home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ПЕРВОЕ ЗАНЯТИЕ

Школа оживала. На первом этаже все чаще и чаще хлопала дверь. Слышались голоса. По лестнице дробно постукивали каблуки. В коридорах появлялись ребята. Перед объявлением выросла шумливая толпа. Костя с Никитой отошли в сторону и вполголоса заговорили о делах, связанных с розысками чертежей и первым занятием кружка, но побеседовать не удалось. Школьники, изучив объявление от буквы до буквы, пустились на поиски Кости, окружили его и наперебой требовали немедленно записать их в кружок.

— Дайте за бумагой сходить, — просил Костя.

— Записывай! На чистый листок и карандаш. Записывай!

— Всех не буду! Второй, третий и четвертый классы не подходите.

— Что-о-о! Почему четвертый? Мы большие. Я ростом выше тебя!

— В голове у тебя меньше!

— Ребята! Что он смеется! — воскликнул обиженный. — Заставим записать.

— Заставим!

Костя отговаривался всячески. Но и ребята были настойчивы. Они прижали его к стене так, что при всем желании он не мог пробиться сквозь плотное кольцо будущих комбайнеров и трактористов. Справедливость восторжествовала: все четвероклассники были записаны. Но тут появились второклассники во главе с пареньком в серой, испачканной химическими чернилами куртке, полосатых штанах, подвернутых снизу, и огромных ботинках с загнутыми вверх носками.

— Запиши! — хором требовали малыши.

— Подрастите малость.

— Запиши!..

Ох! И трудно же, оказывается, быть руководителем. Ходил Костя в рядовых пионерах — не было у него ни забот, ни тревог. А как только стал старостой кружка юных комбайнеров — ни отдыха, ни передышки. Даже сочувствия не встретишь. Просят, настаивают, требуют, грозят… Куда бы ни скрылся — всюду разыщут! У каждого есть неотложное дело. А делегации! С ума сойти можно! Ну, хорошо бы третий или четвертый классы — там народ все-таки взрослый, с ними по-человечески поговорить можно, убедить. А второклассники? Как цыплята за наседкой ходят за старостой кружка. И не молчат ведь, а ноют, ноют, ноют на разные голоса.

— Идите к Якишеву, — хитрил Костя, пытаясь правдами и неправдами освободиться от «почетного» эскорта. — Он всех запишет! Мы с ним договорились.

— Якишев?

— Он самый!

Но паренек в серой куртке, признанный вожак второклассников, был не из глупых. Нахмурясь, он подумал, затем, подражая кому-то из взрослых, пробасил:

— На объявлении ты написан.

— Я отвечаю за старшие классы, — выкручивался Костя. — Якишев — за младшие. В объявлении забыли приписку такую сделать. Не могу ведь я сразу в два кружка записывать, не справлюсь.

Доводы, приведенные старостой, показались всем убедительными. Малыши беспрекословно двинулись толпой к дверям шестого «Б». Костя праздновал победу — и зря. Заметив на его лице улыбку, мальчишка насторожился, чувствуя подвох, и, остановив свою армию коротким возгласом, решительно потребовал:

— Принимай в кружок!

— Сказал, идите к Якишеву.

— Сначала ты запиши, а потом он.

— Так нельзя.

Но малыши твердо стояли на своем. Похлопав вожака по плечу, Костя заговорил с ним, как со взрослым:

— Ты, парень, вроде не глупый. Скажи своим, что комбайн — машина сложная. (Костя из слова в слово повторил то, что говорил ему Илья Васильевич.) Много упорства и стараний надо приложить, чтобы подчинить ее себе, свободно управлять ею… Так что не поймут они в такой машине ничегошеньки.

— Мы помогать будем.

— В чем?

— На комбайнах управляться… Мы летом копны возили на сенокосе, работали.

— То копны, а то машина.

— Прими в кружок. Прими!

— Ладно, так и быть, приму, только поскорее отвяжитесь. Давайте карандаш.

Миг — и перед Костей на подоконнике лежало с десяток всевозможных карандашей: и простых, и химических, и цветных. Староста выбрал самый острый и склонился над тетрадкой. Подбежала Аленка Хворова, растолкала ребят:

— Мое звено записано? Всех до единого в списки поставь. Слышишь?

— Да слышу, слышу! — рассердился Костя. — Тех запиши, этих запиши!

— Не кричи, Костик. Ты староста.

— Староста! Руки-то у меня две только!

— Ну-ну… мешать не буду! — Она звонко рассмеялась, дернула за ухо зазевавшегося вожака второклассников и, прорвавшись сквозь кольцо малышей, исчезла так же внезапно, как и появилась.

