home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



56

Микки поставил меня на пол, покрытый очень красивым персидским ковром. Он еще держал меня за плечи, будто это он сам придумал меня нести. Я слегка стиснула ему руку перед тем, как шагнуть от него прочь. Не из блядовитости, а чтобы оставить ему надежду на случай, если он вдруг окажется полезным.

Комната была похожа на кабинет преуспевающего ученого. Древние карты на стенах. Полки, занимающие почти все свободное место на стенах; полно книг, с виду читаемых и используемых. И на большом столе с кожаным покрытием раскрытые книги, закладки, заметки на полях – будто мы оторвали кого-то от научной работы.

А за столом сидел мужчина – крупный и высокий, широкий в плечах. Не то чтобы толстый, скорее толстеющий. Он поднялся и двинулся нам навстречу, улыбаясь и протягивая руку. Двигался он уверенно и легко, широким шагом, как бывший спортсмен, несколько сдавший от размеренной жизни. Темные волосы, подстриженные очень коротко, на макушке почти вылезли. Руки большие, и лишний вес уже стал сказываться на них – кольцо колледжа врезалось в палец. Его мозолистые ладони говорили, что этот человек не чурался физического труда, но мозоли несколько мягчали по краям, сливаясь с кожей. Наверное, теперь он перестал делать черную работу сам.

Мужчина сжал мне руку обеими руками, хотя и в одной его могли поместиться две мои.

– Как я рад вас видеть, миз Блейк!

Можно подумать, меня сюда пригласили, а не затащили шантажом.

– И я рада, что хоть кто-то из нас рад.

Он улыбнулся шире и выпустил мою руку.

– Прошу прощения за эту театральность. Саймон мне позвонил и сказал, что Микки вроде бы сломал вам шею. Я так рад, что он преувеличил.

– Не очень преувеличил, мистер Райкер.

– А как вы себя чувствуете? Достаточно хорошо, чтобы выполнить заклинание? Мы можем сначала принести вам чаю, дать отдохнуть.

Я выдавила из себя улыбку.

– Я благодарна вам за столь цивилизованное поведение, и кофе – это было бы отлично, но где дети?

Он покосился мимо меня на Эдуарда. Тот все еще держал руки сцепленными на шляпе – хоть не поставили опять на колени.

– Ах да, дети.

Мне не понравился его тон. Будто сейчас он сообщит плохие новости.

– Где они? – спросил Эдуард, и Забияка снова двинул его по спине прикладом. Эдуард покачнулся и не сразу выпрямился снова. Руки он со шляпы не снял, будто не хотел давать повода снова его ударить.

– Вы обещали, что их не тронут, – напомнила я.

– Но вы опоздали.

– Нет, – сказал Эдуард.

– Не надо, – успела я произнести, когда Забияка замахнулся. Он все равно ударил. Черт, плохо. Я повернулась к Райкеру: – Ваши жестокие выходки все сильнее убеждают меня, что вы не собираетесь отпускать нас живыми.

– Заверяю вас, миз Блейк, что имею твердое намерение вас отпустить.

– А остальных?

Он слегка пожал плечами и вернулся за стол.

– К несчастью, мои люди считают, что мистер Форрестер слишком опасен, чтобы оставлять его в живых. Я об этом искренне сожалею. – Он снова сел в уютное вращающееся кресло, устроил локти на подлокотниках, сплел толстые пальцы. – Но перед смертью он будет нам весьма полезен. Если вы проявите упрямство, мы отыграемся на мистере Форрестере. Поскольку мы все равно собираемся его убить, с ним можно делать все, что мы захотим, так как это не имеет значения.

У меня в животе свернулся тугой ком, пульс застучал в глотке так, что я только со второй попытки смогла произнести:

– А дети?

– Вас это действительно интересует?

– Я же спрашиваю?

Он потянулся куда-то под стол и что-то там нажал. Задняя стена комнаты раздвинулась, и за ней оказалось столько оборудования, которым в пору было бы гордиться НАСА. При виде четырех пустых телевизионных экранов я почему-то засомневалась, что это у него каналы цифрового телевидения.

