home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



23

Я сидела на краю кровати, ожидая, пока вернется Ричард. Кожа еще плясала от прощального подарка Жан-Клода. Только поцелуй, и Ричард чуть не разорвал меня и Жан-Клода. А что бы он сделал, если бы застал нас за чем-то действительно неприличным? Лучше не знать.

Ричард поставил мой чемодан и обе сумки возле двери. Потом вышел и вернулся со своим чемоданчиком.

Вот так он и стоял у двери, глядел на меня, а я на него. Кровь еще капала из пореза на шее. Никто из нас не знал, что сказать. Молчание длилось, становилось тяжелым, давило.

– Я себе не прощу, что так с тобой поступил, – сказал наконец Ричард. – Никогда так не терял над собой контроль. – Он шагнул в комнату. – Но видеть тебя с ним... – Он вытянул руки и беспомощно их уронил.

– Это был просто поцелуй, Ричард, ничего больше.

– С Жан-Клодом не бывает просто поцелуев.

С этим я не могла спорить.

– Я хотел его убить, – сказал Ричард.

– Я заметила.

– Ты уверена, что у тебя все в порядке?

– Как твоя шея? – спросила я.

Он потрогал рану и отнял руку со свежим пятном крови.

– Серебряное лезвие; это не сразу заживает.

Он подошел и встал передо мной, глядя вниз, так близко, что штанины его джинсов чуть не касались моих коленей. Почти что слишком близко. Щекочущее прикосновение силы Жан-Клода еще покалывало кожу. От близости Ричарда стало только хуже.

Если бы я встала, наши тела соприкоснулись бы, так близко мы были. И я осталась сидеть, пытаясь переварить последние крошки поцелуя Жан-Клода. И я не знала, что будет, если я сейчас дотронусь до Ричарда. Чувство было такое, что сотворенное во мне Жан-Клодом – что бы это ни было – отреагирует на тело Ричарда. Может быть, я просто стала настолько озабоченной. Может, просто тело устало говорить “нет”.

– И ты действительно бы меня убила? – спросил Ричард. – Ты могла бы вогнать нож?

Я глядела в его искренние глаза и хотела солгать, но не солгала. Что бы мы друг с другом ни делали, что бы друг для друга ни значили, в основе этого не может лежать ложь.

– Да.

– Вот так просто, – сказал он.

– Вот так просто, – кивнула я.

– Я это видел в твоих глазах. Холодные, бесстрастные, будто чьи-то чужие. Если бы я чувствовал, что могу убивать хладнокровно, меня бы это так не пугало.

– Я бы хотела тебя уверить, что ты не будешь этому радоваться, но не могу.

– Это я знаю. – Он поглядел на меня. – Я не мог бы тебя убить. Ни по какой причине.

– Потерять тебя – от этого что-то во мне погибло бы, Ричард, но первая реакция у меня – самозащита любой ценой. Так что если у нас еще когда-нибудь случится такое недоразумение, как сегодня, не пытайся помочь мне встать, не подходи близко, пока я не буду уверена, что ты не идешь меня съесть. Договорились?

Он кивнул:

– Договорились.

Прилив энергии, вызванный у меня Жан-Клодом, спадал, успокаивался. Я встала, и наши тела соприкоснулись. Тут же я ощутила теплый наплыв энергии, ничего общего с вампиром не имеющей. Аура Ричарда окутала меня дыханием теплого воздуха. Его руки скользнули мне за спину, я обняла его за талию и прильнула щекой к его груди. Слушая его гулкое сердце, я водила руками по мягкости фланели. В руках Ричарда был уют, которого просто не было в объятиях Жан-Клода.

Ричард погладил меня по волосам, отводя их в стороны, чтобы видеть мое лицо. Он наклонился ко мне, приоткрыв губы, я встала на цыпочки ему навстречу.

– Мастер, – позвал чей-то голос.

Ричард повернулся, не выпуская меня, и мы оба смогли посмотреть на дверь. Джейсон полз по белому ковру, оставляя алые капли.

– Боже мой, что это с тобой? – спросила я.

– Это я, – сказал Ричард и подошел к ползущему.

