся юбка из бледно-палевого сатина, ласково скользящего по коже… Ей настолько нестерпимо захотелось ее надеть, что она не смогла заставить себя поискать в чемодане что-нибудь менее откровенное.

Через несколько минут Бланш уже расчесала волосы и, выходя из ванной, протянула руку к выключателю, когда дверь внезапно открылась. Готовая поднять тревогу, она широко раскрыла глаза, но вскоре поняла, кто это был. Рой – он вернулся! Сердце Бланш учащенно забилось, рука инстинктивно легла на горло, и в то же время она испытывала чувство, близкое к радости: ведь на ней было самое роскошное и соблазнительное одеяние, какое она когда-либо имела.

Рой не двигался, прислонившись к двери. И было уже неважно, скажет он опять что-нибудь язвительное или промолчит: напряженный взгляд горящих глаз не оставлял никаких сомнений. Казалось, что они простояли целую вечность, глядя друг на друга. Для Бланш было неожиданностью ощутить, что, абсолютно ничего не опасаясь, она была по-настоящему взволнована и возбуждена этим неожиданным вторжением, ожидая от Роя дальнейших действий.

– Прости, если напугал тебя Бланш. Я просто вспомнил, что забыл свои бритвенные принадлежности в ванной.

Опять эта язвительность в голосе! Всем своим видом он старался дать ей понять, что разгадал ее хитрость: ведь если бы она не ждала его возвращения, то не оделась бы соответственным образом.

Бланш была оскорблена. Стараясь держаться как можно более прямо, она молча смотрела, как он взял клетчатый несессер и остановился, глядя ей в глаза, будто пытаясь что-то доказать. На долю секунды он улыбнулся, но улыбка погасла, когда он заметил бешено пульсирующую вену на ее шее, возбужденно дышащую едва прикрытую грудь.

– И еще, Бланш, – он прошел мимо нее и взялся за дверную ручку, – когда я уйду, советую тебе проверить, хорошо ли все закрыто. Окажись здесь другой мужчина… – Когда он улыбнулся, стало очевидным, что он все-таки сильно взволнован. – Так вот, если бы он увидел тебя в таком виде, особенно при столь интимном освещении, я очень сомневаюсь, что он повел бы себя так же благородно – или глупо, как я. Независимо от того, был бы он на тебе женат или нет.

Дверь за ним закрылась, и Бланш осталась одна, глядя на темные дверные панели. Ее ноги дрожали, а голова как будто принадлежала не ей. Но наиболее мучительным ощущением было разочарование и то, что его никак нельзя было себе объяснить.

«При столь интимном освещении», – сказал он, как будто она заранее отрепетировала эту сцену! Слезы брызнули из ее глаз. Она повернулась и с чувством нестерпимой обиды потушила свет. Ее рука так сильно дрожала, что она с трудом смогла закрыть дверную защелку.


предыдущая глава | Сопротивление бесполезно | cледующая глава