home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



57

Ванная была из тех, где двойной рукомойник отделен от всего остального. Двойка завел меня прямо в ванную, где был душ. Я сумела изобразить несколько рвотных движений всухую, но больше ничего не получалось, хотя голова разболелась тут же. Так разболелась, что я закрыла глаза, будто боялась, как бы из них мозги не вытекли. Если это не сотрясение, то чертовски на него похоже.

Двойка намочил махровую салфетку и подал мне.

– Спасибо.

Я приложила ее к лицу и попыталась подумать. Двойка меня пока не трогал. Нож отмывался возле умывальника, но очень скоро захочет в душ.

– Мне понравилась морда Ножа, когда ты его облевала. Это миллион стоит.

Я приложила мокрую ткань к затылку. В голове лихорадочно мелькали мысли о сумочке и ее содержимом. Но голос у меня был спокойный – очко в мою пользу.

– Нож? Вроде персонажа из комиксов?

Он кивнул.

– Ага, убийца вампиров. Они оба ходили с ножами.

– И оба чернокожие, – добавила я.

– Ага.

Я глядела в его лицо, все еще не снимая с шеи салфетку, которую он мне так любезно подал. Попыталась что-то прочесть в этом благожелательном, чуть мечтательном лице, но это было как читать мысли Эдуарда. Между строк я читать не умею.

– А мне казалось, что тот Нож на самом деле пользовался деревянными ножами и чем-то вроде арбалета.

Двойка пожал плечами:

– Либо ты храбрая, либо не веришь, что я тебя трону.

– Я верю, что ты меня тронешь, если захочешь.

– Значит, храбрая. – Он стоял, прислонившись к стене, играя пальцами на ремешке кобуры.

Мой черед настал пожимать плечами.

– Это есть, но не храбрость сейчас делает меня спокойной.

Он впервые посмотрел на меня с интересом:

– А что?

– После того как я видела, что было с Бекки и Питером, как-то меня не очень волнует, что будет со мной.

В дверь забарабанил Нож.

– У нас времени мало, а мне нужно в душ.

Мы с Двойкой оба вздрогнули, когда он застучал в дверь. Обменялись смущенными улыбками, потом он отпер дверь и выпихнул меня.

Нож пытался оттереть одежду в рукомойнике, но это не помогало. Он попытался пройти в душ, и Двойка встал у него на дороге.

– Райкеру не понравится, что ты полез в душ.

– Он мне велел отчиститься.

– Саймон велел стеречь ее вдвоем. А это не выйдет, если ты будешь в душе.

Нож бросил на меня пренебрежительный взгляд:

– Саймон ее просто переоценил. Я не боюсь того, кого тошнит при виде такой легкой пытки. А теперь уйди с дороги, Двойка.

Двойка отодвинулся, шагнул назад и в сторону. Нож прошел мимо, не сказав ни слова, и злость тащилась за ним шлейфом, как свободный плащ. Он шумно хлопнул за собой дверью.

Я подошла к умывальнику и снова намочила салфетку. Двойка смотрел на меня в зеркало. Глаза его были все так же приветливы, но что-то заползало в них иное. Такое, что обещало боль, как ветер несет запах дождя за секунды до того, как польет.

Я стала искать в сумочке.

– Где-то у меня тут был дыхательный спрей.

– Я мог бы запереть тебя с Ножом. Он отлично выглядит раздетым, а сейчас он не очень тобой доволен.

Рука моя сомкнулась на ручке со спрятанным лезвием.

– И ты действительно думаешь, что он настолько себя контролирует, чтобы меня только изнасиловать, не причинив других повреждений? Ты сам сказал, он не очень мной доволен.

– Ты не спросила, откуда у меня кличка.

Слишком быстро для меня раскручивался разговор.

– Я думала, что какая-то карточная.

Он покачал головой. Я смотрела на него в зеркало. Он стал расстегивать штаны. И стоял слишком далеко, чтобы меня тронуть или чтобы я могла отбиваться. Оставалось только ждать, чтобы он подошел.

Он засунул руку в прореху и вытащил свой предмет плавным отработанным движением. Он был велик, впечатлял даже обвисший и мягкий. Если бы я не видела раньше у Бернардо, впечатление было бы сильнее. Конечно, нельзя быть уверенной на сто процентов, какой он будет большой при эрекции. Некоторые едва меняют размер, другие вырастают сильно. Может, он тоже такой. Тут я заметила, что на этой штуке татуировка.

Мне пришлось обернуться и посмотреть, не доверяя зеркалу.

– А я что должна делать? Заорать от страха или попросить потрогать?

– А что тебе хочется сделать?

