home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



20

Больничная палата была пастельных розовато-лиловых тонов, на стенке висела картина, изображающая цветы. На кровати было покрывало под цвет стен и розовые простыни. Моника лежала в кровати, подключенная к капельнице и двум разным мониторам. Лента, протянутая поперек ее живота, отслеживала схватки. К счастью, она пока давала ровные линии. Второй монитор следил за сердцебиением младенца. Сначала этот звук меня пугал: часто-часто, как сердце маленькой пичужки. Когда сестры меня заверили, что сердцебиение нормальное, мне стало спокойнее. Через два часа оно превратилось в успокаивающий звук на фоне белого шума. Рыжеватые волосы Моники прилипли прядями, тщательно наложенный макияж размазался по лицу. Ей пришлось дать транквилизаторы, хотя это не слишком полезно для ребенка, и она впала в неглубокий, почти лихорадочный сон. Она вертела головой, глаза бегали под закрытыми веками, губы шевелились в каком-то сне – наверняка кошмарном после такой ночи. Было почти два часа, и мне еще предстояло ехать в участок давать показания детективу Грили. Кэтрин уже была в пути, чтобы сменить меня у постели Моники. Я была бы рада ее видеть.

На правой руке у меня остались полумесяцы ногтей. Моника хваталась за меня, будто боялась рассыпаться. На пике схваток, когда казалось, что Моника потеряет ребенка, как потеряла мужа, длинные крашенные ногти впивались мне в кожу, и только когда показались тоненькие струйки крови, сестры это заметили. Когда Моника успокоилась, они перевязали мне раны, но сделали это бинтами для детей с картинками из мультиков, так что у меня рука вся была покрыта Микки-Маусами и Гуффи.

На стенной полке стоял телевизор, но я его не включала, и слышался только шум воздуха в вентиляторах и стук детского сердца

За дверью стоял полисмен в форме. Если Роберта убила радикальная группа, то Моника и ее младенец могли быть следующей целью. Если его убили из личных счетов, Моника могла что-то знать. Так или иначе, она была в опасности, и потому к ней приставили охрану. Меня это устраивало, потому что из оружия у меня остался только нож. Правда, без пистолетов я была как без рук.

Зазвонил телефон на прикроватном столике, и я бросилась к нему, испугавшись, что он разбудит Монику. Прикрыв рукой микрофон, я тихо сказала:

– Да?

– Анита? – Это был Эдуард.

– Как ты узнал, где я?

– Главное в том, что если я тебя нашел, то и другие могут.

– Контракт еще действует?

– Да

– Черт! А что там со сроком?

– Продлен на сорок восемь часов.

– М-да. Целеустремленный народ.

– Я думаю, ты должна на время уйти в подполье, Анита.

– То есть спрятаться?

– Да.

– Я думала, ты хочешь использовать меня как приманку.

– Для этого нужно было бы больше телохранителей. Вампы и вервольфы – монстры, конечно, но все равно любители. Мы – профессионалы, в этом наше преимущество. В себе я уверен, но я не всюду могу быть.

– Например, в женском сортире.

Эдуард вздохнул:

– Подвел я тебя.

– Я сама была неосторожна, Эдуард.

– Так ты согласна?

– Спрятаться? Да. Ты уже придумал место?

– В общем, да.

– Что-то мне не нравится твой голос, Эдуард.

– Самое безопасное место в городе, и со встроенными телохранителями.

– Где это?

Даже для меня мой голос прозвучал излишне подозрительно.

– Цирк Проклятых, – произнес Эдуард.

– Ты из ума выжил?

– Это место дневного отдыха Мастера, Анита. Крепость. Жан-Клод заложил туннель, через который мы туда проникали, когда шли убивать Николаос. Там надежно.

– Ты хочешь, чтобы я провела день в кровати с вампиром? Не пойдет.

– Ты возвращаешься в дом Ричарда? – спросил Эдуард, – И насколько же там будет надежно? Насколько надежно тебе будет вообще где-нибудь на поверхности?

– Черт тебя побери, Эдуард!

– Я прав, и ты это знаешь.

Хотела бы я поспорить, но он действительно был прав. Цирк был самым безопасным из всех укрытий. Там даже черт возьми, казематы есть. Но от мысли добровольно пойти туда спать мурашки, ползли по коже.

– И как мне спать в окружении вампиров, пусть даже дружественных?

– Жан-Клод предлагает тебе свою постель. Только погоди беситься, он сам будет спать в гробу.

– Это он теперь так говорит, – сказала я.

– Меня не волнует твоя добродетель, Анита. Меня волнует, чтобы ты осталась в живых. И я сознаюсь, что не могу обеспечить твою безопасность. Я свое дело знаю, я лучший из всех, кого можно купить за деньги, но я всего один. А один, как бы он ни был хорош, – этого мало.

– О’кей, я туда пойду, но на какой срок?

– Ты спрячешься, а я кое-что выясню. Когда не надо будет тебя охранять, я смогу сделать больше.

– А что, если эти, кто бы они ни были, узнают, что я в Цирке?