— Подходи поодиночке, — скомандовал Костя. — А то пыхтят за спиной, толкаются — писать нет возможности.

Ребята, вытянувшись цепочкой вдоль стенки, стали по очереди подходить к подоконнику, где, примостившись рядом с пышной геранью и огромным фикусом, староста кружка юных комбайнеров заносил их фамилии в заветную тетрадь.

Малыши были счастливы. А вожак, пропустив свою команду, записался последним, просмотрел во избежание недоразумений список и, убедившись, что все в порядке, причмокнул губами.

— Я пойду, — сказал он, — сегодня на кружок?

— Очень ждать будем, — с иронией произнес Костя. — Очень! — И стал складывать в сумку тетради.

В это время к окну подошли Ленька, Демка и Толя. Не замечая Кости, они заговорили вполголоса.

— У Никиты чертежи комбайна пропали, — сообщил друзьям Ленька. — Из пионерской их кто-то через форточку вытянул. Смехота! Вот ловкачи! Утром на меня губошлеп напустился. Он думает, что чертежи я взял… Т-с-с-с!..

И случись такое: валенки выдали Костю. Серые, с черными заплатами на пятках, они выставились из-за кадушки с фикусом ровно на столько, чтобы привлечь к себе внимание. Ленька резко оборвал разговор, шагнул к цветку и, просунув руку сквозь листву, цепко ухватил старосту юных комбайнеров за воротник рубашки.

— Шпи-о-о-нишь? — зло проговорил он. — Подслушиваешь?

Костя задыхался.

— Пусти-и-и! Пусти-и-и!..

— Вот тебе! — Ленька размахнулся и ударил Костю по щеке. — Шпион толстогубый. Кто подослал?

— Бить? — выкрикнул Костя, но влажная теплая ладонь Толи плотно запечатала ему рот.

— Не пищи!

Ленька рывком вытащил старосту из убежища, повернул затылком к себе и, сильно поддав сзади коленкой, сказал в напутствие:

— Исчезни с глаз! Беги что есть духу!

Но Костя не побежал. Он посмотрел на колычевцев полным презрения взглядом, потрогал пунцовые от ударов щеки и проговорил:

— Ты, Ленька, меня побил?

— Мало? Еще добавлю!

— За каждый удар получишь два! Обещаю…

— Проваливай, проваливай!

— Уйду. Но запомни. — Костя подчеркнуто медленно зашагал по коридору, играя сумкой.

— Щеки у тебя будто клюквой помазаны, — пошутил Никита, встречая друга в дверях класса. — Как дела?

— Всех второклассников переписал. Всех до единого.

— Довольны, небось?

— Страсть как рады. Заявятся все до одного… Никитка, мешать они нам не будут?

— Не дадим.

Громкий звонок известил о начале уроков. Коридоры сразу опустели. В них стало тихо, и только из-за классных дверей доносился приглушенный гул голосов. Из учительской, переговариваясь между собой, вышли преподаватели: кто с картой, кто с таблицей в руках — и направились в разные стороны, каждый в свою группу. Трудовой школьный день вступил в свои права.

Уроки промелькнули незаметно. Особенно быстро пролетели они для Кости Клюева, которого на переменах все так же штурмовали желающие записаться в кружки.

После занятий ни Костя, ни Никита домой не пошли. Раздобыв лист ватмана, они уединились в пионерской комнате и принялись за работу. Костя снял со стола кумачовую скатерть, свернул ее и повесил на спинку стула. На гладкой столешнице приколол кнопками бумагу, приготовил циркуль, линейку, несколько карандашей, ручку с чертежным пером, пузырек черной туши, резинку на всякий случай.

— Никитка, — обратился Костя к товарищу, — ты карандаши подтачивай, чтобы острые-острые они были. Я чертить стану.

Он взял карандаш и стал уверенно наносить на бумагу легкие штрихи, поминутно заглядывая в учебник, изучая линии. Работа продвигалась медленно: шутка ли, точно воспроизвести схему, сделанную не кем-нибудь, а инженером, специалистом своего дела. Как и предвидел Костя, случались ошибки. Тогда в ход шла резинка.

Долго ли, коротко ли, но первая часть схемы была закончена. Клюев с удовольствием украсил ее надписью «Молотилка комбайна «Коммунар» в разрезе», облегченно расслабил руки и откинулся на спинку стула.

— Отдохнуть малость надо, — заключил он. — Как вышло?

— Будто настоящий художник рисовал, — сказал Никита, рассматривая готовый чертеж. — Точь-в-точь по книге. Отличия никакого нет. Илья Васильевич и не подумает, что это — не тот самый чертеж, который он дал. Мастер ты, Костик!