– За каким чертом все это нужно? – спросила я.

– Это вас вряд ли интересует. Я дал сигнал подойти еще четверым из моих людей, и когда они будут тут, я покажу вам детей.

– А зачем вам нужны еще люди?

– Увидите.

Долго ждать не пришлось – в дверь вошли четверо. Двоих я узнала: Гарольд со шрамами и Тритон, из которого я чуть не сделала сопрано. У Гарольда был дробовик, у Тритона – его сорокапятикалиберный с никелированными накладками. Но за ними стояли еще двое, и это было серьезно.

Первый был высокий, состоящий почти из одних мускулов и темной, будто горелой кожи. У него не было мышечного рельефа Микки, но он в этом и не нуждался. Вошел он в комнату в ореоле собственного потенциала насилия. Моя интуиция завопила благим матом, и я знала, что от этого типа надо держаться подальше. У него был такой же автомат, как у прочих профессионалов, но еще он вооружился ножами. На предплечьях, на плечах, на бедрах и даже из-за плеч торчали рукоятки. Как-то очень примитивно это было и очень эффектно. Если такой войдет к тебе в камеру, ты рухнешь на колени и завопишь о пощаде.

Второй был среднего роста, цвет коротких волос какой-то не слишком ни темный, ни светлый, как и вообще все в нем – не слишком. Лицо было из тех, которое забудешь через две секунды, потому что оно не было ни красивым, ни уродливым. Самый незапоминающийся человек, которого я в жизни видела, но когда он бросил на меня беглый взгляд и мы встретились с ним глазами, меня как током дернуло. Один его взгляд – и я уже знала, что из этих двоих опаснее второй.

Он был вооружен таким же автоматом, как и остальные, но помимо этого еще и десятимиллиметровым автоматическим пистолетом. Я не узнала марки – десятимиллиметровые слишком велики для моей ладони, и потому я ими не очень интересовалась.

– Саймон, я хочу по два человека на каждого из наших гостей.

– На него стоит поставить четверых, – ответил Саймон.

– Подчиняюсь вашему профессиональному мнению.

Забияка заставил Эдуарда встать на колени. Саймон велел Микки перейти к Эдуарду. Я думаю, он не хотел рисковать, что мускулистый снова меня ударит. Если даже убить Эдуарда слишком рано, меня можно дальше шантажировать детьми. Среднего Саймон направил к Эдуарду и сам встал тоже около него. Они считали его опасным. И были правы.

Тошнота уже проходила, но эти приготовления меня нервировали. Я страшилась того, что предстояло увидеть. Если бы они не боялись нам это показать, не было бы четверых около Эдуарда. Около меня остались Двойка и тип с ножами. Гарольд и Тритон заняли пост у двери, и Гарольд вроде как нервничал.

Двойка тронул меня за руку, провел пальцами по шраму у локтя.

– Чья это работа?

– Вампира.

Он приподнял свою рубашку, и живот у него оказался массой белых шрамов.

– Минометный снаряд.

Я не знала, что мне на это сказать, но меня избавили от такой необходимости. Тип с ножами схватил меня за руку выше локтя и повернул к Райкеру. Руку он не отпустил, а поскольку его пальцы обхватили мой бицепс полностью и с запасом, вырваться было бы трудно.

– Представление начинается, – заявил Райкер, щелкнув еще каким-то выключателем.

Два монитора ожили. Черно-белые снимки из камер. Сначала я увидела в одной камере спину Рассела, в другой – спину амазонки Аманды. Потом увидела торчащие из-под женщины ноги. Ноги в джинсах и кроссовках, связанные у лодыжек. Слишком большие для Бекки. Питер.

Она была раздета до пояса, и эта широкая мускулистая спина была покрепче, чем у всех в этой комнате, кроме Микки. Только по длине волос я ее узнала. Она наклонилась вперед, открыв больше тела Питера. Штаны и трусы она ему спустила до колен и теперь играла с ним.

Я уставилась в пол, потом на экран.