– Могут попытаться тебя убрать там, – сказал Эдуард совершенно будничным голосом.

– И если попытаются?

– Если ты, полдюжины вампиров и столько же вервольфов не сможете с ними справиться, я думаю, вопрос будет снят.

– Умеешь ты утешить.

– Я тебя знаю, Анита. Если бы можно было найти что-то более утешительное, ты бы отказалась скрываться.

– Двадцать четыре часа, Эдуард, а потом давай другой план. Я не собираюсь жаться на дне норы и ждать, пока меня убьют.

– Согласен. Я тебя подберу, когда ты дашь копам показания.

– Где ты берешь информацию?

Он засмеялся, но очень сухо.

– Если я тебя нашел, могут найти и другие. Спроси у своих друзей копов, не найдется ли у них лишнего жилета.

– В смысле – бронежилета?

– Он не повредит.

– Ты пытаешься меня напугать?

– Да.

– У тебя получается.

– Спасибо на добром слове. Не выходи из участка, пока я за тобой не приеду. И старайся не торчать на открытом месте.

– Ты действительно думаешь, что кто-то может сегодня еще раз попробовать?

– С этой минуты мы живем по наихудшему сценарию, Анита. Хватит рисковать. Я за тобой заеду.

И он сразу повесил трубку, я даже не успела ответить.

Я стояла, перепуганная, держа трубку в руках. Во всем этом переполохе с Моникой и ее младенцем я почти забыла, что кто-то пытается меня убить. А забывать, наверное, не стоило.

Я стала было вешать трубку, но передумала и набрала номер Ричарда. Он ответил со второго гудка, значит, ждал. Проклятие.

– Ричард, это я.

– Анита, где ты? – В голосе его прозвучало облегчение, сменившееся настороженностью. – Я в том смысле, ты сегодня вернешься?

Ответ был “нет”, но не по той причине, которой он боялся. Я ему рассказала, что случилось, в самом сжатом изложении.

– Чья эта идея, чтобы ты переехала к Жан-Клоду? – В голосе чувствовался намек на гнев.

– Я не переезжаю к Жан-Клоду, я переезжаю в Цирк Проклятых.

– И в чем разница?

– Послушай, Ричард, я слишком устала, чтобы сейчас с тобой спорить. Эдуард предложил, а ты знаешь, что он любит Жан-Клода еще меньше, чем ты.

– Сомневаюсь, – ответил он.

– Ричард, я тебе позвонила не для того, чтобы ругаться. Я позвонила сказать, что происходит.

– Спасибо за звонок. – Такого сарказма я еще никогда у него не слышала. – Тебе привезти твои вещи?

– Черт, я даже не подумала!

– Я их привезу в Цирк.

– Это не обязательно, Ричард.

– Ты не хочешь, чтобы я это делал?

– Нет, мне приятно было бы иметь свои шмотки, и не только одежду, если ты понял намек.

– Я все привезу.

– Спасибо.

– И упакую сумку для себя.

– Ты считаешь, это удачная мысль?

– Мне приходилось ночевать в Цирке. Если помнишь, я был одним из волков Жан-Клода.

– Помню. Ты не должен просить его разрешения до того, как явиться без приглашения?

– Я ему позвоню. Разве что ты не хочешь меня там сегодня видеть. – Он говорил очень спокойно.

– Если Жан-Клод не возразит, то я и подавно. Моральная поддержка будет отнюдь не лишней.

Он шумно выдохнул, будто задерживал дыхание.

– И отлично. Там увидимся.

– Мне еще надо дать копам показания по поводу инцидента в “Данс макабр”. Это займет пару часов, так что не спеши.

– Боишься, что Жан-Клод может сделать мне плохо? – И после секундной паузы: – Или что я ему?

Я обдумала вопрос.

– Что он тебе.

– Рад слышать, – ответил он, и я знала по голосу, что он улыбается.

За Ричарда я волновалась вот почему: он не убийца. В отличие от Жан-Клода. Ричард может начать драку, но закончит ее Жан-Клод. Ничего этого я вслух не сказала. – Ричард бы не оценил.

– Жду с нетерпением нашей встречи, – сказал он.

– Даже в Цирке?

– Где угодно. Целую.

– И я тебя.

Мы оба повесили трубку. Никто не попрощался – очевидно, из фрейдистского страха.

Я могла ручаться, что Ричард и Жан-Клод найдут повод для ссоры, а я действительно слишком устала, чтобы еще и в это встревать. Но скажи я Ричарду, чтобы он не приезжал, он бы понял это так, что я хочу остаться одна с Жан-Клодом, что было абсолютно неверно. Значит, пусть себе ссорятся. Честно говоря, мне хватило уже и моей собственной стычки с участием Жан-Клода, Дамиана и меня самой. В “Данс макабр” был нарушен закон, и нарушен настолько, что, попадись подходящий судья, я могла бы получить ордер на ликвидацию Дамиана. Вот это была бы драка так драка, со всеобщим участием.

Я подумала, где кто будет спать – и с кем.


предыдущая глава | Смертельный танец | cледующая глава