home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Чёрная бутылка

Рыба-одеяло

Помню все отчетливо, ярко до сих пор, будто это случилось только вчера... Освещенная багряно-малиновым заревом больших дуговых ламп, рука водолаза держит в воде черную бутылку с капсюлем грему­чей ртути. В стороне змеится тонкий электрический шнур. Пузыри воз­духа гулко летят из пустотелого шлема, через мелкие дырочки головного золотника. Округляясь, вспучиваются, покрываются радужной пленкой, вырастают в хрупкие сверкающие шары, ударяются о подводные све­тильники, гремят, подпрыгивают и звонко лопаются на потревоженной поверхности реки...

На палубе две фигуры, охваченные страхом: средних лет матрос и Миша Царев. Уже дважды кричу я матросу:

– Запускай мотор!

Но он втянул голову в плечи и, не отрываясь, смотрит на Царева, который пытается зачистить ножом блестящие, будто разрубленные ост­рым топором, концы оборванного электропровода. Руки Царева дрожат, и крупные капли пота, как морские брызги на иллюминаторе, скатываются с бледного лица...

В тот памятный день наш водолазный бот находился у перемычки котлована гидроэлектростанции. Работы было много. Но с самого утра меня огорчало легкомысленное отношение к делу двух молодых практи­кантов – Миши Царева и Феди Косичкина.

Первым в воду пошел Миша Царев. Он называл себя Мишель и носил модные усики – «плюгавочка». Ловкий, сообразительный, он быстро застропил на грунте упавшую железобетонную арматуру и сообщил мне об этом по телефону.

Плавучий кран ждал, когда водолаз выйдет на бот. Но Царев не по­казывался.

– Почему не выходишь? – уже дважды спросил я.

Ответа не последовало. С водолазом что-то случилось. Надо его срочно поднимать. Мы с Косичкиным потянули шланг и сигнал, но они где-то застряли. Сигнал кое-как распутали, видим – подается, а шланг не идет. Что делать? На помощь подбежали матросы с плавучего крана, как хватили разом, так и перервали телефонный кабель, привязан­ный к шлангу. Вытянули Царева на трап. А он жив-здоров. Оказы­вается, не выспался, поздно пришел с танцев и решил отдохнуть на грунте. А чтобы его не беспокоили, специально запутал шланг и сигнал за концы трапа. Он любил во время работы выкинуть какой-нибудь фокус.

Кран поднял арматуру. Теперь надо было освободить шпунтовую сваю, которая почему-то не шла в грунт. Я послал Федю Косичкина. Сильный, но неповоротливый, за что приятель прозвал его «сундуком», он тоже старался быть франтом. Его круглое лицо обрамлял тонкий шнурочек бородки.

Молодой водолаз доложил, что свая уперлась в подводное бревно, но не смог его убрать. Долго возился там, выбился из сил. А на участке простой. Пришлось поднять Косичкина наверх и пойти самому.

Легкий, как дым, серый ил, потревоженный свинцовыми подметками, поднялся с грунта и осел мне на водолазные галоши. Ни одна рыбка не проплыла мимо, мы давно их тут распугали. Из-под сваи, как спина ста­рого сома, чуть виднелось толстое темное бревно. Посмотрел я. Ну до чего же недогадливый Косичкин! Резал, потел. А что толку пилить брев­но в грунте, у самой сваи, когда единственно верный способ – применить взрывчатку! Я встал на колени и начал копать ямку для заряда. Спрес­сованный с галькой песок сразу заскрежетал под острым железным жа­лом скобы.

«Когда же мои ученики станут настоящими водолазами?» – с огор­чением думал я. Вот уже полгода, как их прислали из водолазной шко­лы, а проку никакого. Оба делали работу «от» и «до», только в порядке приказа. Скажешь им: сделайте то-то – выполнят, не скажешь – паль­цем не шевельнут. Чтобы предложить что-то свое, внести новое, – никто из них не стремился к этому. Парни не находили романтики в повседнев­ной подводной работе. А ведь только большая любовь к водолазному труду делает его романтичным!

Они с интересом слушали рассказы о старых мастерах, но опыта их не перенимали. Я ставил в пример им других молодых водолазов, ко­торые за хорошую работу получали премии. Но и награды не прельща­ли ребят.

Они пришли ко мне с ложным представлением о нашем деле как о подводном спорте. Думали, что будут порхать под водой, быстро нахо­дить там затонувшие корабли, разные древние города, а газеты опишут их подвиги и напечатают портреты.

Но они совсем не задумывались над тем, что водолазная специаль­ность – одна из самых тяжелых мужских профессий, причем часто даже незаметная.

Невидимый для всех, в соленом поту, копаешься, как слепой крот среди ила, где бессилен любой фонарь, на ощупь заводишь стальной строп, пилишь незримой ножовкой и бьешь, кувалдой, стараясь по звуку попасть в нужное место.

Или же работаешь на бешеном течении, весь обжатый подводным ураганом, который рвет, полощет тебя, если ты держишься за грунт, но только выпустил из рук ходовой конец с тяжелым балластом – тебя вы­кинет как пробку или расшибет о донный валун.