Я поняла, что мне трудно смотреть ему в лицо, а не на член, потому что он начал расти, и татуировка стала отчетливее.

– Охочую нельзя изнасиловать, так?

Он улыбнулся, будто этот подход уже работал с другими женщинами. Действительно, не каждый день девушке достаются такие предложения.

– Если ты никому не расскажешь, я тоже не расскажу.

– Это два сердца у тебя… там?

Он улыбнулся шире.

– А больно не было?

– Сейчас будет больнее, – сказал Двойка.

Он двигался ко мне, медленно, чтобы я успела как следует рассмотреть. Был у него вкус к театральщине, у этого Двойки. И я не хотела, чтобы еще с кем-нибудь, кроме меня, он этот вкус удовлетворял.

Я повернулась и оступилась – намеренно. Он меня подхватил, как уже сегодня подхватывал. Ручка оказалась у его груди, под грудиной, под углом вверх. Я – охотник на вампиров. И если я что умею в жизни, так это находить сердце с первого удара.

Как только ручка уперлась, я нажала кнопку. Не было движения вверх, не было ощущения входящего лезвия – оно само сделало свою работу.

У Двойки вытаращились глаза, раскрылся рот, но ни звука не донеслось оттуда. Я дернула лезвие влево, вправо, чтобы он не мог набрать воздуху и предупредить того, кто в душе.

Двойка стал сваливаться вниз по стене. Я его подхватила, осторожно положила на пол, радуясь, что мне досталась не такая громадина, как Микки. Его тушу труднее было бы опустить плавно. В душе все еще шумела вода – Нож, наверное, все равно не услышал бы стук падения тела, но лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

Двойка лежал на полу с торчащим из груди ножом, штаны расстегнуты, его тезка обнажен для взглядов мира. Очень у него грустный был вид, у мертвого. Если останется время, я застегну ему штаны, но сначала – Нож.

Сняв автомат с плеча Двойки, я закинула ремень себе на плечо. Проверила, как стоит предохранитель: снят. У переключателя было три положения, а не два, как у «узи». Я его поставила на самую высокую полоску. Логика подсказывала, что таким образом будет выпущен максимум пуль за минимум времени. Еще я взяла запасной магазин Двойки. В магазине всего двадцать патронов. Обычно это много, но не сегодня. Во всем мире не хватило бы патронов, чтобы обезопасить меня на сегодня.

Запасные магазины автоматов и обоймы пистолетов я положила в сумочку и надела ее лямки крест-накрест на грудь.

Запасным пистолетом у Двойки оказался девятимиллиметровый «глок». Лично мне стрелять из «глока» неудобно, хотя многие от него в восторге – после того как выучатся в тире. Но этому экземпляру я обрадовалась.

Стволы – вещь отличная, но шуму от них много. Если я пристрелю Ножа, остальная компания бандитов тут же на меня навалится. И что хуже – они могут до того застрелить Эдуарда. У них три заложника, а нужен только один.

Надо что-то тихое. Беда в том, что я вряд ли смогу снять Ножа ножом. Врукопашную – и думать не стоит. Значит, остается содержимое сумочки.

Нож из груди Двойки я вытащила. Кровь вздулась пузырем темнее обычного, как и положено крови из сердца. Автоматически я вытерла клинок рукавом его рубашки и сунула в нагрудный карман.

Одна рука Двойки уперлась в дверцы ящиков под умывальником. Может, у меня не только содержимое сумочки есть. Отодвинув руку Двойки, я стала смотреть. Потрясающе, сколько смертоносных веществ хранят люди у себя в ванной. Почти на всем были метки-предупреждения, громко вопящие, что у вас в руках яд, едкое вещество, при попадании в глаза немедленно промыть водой. А главное – стопка больших махровых полотенец, а у меня есть пистолет Двойки. Самодельный глушитель. Но тогда я должна держать пистолет на уровне талии, близко к телу, чтобы полотенца были достаточно туго к нему прижаты. Если держать оружие таким образом, то надо стрелять с очень близкого расстояния. Если Нож – профессионал не хуже остальных, то пистолет должен быть у него под рукой. У меня будет только один выстрел, и он должен быть удачным.

Как подойти близко к вооруженному мужчине? Просто – сними с себя часть одежды. Я сняла футболку и бронежилет. Нож он не остановит, и вообще весь смысл в том, чтобы не дать противнику выстрелить, так зачем он тогда? Кроме того, я хотела бить на романтические чувства – или хотя бы на вожделение. Кевлару в этом смысле чего-то не хватает.

Лифчик я на себе оставила. Не настолько у меня хорошие нервы. К тому же, если он потребует снять еще что-нибудь, у меня тогда остаются только штаны. Что-то вроде покера на раздевание – чем больше на тебе надето, тем больше у тебя свобода маневра.