– Что значит – это ты?

Джейсон залебезил перед Ричардом, тычась лицом в пол.

– Простите меня, простите!

Ричард присел и поднял Джейсона в сидячее положение. По лицу его текла кровь из пореза над глазом. Глубокий порез, надо швы накладывать.

– Ты швырнул его в стену? – спросила я.

– Он пытался меня остановить.

– Не могу поверить, что ты такое сделал.

Ричард повернулся ко мне.

– Ты хочешь, чтобы я был вожаком стаи. Чтобы я был альфой. Так вот смотри, что для этого требуется. – Он покачал головой. – Видела бы ты сейчас свое лицо. На нем такое отвращение... как ты хочешь, чтобы я кого-то мог убить, и в то же время расстраиваться из-за некоторой грубости?

Я не знала, что сказать.

– Жан-Клод говорил, что убить Маркуса – этого будет мало. Что тебе придется терроризировать стаю, чтобы держать ее в узде.

– Он прав.

Ричард стер кровь с лица Джейсона. Порез уже начал затягиваться. Ричард сунул пальцы в рот и облизал дочиста.

Я стояла, застыв неподвижно, только таращилась, как невольный свидетель автомобильной катастрофы.

Ричард наклонился к лицу Джейсона. Кажется, я знала, что должно было произойти, но мне надо было увидеть, чтобы поверить. Ричард стал лизать рану. Лизать языком открытую рану, как собака.

Я отвернулась. Это не мог быть Ричард. Мой добрый, уютный Ричард.

– Не в силах смотреть? – спросил Ричард. – Ты думала, что убивать – это единственное, что я отказываюсь делать?

Его голос заставил меня повернуться обратно.

У него на подбородке размазалась кровь.

– Смотри, смотри на все, Анита. Пусть ты увидишь, что значит быть альфой. И тогда ты мне скажешь, стоит ли оно того. Если ты этого не выдержишь, то никогда больше меня об этом не проси.

Его глаза глядели с вызовом.

Вызовы я принимала всю жизнь. Я села на край кровати:

– Давай делай. Я вся внимание.

Ричард отвел волосы с шеи, обнажив рану.

– Я – альфа и кормилец стаи. Я пролил твою кровь и возвращаю ее тебе.

Теплый прилив его силы заполнил комнату. Джейсон глядел на него, выкатив глаза почти до белков.

– Маркус так не делает.

– Потому что не может, – ответил Ричард. – А я могу. Питайся моей кровью. Это мое извинение и сила моя. И никогда больше не становись на моей дороге.

В воздухе скопилось столько силы, что трудно стало дышать.

Джейсон встал на колени и приложил губы к ране, сперва осторожно, будто боясь, что его оттолкнут или ударят. Когда Ричард ничего не сказал, Джейсон прижался ртом к ране и стал нить. Шевелились желваки на скулах, ходил кадык на горле. Одну руку он просунул Ричарду за спину, другую положил на плечо.

Я обошла вокруг, чтобы видеть лицо Ричарда. Глаза у него были закрыты, лицо спокойно. Наверное, он почувствовал, что я смотрю, потому что открыл глаза. В них была злость – частично на меня тоже. Он злился не только потому, что должен был убить Маркуса – еще и потому, что отдавал кусочки своей человеческой сути. Я этого не понимала раньше. Теперь поняла.

Ричард тронул Джейсона за плечо.

– Хватит.

Но Джейсон только прижался к ране крепче, как сосущий щенок. Ричард оторвал его от своей шеи. Вокруг раны уже налился синяк.

Джейсон лег на спину, наполовину на руках у Ричарда, облизывая губы, подбирая последние капли. Он хихикнул и откатился прочь, встал на полу на колени, потерся лицом о ногу Ричарда.

– Я никогда ничего подобного не испытывал. Маркус не умеет так делиться силой. Кто-нибудь в стае знает, что ты умеешь?

– Скажи им, – ответил Ричард. – Всем скажи.

– Ты действительно собираешься убить Маркуса? – спросила я.