Она попыталась поцеловать Питера, а когда он отвернулся, дала ему две пощечины, по одной и по другой щеке. Рот у него уже был окровавлен, будто била она его не в первый раз. Снова она потянулась его поцеловать, показав в объектив небольшие тугие груди. Она поцеловала его, и на этот раз он ей это позволил. А рука ее работала над его телом, не останавливаясь.

Я медленно повернулась к другому монитору. Господи, только бы Рассел не делал того же с Бекки. Он не делал, и я возблагодарила Бога. Рассел повернулся, будто знал, что теперь играет на публику. Бекки сидела у него на коленях, и он держал ее так, как всегда держат ребенка, но одну ручку он ей прижимал к своему колену, и два пальчика торчали под неправильными углами. У нас на глазах он сломал ей третий, и рот девочки открылся в беззвучном крике.

– Может быть, включить звук? – спросил Райкер.

Бекки кричала высоко и жалобно. Рассел ее прижимал к себе и что-то ворковал успокоительно. Погладил ее по волосам и глянул в камеру. Он знал, что мы смотрим. Нос его был все еще в бинтах.

Питер завизжал. Никогда у него не было такого детского голоса.

– Не надо, пожалуйста! Не надо!

Руки у него были связаны за спиной, но он все равно вырывался.

Она дала ему пощечину.

– Будет хорошо, вот увидишь.

Я посмотрела на Эдуарда. Саймон держал автомат у его головы. Шляпа лежала на полу. Среднего вида человечек достал откуда-то нож и держал лезвие у горла Эдуарда. По коже стекала струйка крови. Я встретила его взгляд и поняла, что все присутствующие в этой комнате, в этом доме – все мертвы. Они только еще об этом не знают.

Эдуард попытался что-то сказать, но Саймон его опередил:

– Не разговаривать. Или Стрелок тебе перережет глотку.

Стрелок – это вот этот средний человечек. Не совсем подходящее имя. Ему бы больше пошло Том, Дик или Гарри.

Эдуарду не позволяли говорить, значит, играть мне. Но мы оба знали, чем игра кончается. Внезапной смертью.

– Уберите их оттуда, Райкер.

– Детей? – спросил он с легким оттенком непонимания.

– Прикажите им оставить детей в покое. Немедленно.

– А если я этого не сделаю?

Я улыбнулась:

– Тогда придет монстр и выпустит вам кишки.

Глаза его вздрогнули – это его тревожило. Отлично.

– Я думаю, что осознание происходящего ускорит наложение заклятия защиты.

– Если вы это не прекратите, Райкер, спасать будет некого.

– Ну, не знаю. Судя по звукам, мальчику это нравится.

Я старалась не слышать, но дыхание Питера звучало все чаще и чаще, и это не от боли.

– Не надо, не надо, пожалуйста! – вскрикнул он.

Я взглянула и тут же пожалела об этом. Бывают зрелища, шрамы от которых никогда до конца не проходят. Видеть, как Питер разрывается между первым в жизни наслаждением и всем этим ужасом, – это как раз из той серии. Я горжусь тем, что никогда не дрогну. Если кого-то пытают, я не отвернусь. Это меня избавило бы от страданий, но не жертву. Если я не могу избавить жертву от боли, я смотрю – в знак уважения и как наказание самой себе, чтобы напомнить, что бывает с людьми, которых я подвела. Но Питера я подвела дважды – потому что отвернулась раньше, чем у него изо рта вырвался бессловесный крик. И это не был крик боли.

Я отвернулась, и, наверное, слишком резко после недавно полученной травмы головы, или же дело было в чем-то другом, потому что комната закружилась в цветном водовороте. Я попыталась опуститься на колени, но человек с ножом дернул меня за руку, удержав на ногах. Ну и отлично. Я и блеванула прямо на него.

Он отдернулся, выпустив мою руку. Я рухнула на колени, радуясь, что можно опуститься. Рвота вызвала ревущую головную боль. Сквозь очередную волну тошноты донесся голос Райкера:

– Аманда, Рассел, будьте добры оставить этих детей. Наша миз Блейк слишком чувствительна и не может работать, когда за них волнуется.

