home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



7. Здравствуй, Ленинград!

Пять месяцев держали оборону Ханко наши моряки, а в конце ноября им было сказано, что Ленинград в блокаде, плотно смыкается вражеское кольцо и надо торопиться к нему на помощь.

Переход морем представлял большие трудности – неприятель густо забросал фарватер минами и готовился обрушиться на ханковцев всей авиацией, дальнобойной береговой артиллерией и подстерегающими караван подводными лодками.

Гарнизон крепости Ханко пошел к Ленинграду морем. План пере­хода разработал вице-адмирал Дрозд. Сам он погиб после и покоится на ленинградском кладбище в Александро-Невской лавре. Возле его могилы лежат два больших чугунных якоря.

Когда корабли отважных ханковцев ушли, шюцкоровцы трое суток еще не смели сунуться на полуостров, подозревали под каждым камнем минную ловушку, спрятанную страшными для них гангутцами.

Захватив с собой морскую артиллерию, последним покинул полу­остров Ханко капитан Гранин.

Суда передвигались километрах в сорока от берега. Почти все по­бережье было занято врагами. И, как нарочно, луна – да такая яркая, что освещает все, как на картинке. А мин неприятель столько расставил! Тральщики, идущие впереди эсминцев, срезают их своими «усами» – параванами, но разве все подцепишь!

Я шел на быстроходном номерном тральщике. Нервы напряжены, не до сна. Поднялся на палубу. Внизу послышался глухой удар. Думаю: машинист дурит, кувалдой ударил. Вдруг раздался треск – огонь на носу судна! Бочки покатились, люди бегут. Палуба начала ускользать из-под ног. И тут, как по волшебству, судно затрещало и раскололось пополам. Все мы полетели в воду. На мне шинель, десантные сапоги, противогаз, а в нем банка с консервами и сушки, как камни. Сразу потянуло на дно. Вынырнул: опять эта проклятая луна... Накатил водяной вал. Хотел глотнуть воздуху и захлебнулся. Потащило в водо­ворот... И тут промелькнула дурацкая мысль: «Хорошо бы утонуть в теплой воде».

Очнулся от страшной боли: кто-то вырывал волосы у меня на голове. Ударил его. «Черт, его спасают, а он еще дерется!» От этих слов я совсем пришел в себя. Моряки с катера подобрали. Дальше шел я на эсминце «Славный», где находилась часть медперсонала из ханковского госпиталя. На палубе бессменно дежурили матросы с длинными шеста­ми, концы которых были обмотаны паклей. Они зорко смотрели за борт, чтобы сразу оттолкнуть от корабля мину.

В полной темноте подошли к Кронштадту. Ледокол «Микула Селянинович» путь прокладывает. Только раздробит лед, а дорожка снова смыкается. На кронштадтском рейде полузатопленный линкор «Марат». Корма его в воде, а нос торчит кверху. Всю войну корабельные пушки носовой части «Марата» метко сбивали гитлеровские самолеты.

Через трое суток на рассвете вошли в Неву. Сразу отыскал глазами шпиль Петропавловки и Адмиралтейства. Но где же золотая голова Исаакия? Купол собора был в черном трауре. Его специально покрыли темной краской, чтобы далеко видимый блеск не служил ориентиром для вражеских корректировщиков.

Пришвартовались мы к стенке, против Горного института. Помню это место позже, летом 1942 года, когда я приехал с Ладоги. Город точно вымер. Бурьян кругом. В настороженной тишине шелестели крыльями ласточки, гнезда которых были под крышами раненых домов. Они пролетали прямо над головами, чуть не садясь на плечи: чувство­вали, что бояться нечего. Только эти птахи и не покинули родного города.

Я сошел с корабля и начал выворачивать карманы, чтобы вытрях­нуть оттуда хлебные крошки. Береговой матрос сразу перехватил мою руку. Я удивленно высыпал ему на ладонь содержимое карманов. Он выбрал крупинки махорки, а хлеб отправил в рот. Тут я и узнал, что в Ленинграде голод.



6. Плавбаза БТК | Рыба-одеяло | * * *