Или идешь в заводской колодец, узкий, темный, весь утыканный длинными гвоздями, чтобы освободить дно от двухметрового слоя грун­та, да при этом открыть и закрыть чугунные клинкеты колодцевых за­глушек.

Глубоко ошибается тот, кто думает, что аквалангист может заменить водолаза. Подводный спорт тоже требует отличной физической подготов­ки и некоторого знания физиологии. Но подводный труд и подводный спорт – вещи совсем разные.

Однажды мы спускались в водолазных рубахах с автоматическими клапанами. Я спросил у ребят: «Все ли проверено?» Они ответили: «Все!» Но достаточно было Мише Цареву погрузиться, как он немедленно дал сигнал тревоги. Подняли его, а в костюме вода. Почему залило? Ребята тщательно осмотрели снаряжение.

– Где же автоматический клапан? Здесь только колпак с дырочками?

А я и подаю его на ладони. Нарочно перед спуском вытащил, знал, что на такую «мелочь» они не обратят внимания. «В нашем деле «мело­чей» не бывает», – повторял я им неоднократно.

Урок пошел на пользу, но к работе ребята относились по-прежнему несерьезно. Какой же к ним еще подход нужен?

Я считался хорошим инструктором. Сколько молодежи ушло от меня мастерами своего дела. А этих не могу приучить даже к порядку на водолазном боте! Вот, например, сейчас. Только я поднялся по ступень­кам трапа и склонился грудью на темный от воды и ветра толстый дубо­вый планшир корабельной кормы, весь иссеченный стальными тросами, будто натруженная рабочая ладонь, как сразу увидел через стекло шле­ма, что на палубе опять кавардак. Сигнальный конец и шланг не скру­чены в кольцо, которое мы называем бухтой, а мокрые раскиданы где попало. Наушники и телефонная трубка, по которой мне только что насвистывал мотив ультрамодной джазовой песенки Миша Царев, теперь валяются у его ног. А на ящике подводного телефона красуются боль­шие, не по размеру, грязные Мишины ботинки. Чтобы не шнуровать, он сразу совал в них ноги и вечно ходил с протертыми носками. Зато на танцы, я видел, Миша всегда спешит щеголеватый, подтянутый. Эх, если бы он был таким же и на работе! Нет, не будет из этого модника водо­лаза!

А нерасторопный Косичкин окончательно взбесил меня на этот раз. Ему надо было отсоединить от манишки шлем, осторожно, двумя рука­ми, поднять его у меня над головой и положить на палубу, как гриб по­среди корзины, в круглую бухту шланга. Казалось бы, чего проще? Но каждый раз он ухитрялся больно, до слез, поддеть меня медным обод­ком за нос, а сейчас ударил по затылку.

«Сегодня же спишу Косичкина с бота!» – со злостью подумал я и, не снимая костюма, стал готовить заряд. В черную бутылку, которая ва­лялась в рубке, засыпал желтый порошок – мелинит – и до середины вставил латунный взрыватель. Решил сам пойти перебить бревно.

Косичкин, не получив от меня очередного разноса, почувствовал что-то неладное и поспешно сказал:

– Разрешите мне спуститься?

Он впервые проявил такую инициативу.

– А справишься?

– Справлюсь!

«В самом деле, – подумал я, – ведь положить заряд в готовую лун­ку – дело нехитрое. Проверю-ка парня последний раз!»

Когда водолаз был готов к спуску, я скомандовал:

– Подобрать провод!

Косичкин надел на руку моток электрошнура, который тянулся по всей палубе, к рубке бота, и принял от меня заряд.

– Будь внимательным! – предупредил я. – Знаешь, какая сила таится в мелините?

– Ого! Да такой бутылочкой наш мотобот вмиг на мелкие щепки может разнести.

– Все ли ясно?

– Абсолютно! – лихо ответил Косичкин, довольный поручением. Вскоре он доложил по телефону, что задание выполнено, и показался из воды.

Рабочие котлована удалились от места взрыва, а наш бот отошел подальше к берегу. Косичкин еще стоял на трапе, а начальник участка уже торопил нас. Миша бросился к взрывательной машине. Ему по-маль­чишески хотелось самому скорее подорвать бревно.

– Включать? – звонко крикнул он.

– Взрывай! – сказал я и взялся за стопорный винт, чтобы снять с Косичкина шлем.

Стопорный винт укреплен на затылке, и мы его развинчиваем при­вычно, не глядя, вытянутой рукой. А на этот раз будто кто подтолкнул меня посмотреть. Я наклонился к стопору, и мороз пробежал по коже...

На спине у Косичкина, сливаясь с цветом темно-зеленого тифтика водолазной рубахи, висела черная бутылка! Парень ухитрился подцепить ее за провод крылышками медных барашков.

– Включаю! – донеслось из рубки.

Точно горячей волной подбросило меня. Молниеносно хватил я зуба­ми электропровод и перекусил его! Откуда только взялась у меня такая чудовищная сила? До сих пор удивляюсь.

– Почему нет взрыва? – орал Миша.

А я стоял возле Косичкина неподвижно, с зажатым обрывком про­вода.