– Если он не даст мне другого выбора – да. Теперь иди, Джейсон, тебя ждет твой другой хозяин.

Джейсон встал, чуть не упал, но сумел сохранить равновесие, стал потирать руки и нога, будто купался в чем-то, мне невидимом. Может быть, это была теплая пушистая сила, в которую он пытался завернуться. И он снова рассмеялся.

– Если будешь так меня кормить, швыряй меня в стену, когда захочешь.

– Пошел вон, – сказал Ричард.

Джейсон вышел вон.

Ричард все еще сидел на полу. Он посмотрел на меня.

– Теперь ты понимаешь, почему я не хотел этого делать?

– Да, – сказала я.

– Может быть, если Маркус узнает, что я умею делиться кровью, силой, он отступит.

– Ты все еще надеешься его не убивать, – сказала я.

– Дело не только в убийстве, Анита. К нему еще многое прилагается. То, что я сейчас сделал с Джейсоном. Сотня еще всяких вещей, и все они не слишком человеческие.

Он поглядел на меня, и в карих глазах была скорбь, которой раньше я там не видела.

И вдруг я поняла.

– Это же не только убийство? Раз ты взял стаю кровью и силой, тебе придется дальше держать ее кровью и силой?

– Вот именно. Если бы я мог как-то изгнать Маркуса, если бы мог заставить его отступить, тогда была бы свобода маневра, чтобы действовать по-другому. – Он подошел ко мне, его лицо светилось энтузиазмом. – Я от половины стаи добился поддержки или хотя бы нейтралитета. Они уже не поддерживают Маркуса. Никто никогда не раскалывал стаю без нескольких смертей.

– А почему вам не разделиться на две стаи?

Ричард покачал головой:

– Маркус никогда этого не допустит. Вожак стаи получает дань от каждого ее члена. Раскол уменьшит не только его власть, но и богатство.

– А ты получаешь от них деньги? – спросила я.

– Все пока что платят Маркусу. Мне эти деньга не нужны, и это еще один пункт для споров. Я считаю, что дань следует отменить.

Я видела свет в его лице, его мечты, его планы. Он строил власть на честности и бойскаутских добродетелях – и это с тварями, которые могут перервать тебе горло и сожрать. Он верил, что у него получится. Глядя в его воодушевленное мужественное лицо, я тоже верила – почти.

– Я думала, что ты мог бы убить Маркуса, и на этом 6ы все кончилось. Но ведь не кончится?

– Райна постарается, чтобы меня вызывали и вызывали. Разве что я смогу внушить им страх перед собой.

– Пока жива Райна, она будет тебе вредить.

– Я не знаю, что делать с Райной.

– Я могла бы ее убить, – сказала я.

Снова то же выражение боли у него на лице.

– Шучу, – сказала я.

Не совсем шутка. Ричард бы не согласился с этой практичностью, но если он хочет избавиться от постоянной опасности, Райна должна умереть. Бессердечно, но правда.

– О чем ты думаешь, Анита?

– О том, что ты мог быть прав, а мы все – нет.

– В чем?

– Может быть, ты не должен убивать Маркуса.

Ричард вытаращил глаза:

– Я думал, вы все на меня злитесь за то, что я его не убиваю.

– Не за то. За то, что ты, не убивая Маркуса, подвергаешь опасности всех остальных.

Ричард покачал головой:

– Не вижу разницы.

– Разница в том, что убийство – это лишь средство положить конец чему-то, но не конец само по себе. Я хочу, чтобы ты был жив, чтобы Маркуса не было, чтобы члены стаи пошли за тобой мирно. Я не хочу, чтобы ты пытал стаю ради сохранения места вожака. Если всего этого можно добиться, никого не убивая, я за. Я просто не вижу варианта, который позволит избежать убийства. Но если ты его найдешь, я тебя поддержу.

Он всмотрелся в мое лицо:

– Теперь ты говоришь, что думаешь, будто я не должен убивать?

– Ага.

Он рассмеялся, но скорее саркастически, чем весело.

– Просто не знаю, то ли обнять тебя, то ли заорать на тебя благим матом.

