home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



НАДО ЧТО-ТО ПРЕДПРИНИМАТЬ

Что весь отряд вернулся с Лысой и находится в «штабе», Демка определил сразу: несколько пар лыж составлены рядком вдоль бревенчатой стены. Он проник в тесный полутемный предбанник, ухватился покрепче за деревянную скобу и потянул на себя низкую дверь. За порогом была непроглядная темнота. Терпко пахло распаренными березовыми вениками, мылом и сыростью.

Расставив руки, чтобы впотьмах не налететь на что-нибудь, Демка стал медленно продвигаться к едва заметному квадрату крохотного окна. Под ноги попалось пустое ведро. С грохотом покатилось оно по полу.

— Демка? — спросил из темноты Ленька. — Проходи к окошку, там на скамейке свободно. Осторожней только шагай.

— Давно с Лысой?

— С час.

— На сборе интересное было.

— Повремени… Толька расскажет, а потом ты.

Демка опустился на скамью, расстегнул полушубок, распахнул его, снял шапку и прислушался. Пропустив начало рассказа, он не понимал, о чем говорит Карелин. Склонившись к соседу, Рябинин спросил вполголоса:

— Кто здесь?

— Я.

— Гоша, — узнал Демка. — Про что рассказывает Толян?

— Отличился, — тихо проговорил Гоша Свиридов. — Когда мы с Лысой ехали домой, он похвалился в сенках у Емельянихи из кадушки огурцов набрать.

— Ну?

— Набрал. Вкусные, с укропом и с чесноком. Попробуй — они на подоконнике, сзади тебя.

Демка, успевший изрядно проголодаться, нащупал скользкий холодный огурец и почти целиком забил его в рот. Запашистый соленый сок брызнул на язык.

— Знатная штука, — похвалил он. — Запах, как весной в смородиннике. Наверно, Емельяниха в них лист смородиновый кладет.

— И вот стал я огурцы из кадушки доставать. А в кадке-то фанера и гнет — здоровый камень. Гнет я в сторону сдвинул, фанеру выбросил и уже полмиски набрал, — продолжал Толя, — чую, в избе кто-то шкраб-шкраб, шкраб-шкраб, к двери вроде подходит. Затаился. «Ну, думаю, пропал!» И решил, коли появится кто в сенях, гаркнуть что есть силы. Испугал бы до смерти.

— Бока наломать могли, — сказал Гоша Свиридов.

— Это мне-то. А кто же?

— Тот, кто вышел бы в сени.

— Толкую тебе, напугался бы он. От перепугу медведи помирают, а человек — не медведь. Сердце на части разорвет!

— Боязно было в сенях-то сидеть? — спросил Демка, похрустывая огурцом.

— На это дело у меня кровь холодная.

— Рыбы — хладнокровные, а ты, Толян, крепкий на нервы, — заметил Гоша.

— Уже спор затеяли, — проговорил с недовольством Ленька. — Ты, Гоша, всегда ершишься, где надо, где не надо… Демка, как сбор прошел? Интересно?

— Не обрадуешься. Никита с Костей выделились опять. Они…

— Подожди! Толян, фонарь! У кого спички?

Брякнул спичечный коробок. Язычок пламени скупо осветил помещение. Колычевцы в живописных позах сидели, полулежали и лежали на скамейках, разоставленных вдоль покрытых копотью стен. Некоторые устроились на полке парилки. Оттуда свешивались головы.

— Толян, подними стекло! — скомандовал Ленька. — Выше поднимай! Так. Ишь, как прожектор, горит фонарь — всем фонарям голова. — Он вытер стекло «летучей мыши» рукавом фуфайки. — Толька, повесь у дверей. Там гвоздь на косяке. Смотри, чтобы с улицы огня не заметили. Мать увидит, крик поднимет, выгонит. Демка, опять Никита военную игру задумал проводить?

— На этот раз почище отмочили, — ответил Демка. — Они с Костей при школе кружок открывают, на комбайнеров учиться будут.

Толя тянулся к гвоздю, чтобы повесить фонарь. Услышав Демкино сообщение, он чуть не уронил на пол «летучую мышь». Сунув фонарь на скамью, Толя повернулся. Свет бил ему в лицо. Оно было несколько мрачноватым, широкие брови сходились у переносья, образуя на лбу глубокую поперечную складку, скрытую под козырьком красноармейского шлема. Большие глаза смотрели на вожака, будто искали поддержки. Толя преклонялся перед Ленькой и верил ему беспрекословно.

— Врешь, — проговорил Толя. — Врешь, Демка!

— Провалиться мне!

В бане сразу наступила тишина. Было лишь слышно, как поет в печной трубе ветер. Надрывно, тоскливо звучала эта унылая песня, и под ее тягучую мелодию Ленька вспомнил спортивную игру, умело и, как говорят, интересно проведенную пионерами. После этой игры от него отделились трое хороших ребят. Они перешли к Никите. А совсем недавно, когда по школе распространился слух, что пионерский отряд шестого класса «Б» взял шефство над животноводческой фермой колхоза, от Леньки откололись еще четверо. Много ему обид причинил беспокойный Никита, очень много. «Кружок открывает он неспроста, — размышлял Ленька. — Побегут от меня ребята. Обязательно побегут».