Миша торопливо выскочил, взглянул на меня и тревожно спросил:

– Что-нибудь случилось?

Я молча показал ему на спину Косичкина.

– Черная бутылка! – прошептал Миша и со страхом попятился.

– Сними с водолаза заряд, – приказал я. – И спустись, заложи как следует!

Освобожденный от грузов и шлема Косичкин стоял в водолазной рубахе и обалдело смотрел на нас. Я надел ему на голову телефонные наушники и велел держать связь с Царевым, пока тот находится под водой.

Бревно было перебито. Ребята ушли. А я дотемна сидел на берегу и курил.

Утром раньше всех на бот пришел Царев. Собранный и деловитый, доложил мне о предстоящей работе. Впервые до блеска была надраена палуба. Старый водолазный шлем горел, как золотой. Больших грязных ботинок не было и в помине.

И только к вечеру явился Косичкин.

– Спишете меня? – мрачно спросил он.

Я взглянул на него и подумал:

«Списать-то просто. Но тебя ведь теперь ни на один бот не примут. И пропал!»

– Иди работай!

Парень преобразился, глаза его радостно блеснули.

– Есть! – дрогнувшим голосом произнес он. Потом вздохнул всей грудью и твердо добавил: – Теперь-то уж я никогда, ни за что не зацеплюсь! Вот увидите, буду настоящим водолазом!


1

Ч О Н – часть особого назначения.

2

Шлаг – трос (веревка), обернутый вокруг какого-либо предмета.

3

Кто хочет узнать об этих терминах подробнее, читайте книгу Орацио Курти «Постройка моделей судов», издательство «Судостроение» ЛЕНИНГРАД 1978 г.

4

Мат – циновка, половик.

5

Склянки бить – старинное выражение, обозначает отбивать время в колокол-рынду через каждые полчаса.

6

Гюйс – флаг особой расцветки, поднимаемый на носу военных кораблей.

7

Шкафут – место на палубе судна, между фок и грот-мачтой.

8

Грот-мачта – вторая мачта, считая с носа корабля.

9

Кнехт – чугунная, стальная или медная тумба на палубе

10

Тюрбан – головной убор на Востоке. Состоит из цветной или белой материи, обвернутой поверх надеваемого на голову колпака. Белый тюрбан носят ученые.

11

3ер гут(немецк.) – очень хорошо.

12

Крамбол – снасть для подтягивания якоря на палубу после выхода из воды.

13

Килектор – портовое судно с приспособлением на носу (кран) для подъема со дна затонувших грузов.

14

Храпцы – зажимы, которыми крепится торпедный аппарат к палубной тумбе

15

Кессонка – болезнь водолазов, возникающая от перемены давления.

16

Водолаза поднимают с глубины с выдержками – остановками – по специальной таблице. Такую таблицу впервые разработал доктор Поль Бер, а усовершенствовал английский профессор Холден. Выдержки делаются для того, чтобы ткани и кровь водолаза могли освободиться от растворенного в них азота. Первая остановка самая короткая, последняя, в трех метрах от поверхности воды, самая продолжительная. С увеличением глубины спуска и времени пребывания водолаза на грунте пропорционально увеличивается и время на выдержках. Например, на глубине 37 метров водолаз находился под водой один час. Его поднимают 45 минут. На глубине 92 метра тоже пробыл один час, но продолжительность подъема уже 4 часа.

17

Морская сажень равняется 1.8288 метра.

18

Шлюп-балки – железные балки, изогнутые вверху дугой. Служат для подъема и спуска шлюпок на корабле.

19

Шпигат – сквозное отверстие в палубе или в борту корабля для стока воды.

20

Гини – большой мощности судоподъемные металлические блоки, толстые, многошкивные, диаметром около метра, до тонны весом.

21

Кордебаталия – средняя часть флота или эскадры, построенных в походный или боевой порядок.

22

Капонир – каменное укрытие от снарядов и осколков.

23

Каюк – один из видов, барж. Крытое судно, но без палубы. Ходит на веслах и под парусами.


24

Полубак – носовая часть верхней палубы.

25

Планктон – мельчайшие организмы (рачки, различные личинки, одноклеточные водоросли), которые служат кормом для многих морских животных.

26

Беззубые киты. Финвал – длина около 30 метров. Белоснежное брюхо, серо-голубой ус. Распространен на Дальнем Востоке. Гренландский кит – 15-18 метров. Огромная голова – в одну треть тела. Самый жироносный кит. Обитатель Арктики. Синий кит – до 33 метров. Отличается смоляно-черным усом. Встречается в Тихом и Атлантическом океанах. Горбатые киты – до 18 метров. Любят заходить в бухты.

Зубатые киты. Нарвалы – длина, не считая бивня, 4-5 метров. Обитают в высоких широтах Арктики. Смело заходят в глубь ледяных полей. Кашалот – крупнейший представитель зубатых китов: самцы в полтора раза крупнее самок. В конце апреля-мая появляются в водах Камчатки. Наибольшие скопления кашалотов встречаются в районе Командорских островов.


Случай на шлюзе | Рыба-одеяло |