home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



26 мая, вечер

Несмотря на все усилия Беликова, Сашу Горовца выпустили из тюрьмы только на исходе вторых суток. Первое, что он спросил, усевшись в автомобиль, это:

– Вода есть?

Вторая фраза прозвучала так:

– Почему вы так долго возились? Я уж решил, что сгнию в этой вонючей каталажке. Ни помыться, ни даже напиться.

Беликов осторожно потянул носом и убедился, что от спутника не пахнет ни потом, ни мочой, ни тухлой баландой. Все правильно. Какие бы басни ни рассказывал Саша про египетские застенки, основной срок своего короткого заключения он отбывал в довольно комфортабельных условиях.

– Били? – спросил Беликов, трогая машину с места.

– Ограничивались тумаками и подзатыльниками, – ответил Саша, с сопением отрываясь от бутылки «Бонаквы». – Но одни их тюремные робы чего стоят! Такое впечатление, что тебя одели в пижаму, в которой до тебя скончались человек сто от малярии. А жратва? Один сплошной клейстер неизвестного происхождения. Ни телевизора, ни газет, ни прогулок. Я думал, что свихнусь в этом вольере.

– Издержки производства, – неопределенно хмыкнул Беликов.

Прежде чем ответить, Саша, не отрываясь, осушил бутылку.

– Ох и вредное оно, производство, – сказал он, отдуваясь. – Приплачивать бы надо.

«Приплатят». Невысказанная мысль заставила Беликова улыбнуться. Он молча направил машину в узкий проулок, завешенный простынями. Порой они шлепали по лобовому стеклу, оставляя на нем влажные пятна. Сзади истошно вопили женщины и стелилась по мостовой облезлая дворняга, норовя вцепиться зубами в колесо.

– Мы на тропе войны? – предположил Саша, отметив сложность маршрута.

– Береженого бог бережет, – уклончиво ответил Беликов, поглядывая в зеркало заднего обзора.

«Крайслер», одурманив собачонку сизым выхлопом, выехал на параллельную улицу, где чудом разъехался с черно-белой колымагой такси, а несколько минут спустя был вынужден затормозить перед маленьким, как кролик, осликом, запряженным в немыслимо огромную повозку с почти мельничными колесами. Загорелый возница, восседающий на пирамиде из грязных мешков, жевал лепешку и слушал оглушительный арабский рок, выдаваемый стереодинамиками магнитофона.

– Убери животное, – потребовал Беликов по-арабски.

– Resting, – лаконично пояснил возница. – Отдыхать, отдыхать.

– Дай ему фунт, – посоветовал Саша.

Это было что-то около двадцати центов, но Беликов заартачился:

– Пятидесяти пиастров будет достаточно, – заявил он, выгребая мелочь из кармана.

Возницу предложение оскорбило, в результате чего ослик пошире раздвинул ноги и опустил голову до самой земли. Пришлось отдать не фунт, а целых пять. Вернувшийся за руль Беликов выругался, а вскоре был вынужден платить новый оброк, но уже не владельцу осла, а мотоциклисту, везущему в коляске целый выводок цыплят. Он носил тонированный космический шлем и длинную рубаху-галабею и за право проезда содрал с путников десять фунтов.

Наконец «Крайслер» вырвался на простор, чтобы увязнуть в автомобильном заторе, посреди которого дирижировали полицейские. От рева автомобильных гудков заломило в висках.

– Я должен буду залечь на дно? – спросил поморщившийся Саша.

«А что, – подумал Беликов, – неплохая идея. На дно. С парой гимнастических гантелей на ногах. Но не сейчас. Попозже».

– Поговорим об этом не здесь, ладно? – улыбнулся он, одновременно изобразив немой укор взглядом и бровями.

– Извини, – сказал Саша. – Просто все эти дни даже словом перекинуться было не с кем.

– Да? – вежливо удивился Беликов, снимая «Крайслер» с тормозов.

– Египтяне способны спать сутки напролет. Мой сокамерник с утра до вечера лежал на полу лицом к стене. Если бы не мухи, его можно было бы принять за труп.

Беликов передернулся. Ему приходилось видеть трупы, и он хорошо знал, во что они превращаются на жаре. Отвратительные бледные бурдюки, грозящие лопнуть при малейшем прикосновении. Жуткое зрелище.

– Мухи? – тупо переспросил Беликов. – При чем тут мухи?

– Этот тип просыпался лишь для того, чтобы наловить полную пригоршню мух, – пояснил Саша, – а потом сосредоточенно обрывал им крылышки. Три раза в день тюремщики давали ему анашу. Он выменивал курево на плетеные чехольчики для шариковых ручек. Предприимчивый малый.

– Ты бы тоже мог заняться полезным трудом.

Беликов ухмыльнулся. Саша насупился.

– Издеваешься? – спросил он. – А вот мне, представь, не до смеха. Знаешь, как выглядит суд, который выносил мне оправдательный приговор? Три усатых дядьки, похожих на членов военного трибунала. Заседание велось на арабском языке, но судьи тараторили так быстро, что было трудновато сообразить, отпускают меня на свободу или оставляют за решеткой. Обвиняли меня не просто в драке, а в тяжком преступлении против народа Египта. Звучит? Уголовное дело № 1789/ 2008.

– Его закрытие обошлось казне в три тысячи долларов, – вздохнул Беликов. – Но все позади.

– Позади, – согласился Саша, откидываясь на спинку сиденья.

«А вот и нет», – мысленно возразил ему Беликов.


Глава восьмая | Глаз урагана | * * *