– Я на многих так действую. Послушай, когда мы приехали выручать Стивена, ты должен был прихватить с собой сколько-нибудь народу. Появиться, так сказать, с позиции силы, имея за спиной трех-четырех своих лейтенантов. Компромиссное решение между позой Ланселота Озерного и сутью Влада, Сажающего На Кол.

Ричард сел на край кровати.

– Умение делиться силой через кровь – редкая способность. Она производит впечатление, но этого мало. Нужно что-то по-настоящему пугающее, чтобы Райна с Маркусом отступились. Я силен, Анита, по-настоящему силен. – Он это сказал, констатируя факт – без всякой гордости или рисовки. – Но это не тот род силы.

Я села рядом.

– Я сделаю все, что будет в моих силах, Ричард. Только обещай мне не быть беспечным.

Он улыбнулся, но глаза остались грустными.

– Не буду, если ты меня поцелуешь.

Мы поцеловались. Теплый и верный вкус Ричарда, но под ним угадывалась солоноватая сладость крови и лосьон Джейсона. Я отодвинулась.

– В чем дело?

Я покачала головой. Сказать ему, что я ощутила у него во рту вкус чужой крови, было бы не совсем кстати. Мы собирались вместе работать над тем, чтобы ему не пришлось больше совершать подобные поступки. Не зверь в нем лишал его человечности – нет, это делали тысячи разных мелочей.

– Перекинься для меня, – сказала я.

– Что?

– Перекинься для меня, здесь и сейчас.

Он вгляделся мне в лицо, пытаясь прочесть мои мысли.

– Почему сейчас?

– Дай мне увидеть тебя всего, Ричард, полный набор.

– Если ты не хочешь делить ложе с Жан-Клодом, то с волком ты тоже вряд ли захочешь спать.

– Ты не обязан будешь оставаться в волчьем образе до утра. Ты так говорил.

– Нет, не буду, – тихо сказал он.

– Если ты сегодня перекинешься и я это выдержу, можем заняться любовью. Можем подумать о свадьбе.

Ричард засмеялся:

– Может, я убью Маркуса до того, как мне придется убивать Жан-Клода?

– Жан-Клод обещал тебя не трогать, – сказала я.

Ричард застыл.

– Ты с ним уже об этом говорила?

Я кивнула.

– Так почему он на меня не злится?

– Он сказал, что уйдет в сторону, если не сможет меня завоевать, значит, он уходит в сторону.

Насчет того, что Жан-Клод меня любит, я не сказала. Оставила на потом.

– Зови своего зверя, Ричард.

Он покачал головой:

– Это не только мой зверь, Анита. Это еще и ликои – стая. Ты должна их тоже видеть.

– Я их видела.

Он покачал головой:

– Ты не видела нас в лупанарии. Там мы настоящие, там мы не притворяемся даже перед собой.

– Я только что сказала, что хочу за тебя замуж. Ты это не расслышал?

Ричард встал.

– Я хочу на тебе жениться, Анита, больше всего на свете. Я так тебя хочу, что все мое тело к тебе тянется. Я боюсь не справиться с собой, если здесь останусь.

– Пока что нам удавалось хранить целомудрие.

Он подобрал свой чемоданчик:

– Ликои зовут секс смертельным танцем.

– И что?

– Точно так же называются битвы за лидерство.

– Все равно не понимаю, в чем проблема.

– Поймешь. – Ричард не сводил с меня глаз. – Поймешь. И тогда помоги Бог нам обоим.

Что-то прозвучало в его голосе такое печальное, такая мука появилась в его облике, что мне захотелось не отпускать его.

Завтра он выступит против Маркуса, и то, что он согласился убить, еще не значит, что он сможет. Я боялась, что он дрогнет в последний момент. И я не хотела его терять.

– Ричард, останься. Пожалуйста.

– Это будет нечестно по отношению к тебе.

– Да не будь ты таким дурацким бойскаутом!

Он улыбнулся и очень неудачно изобразил Папая.

– Я тот, кто я есть.

Ричард закрыл за собой дверь, и я даже не поцеловала его на прощание.


предыдущая глава | Смертельный танец | cледующая глава