Воспоминания вызвали у него вспышку бессильной ярости. Вскочив со скамьи, Ленька сверкнул глазами, откинул свесившийся на лоб кудрявый чуб и быстро, горячо заговорил:

— Сказки Якишев придумывает, а вы уши развесили! Чего стоишь, Толян? Вешай фонарь на место! Демка, это точно?

— Говорю, что было.

— Было, было! Никита дурачков ловит, переманивает! Кружок! Ха-ха-ха-ха! Коров им пасти, а не комбайнами управлять…

— Кружок — хорошо! — заметил Гоша.

— Куда лучше! Никита прославится, а мелкота вроде тебя, Гоша, как лошадки, постромки тянуть будут. Якишев славу любит.

— Не о славе разговор!

— О чем же? Скажи, о чем? Кружок! Эка невидаль! — Ленька зашагал из угла в угол. — Никита для себя старается.

— Кто в кружке учитель? — спросил Гоша у Демки.

— Глухих.

— Кто-о-о?

— Глухих, Илья Васильевич.

— Герой Социалистического Труда! Не хвастаешь?

— При мне письмо сочиняли.

— Ребята! — Гоша захлебнулся от восторга. — В школе механизаторов при МТС на комбайнеров по десять месяцев учат, а у нас в запасе — больше года! Сами посчитайте! После семилетки мы на комбайны сядем. Ух!

— Верхом на сивую кобылу. На клячу Ломоту, что воду на птицеферму возит, — выпалил Колычев. — Так и доверят вам комбайн, держи карман шире! Машины ломать?

— Выучимся, не будем ломать.

— У кого учиться? Герой пустячками не станет заниматься! И без кружка у него забот полон рот. Якишев думает, написал письмо — и пожалуйте! Думает, как узнает Глухих о кружке, так и обрадуется: «Давайте, ребятки, обучать буду!»

— Глухих сегодня меня ни за что отругал, — не моргнув глазом соврал Демка. — Бежать по дороге заставил. Я бежал, а он, как барин, сзади на лошади ехал и подгонял…

— Лошадь подгонял?

— Лошадь! Меня, а не лошадь!

— Во! Слыхали? — обрадовался поддержке Ленька. — Слыхали? Будет Глухих с кружком возиться!

Демка, изучивший Ленькин характер, по поведению вожака понял, что сейчас, как никогда, требуется отвлечь ребят от серьезного разговора о кружке. Он, к удивлению присутствующих, неожиданно рассмеялся и воскликнул:

— У тети Дуни поросенок Фунтик из хлевушка выскочил. Потешно смотреть было, как она за ним по двору носилась. Весь снег перемесили. И еще, ребята, Костя Клюев про сон свой рассказывал. Умора! Золотой Звездой его будто бы наградили за доблестный труд!

— Костя? Герой? — Ленька повеселел. — Губошлепик о геройстве мечтает? Ростом он в герои не вышел!

— Ордена не за рост дают, а за смелость, мужество и хорошую работу, — возразил Гоша. — За что мать у Толяна орден Ленина получила? За что? Она тоже маленькая. Она урожаи большие собирает!

— Женщины не в счет, — вмешался все еще стоявший у порога Толя. — А у мужчин рост завсегда учитывается. Деду Ксенофонту верить можно. Когда он в лейбгвардии служил, им кресты за рост и комплекцию давали. Выстроят солдат на плацу возле казармы смотр делать, а рост у них — вот, — Толя показал на потолок, — плечи… — он широко развел руки, словно пытался обнять кого-то. — Идет генерал, смотрит на солдат, кого бы наградить, выискивает. Видит, стоит перед ним силач. Генерал тогда и говорит: «Дать ему…»

— …один раз по уху и пару раз в зубы, — удачно продолжил Гоша.

— Получишь сейчас и то, и другое, — разозлился Толя. — Тебе, Гошка, не мешают, и ты не суйся.

— При царе пропасть разных самодуров было, — сказал кто-то.

— Да что мы о самодурах говорим, — перебил Гоша. — Давайте о кружке решать!

— Записаться думаешь? — спросил Колычев.

— Само собой.

— Кто еще в кружок пойдет?

Оживление, вызванное спором, угасло. Опять стало тихо. Только поскрипывали половицы у Леньки под ногами.

— Языки проглотили? — Ленька, взмахнув плотно сжатым кулаком, отрезал: — В кружке делать нечего. Пусть набирает Никита младенцев вроде Кости. Тогда этих комбайнеров без родителей к машинам не допустят. Ха-ха-ха! Помните, что с Клюевым приключилось? Ха-ха-ха!