Блин, вода в душе перестала шуметь. Время у меня кончалось. Вдруг сердце оказалось в глотке. Но надо было идти туда, пока он сам не вышел. Если он увидит тело, мне уже не об изнасиловании придется тревожиться.

Я заткнула пистолет за пояс штанов, прижала полотенца к груди и животу и открыла дверь. Потом закрыла ее за собой и прислонилась к ней. Нож поднял глаза. На темной коже блестели капельки воды, и Двойка оказался прав. Он действительно был красив раздетый. При других обстоятельствах на него было бы приятно посмотреть, но сейчас мне от страха дышать было трудно.

Он потянулся за автоматом, приставленным к ванне. Ножи в ножнах висели на вешалке для полотенец, как вешают махровые салфетки, чтобы были сухие и под рукой. Он резко остановился, держа пальцы на автомате.

– Чего тебе?

– Двойка велел отнести тебе полотенца.

У меня в голосе был страх, который я даже не пыталась скрыть.

– Как он тебя уговорил раздеться?

Я смущенно опустила голову:

– Предложил мне на выбор: он или ты.

Нож засмеялся очень мужским смехом.

– Он тебе свою двойку показывал?

Я кивнула. Мне даже не надо было делать смущенный вид – просто я не пыталась его скрыть.

– А ну-ка сними лифчик.

Он выпрямился, убрав руку дальше от автомата, но все еще слишком близко к ножам и пистолету на вешалке для полотенец.

Я спустила бретельки, прижала к груди полотенца, завела руку за спину и расстегнула застежки. Отвела потом полотенца от тела ровно настолько, чтобы стащить лифчик и дать ему упасть на пол. А полотенца тут же прижала к себе – из застенчивости и чтобы скрыть пистолет за поясом.

Он вышел из ванны и двинулся через те три шага, которые нас разделяли. Я повернулась чуть боком, вытащила пистолет, скрывая его за полотенцами.

Он был прямо передо мной, за три шага до своего оружия. Протянув согнутые пальцы, он отвел верхнее полотенце вниз, обнажая мои груди дюйм за дюймом. И стоял он ближе десяти дюймов от меня. Руки его стали гладить мне груди сверху, и я выстрелила. Тело его дернулось, кажется, он произнес «твою мать!». Я продолжала давить на спусковой крючок раз за разом, пока он не свалился на колени, закатив глаза под лоб. Живот и нижняя часть груди превратились в красное месиво. Полотенца разорвались в клочья, испещренные черными пороховыми пятнами. Выстрелы были заглушены, но не до конца. Я ждала, и мне казалось, что звуки еще перекатываются эхом между стен. Я ждала криков, тревоги.

Тихо.

Лифчик с пола я подняла, но перед тем, как его надевать, открыла дверь и прислушалась. Тихо. Отлично.

Я оделась и подобрала все оружие. Пистолет у Ножа был «Хеклер и Кох». Отличная штучка. Я его запихнула за пояс, где обычно у меня был «файрстар». Оба пистолета я повесила на одно плечо, а ножны с ножами – на другое. Автомат я взяла наперевес, отщелкнула предохранитель – и вот, я готова, насколько это возможно.

Последний раз, когда я видела Эдуарда, он стоял на коленях. Его двое охранников – в полный рост. Если стрелять осторожно и особо не дергаться, я могу их снять поверх головы Эдуарда. План состоял в том, чтобы полить комнату очередями. Грубоватый план, и преимущество внезапности мы потеряем, если нас кто-нибудь услышит, но теперь, когда звук выстрелов не должен был привести к немедленной гибели Эдуарда, мне было наплевать. Тогда они бы убили Эдуарда, поскольку он представляет собой угрозу, а угрозу за спиной не оставляют, когда идут навстречу новой угрозе. Дети для них угрозой не были. Если Райкер будет убит и не сможет отдать приказ мучить детей, им ничего не грозит, и мы спокойно их заберем.

Теоретически все выглядело так, и придумать что-нибудь получше мне не удавалось.

Ощетинившись оружием, я прислушалась у внешней двери. Тихо. Чуть приоткрыла ее. В коридоре пусто – прекрасно. Я заперла дверь, чтобы люди думали, будто ванная занята не только мертвыми телами. Ножи слишком сильно болтались на плече, и потому я опустила их на пол под стеночку, как можно тише. Коридор, который казался раньше таким длинным, теперь словно стал покороче, потому что план у меня был из тех, что либо великолепно удаются, либо кончаются катастрофой. Не пройдет и двух минут, как я уже буду у двери.

И тогда посмотрим.


предыдущая глава | Обсидиановая бабочка | cледующая глава