В закрытую на крючок дверь кто-то сильно и настойчиво постучал.

— Тихо, — прошептал Никита, прикладывая палец к губам. — Узнают, что мы здесь, работать не дадут. Никак записываться в кружок пришли.

— Слышу, слышу, Никитка! Открывайте.

— Аленка, — узнал Костя. — Зачем она пожаловала? С сестрой, может, поругалась, жалобиться будет.

— Открыть ей можно: не помешает. — Никита направился к двери. — Аленка за тебя горой, — заметил он мимоходом. — А ты…

Никита откинул крючок. В комнату быстро вошла Аленка. Бегло взглянув на Костину работу, положила на стол бумажный сверток:

— Говорила я, Никитка, что лучше Кости художника не сыскать? Не верил! Не хмурься, не хмурься! Я вам поесть принесла. Хлеб с маслом и яички. Вкрутую сварены… А чертежи Ленька утащил. Он.

— Откуда знаешь про чертежи? — спросил Никита. — Кто рассказал?

— Демка Рябинин! Он ребятам заявил, что занятий в кружке сегодня не будет. Чертежи, говорит, пропали.

— А ты что?

— Высмеяла его.

— Рады они, что у нас горе, — с досадой проговорил Никита. — Но по-ихнему не выйдет. А вора все равно на чистую воду выведем. Отыщем.

— Я к Леньке домой схожу, вроде по делу, и посмотрю: есть ли у него чертежи, — предложила Аленка.

— Догадается он. И потом, Ленька не дурак. Если взял чертежи, то так спрятал, что скоро не найдешь. Мы новые чертежи приготовим, выйдем из положения. Так, Костик?

— Первая часть — вот она! И вторая будет. Занятия пройдут по расписанию. Не будь я старостой!

И занятия состоялись.

Когда Илья Васильевич Глухих в белой шелковой рубашке с голубыми васильками по вороту и в синем шерстяном костюме, на лацкане которого сверкала Золотая Звезда, появился в дверях большого зала, сорок будущих комбайнеров дружно поднялись со скамеек (второклассники тоже присутствовали, но в счет не шли), приветствуя своего учителя.

— Здравствуйте, ребята! — поздоровался Илья Васильевич. — Садитесь.

— Рано садиться! — выпалил Костя. — Встать! Илья Васильевич, я рапортовать должен!

— Прошу извинить! Не знал я ваших порядков. Рапортуй!

Костя вскинул руку над головой и четко доложил о том, что кружок юных комбайнеров собрался в полном составе и готов приступить к занятиям.

Илья Васильевич положил на стол перед собой толстую тетрадь в клеенчатом переплете, прошелся возле доски с чертежами, откашлялся.

Рассказ свой он начал как-то уж очень просто.

Можно было подумать, что сами ребята ведут интересную непринужденную беседу о стародавних временах.

— Кто нам скажет, — спросил Глухих, — чем раньше землю пахали, как хлеб сеяли, как его убирали? Охотники есть?

Слово попросил Гоша Свиридов. Порвав дружбу с Колычевым, он сразу же записался в кружок юных комбайнеров, но держался пока обособленно. Костя несколько раз пытался вызвать его на откровенный разговор, но Гоша или отмалчивался, или уходил.

Одернув белую рубашку, перехваченную в поясе ремешком, Гоша вышел к доске.

— Слушаем тебя, — одобрительно сказал Илья Васильевич.

— Раньше сохой пахали, — начал Гоша. — Сеяли из лукошка. Зерно в него насыпали, бродили по пахоте и разбрасывали. Хлеб убирали вручную, серпами.

Комбайнер дополнил Гошино повествование и перешел к рассказу о современных машинах, заменяющих тяжелый изнурительный труд людей.

Нет, не знали по-настоящему ребята, что такое комбайн. Много раз встречали они в поле эту неуклюжую на вид машину, но ничего особенного в ней не находили. А теперь…

Удивительная вещь — знания. Живешь на свете, живешь и не знаешь, что вокруг тебя так много чудесных машин, вещей, явлений. И вдруг какой-нибудь человек в простой задушевной беседе раскроет перед тобой неведомый мир, заставит взглянуть на окружающее по-иному, искать в каждом предмете воплощенную в нем живую человеческую мысль. Табуретка — не хитрое сооружение. А ведь и в ней заключена человеческая мысль. Ведь думал же кто-то над тем, чтобы превратить простую древесную чурку в удобный предмет для сидения. Проникнув в мир знаний, ты поймешь, что нет пределов для пытливой людской мечты, для постоянных творческих дерзаний.


ТАИНСТВЕННОЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ | Карфагена не будет | БОРОТЬСЯ И ПОБЕЖДАТЬ