Эту историю знали не только ребята, но и взрослые. В прошлом году летом из райцентра в колхозный клуб привезли кинокартину «Молодая гвардия». Ребята, в том числе и Костя, купили билеты на десятичасовой сеанс и в положенный срок направились занимать места. Тут-то Клюеву и не повезло. Контролер-старушка посмотрела на него сквозь стекла огромных роговых очков, цепко ухватила за рукав длинными костлявыми пальцами и, отстраняя от двери, со вздохом сожаления проговорила:

— Тебе, малыш, домой пора. Спать иди. Родители, наверное, с ног сбились, разыскать не могут.

Такой обиды ему еще никто не наносил. Сами подумайте, ну какая разница между Костей и ребятами-сверстниками? Нет разницы. Но почему-то ребят пропускают смотреть картину, а его задерживают, спать домой посылают. Где справедливость? Он с товарищами одногодок, и не глупее, а даже, может быть, умнее некоторых. Так в чем же дело? Ах, опять рост!? Костя пытался доказать старушке, что имеет законное право смотреть картину в столь поздний час, но та и слушать его не хотела, заладила себе одно:

— Спать, малыш, отправляйся, спать!

У дверей начала собираться толпа. Подошел и Ленька. Выяснив причину задержки, он выпятил грудь колесом, приосанился и, протискавшись сквозь плотное кольцо любопытных, погладил Костю по голове.

— Пусть кино посмотрит, — солидным басом проговорил он и пояснил контролеру: — Сын мой, Костей зовут.

Старушка-контролер много прожила на свете и чудес, конечно, повидала порядочно. Но встреча с Костиным «папой» потрясла ее.

— Позвольте, молодой человек, — заикаясь, протянула она, разглядывая «папу». — Вы-ы отец этого ребенка?

Оставив старушку наедине со своими сомнениями, Ленька протолкнул Костю в клуб.

— Исчезни. Бабке не попадайся, одумается, выведет еще.

Казалось, что инцидент исчерпан, но Колычев предал дело огласке, рассказал все дружкам, те подняли Костю на смех и при встречах справлялись о драгоценном здоровье «папы Лени».

Ленька напомнил эту историю, надеясь развеселить ребят и смазать значимость предстоящего разговора о кружке, свести его на шутку. Но не тут-то было. Гоша Свиридов укоризненно заметил:

— Что было, то прошло. Костя — парень смелый: не побоялся с большого трамплина прыгнуть. Ты-то упал, а он — нет! Ростом Костя еще вытянется… Если мы в кружок не пойдем, Никита из других классов наберет: охотников найдется много. Кто тогда с носом останется? Мы! Ты, Ленька, не хочешь в комбайнеры?

— Никите кланяться не хочу. Я сам себе хозяин! Пошел в лес — никто не держит! Рыбу ловить — сделай милость! А Якишев?! Все знаете, нынче летом он лагерь пионерский открывать думает. Что это такое? А вот что! Соберет Никита вас и начнет командовать. Веселая жизнь! К примеру, есть ты, Гоша, захотел, а он скажет: «Погоди рот разевать, сначала зарядку сделай!» Купаться — с часу до трех. Рыбачить — в субботу! А звенья по выращиванию кукурузы? Полоть, поливать, подкармливать, опылять кому придется? Вашей милости! Кружок? Гайки да винтики все лето зубрить станешь. Интересно? Зато отдыхать за тебя, Гоша, дядя будет. Курорт!

— Злобствуешь ты, Ленька.

— Не верно?

— Отдохнем, и колхозу поможем, и комбайн водить научимся — времени хватит. В прошлом году я сто трудодней в каникулы заработал и не умер от усталости.

— Против, Гошка, идешь?

Ленька медленно подошел к Гоше. Ребята настороженно следили за каждым движением вожака. Назревала крупная ссора. Гоша немножко побледнел, но держался достойно. Ленька вдруг опустил занесенную для удара руку и сдавленным голосом выкрикнул:

— Проваливай, предатель! На глаза не попадайся!

Гоша направился к выходу. На пороге задержался, взглянул на колычевцев и толкнул дверь. Струя холодного воздуха ворвалась в помещение, огонек в фонаре встрепенулся, ярко вспыхнул и погас.

— Спички, дайте спички! — Ленька ударил кулаком по дну цинкового таза. — Молчите! Катитесь горошком, не держу, проживу без вас!

— Не ори, — проворчал Демка, брякая в темноте спичечным коробком. — Отпустил Гошку за здорово живешь. Надо было настукать ему напоследок.

— Иди, Демка, в комбайнеры! — не унимался Ленька. — Из тебя герой получится!

Вспыхнул фонарь. Ребята, кто с осуждением, кто с участием, смотрели на вожака. Невесело было у Леньки на душе. «Гоша Свиридов ушел. Совсем ушел. А что, если за ним последуют и остальные? Надо что-то предпринимать!»


ЧРЕЗВЫЧАЙНЫЙ И ПОЛНОМОЧНЫЙ ПОСОЛ | Карфагена не будет | ВСЕВИДЯЩИЙ ГЛАЗ