Я посмотрела на монитор, чтобы удостовериться, что они действительно ушли. Рассел поцеловал Бекки в головку и положил в угол, где она свернулась в клубочек и, плача, стала звать маму. Аманда завязала Питеру глаза, хотя он молил этого не делать. Что-то она потом ему шепнула на ухо, отчего он свернулся в шар. Штаны она на нем оставила спущенные, подобрала с пола свою рубашку и вышла.

Я тоже свернулась в комок на полу. То есть осталась стоять на коленях, пытаясь решить, стошнит меня снова или нет. Такого рода тошнота – обычный признак сотрясения мозга. Второй признак – головная боль. Но думаю, что это просто нервы сейчас довели меня до такого состояния. Я уже давно не блевала при осмотре места убийства. Очевидно, есть еще вещи, которые мне не удается вынести – надругательство над детьми. Господи, помоги нам! Помоги нам вытащить их отсюда.

Что-то запищало, и Райкер нажал какую-то еще кнопку на столе.

– Да, в чем дело?

– У нас тут два трупа. Расчлененка.

– Монстр! – побледнел Райкер.

– Ножи. Какие-то офигенно здоровенные ножи.

– Вы уверены? – спросил Райкер. – Совершенно уверены?

– Так точно, сэр.

– Кажется, у нас посторонние. – Он посмотрел на Саймона. – И что вы думаете по этому поводу предпринять, Саймон?

– Убить их, сэр!

– Тогда так и сделайте.

– Стрелок, Забияка! Останетесь здесь и застрелите его, как только Райкер даст команду. Микки, ты со мной. – Он посмотрел на двоих, стоявших возле меня. – Вы остаетесь с ней. Чтобы никто больше ее не стукнул. Гарольд, Тритон! Вы со мной.

И они ушли. Осталось по два бандита на каждого из нас плюс Райкер. Лучше случая не представится.

– Ванная тут есть? – спросила я.

– Вы опять собираетесь… заболеть?

– Есть такая мысль.

– Вы двое, отведите ее. Да, Двойка! Если вы придумаете что-нибудь этакое… что не оставит следов и физически никак не повредит миз Блейк, но убедит ее, что не только мистеру Форрестеру и детям здесь могут сделать плохо, то исполните это. Может быть, покажете ей то, из-за чего вас так назвали. У вас тридцать минут.

Не так уж много можно сделать с человеком, не нарушая перечисленных ограничений. Все, что я могла бы придумать, в основном было бы сексуально. Обычно разговоры о моем неотвратимом изнасиловании меня огорчают, но сейчас я думала только об одном: у меня тридцать минут с двумя мужиками, которые больше хотят меня поиметь, нежели убить. А я хочу только их убить. Мое намерение облегчает мои действия. Но вслух я сказала:

– А есть причины пытать и меня или это просто хобби?

Райкер ответил мне приятной уверенной улыбкой.

– Я думал, вы стоите моих людей, миз Блейк, но оказалось, что вы слабы. Слабость наказуема. Но наказывать вас надо осторожно, чтобы вы все же смогли наложить заклинание, ибо таково мое желание.

– А моя реплика: «Такие вещи надо делать деликатно, иначе испортишь заклинание»?

Двойка заржал. Райкер нахмурился.

– Это из «Волшебника из страны Оз», – пояснил Двойка. – Злая Колдунья Запада говорит это Дороти.

– Уведите ее, Двойка. – Райкер сморщил нос. – А вы, Нож, помойтесь. Можете принять участие в наказании, но Двойка – старший. Я не хочу, чтобы ей был причинен вред.

Двойка взял меня за руку почти вежливо и помог встать. Нож – тот, кого я облевала, шел в нескольких шагах за нами. Он явно не допускал небрежностей. У дверей появился еще один. Смуглый испанского типа мужчина с длинными волосами, наплечной кобурой, в которой содержался автоматический девятимиллиметровый. Выглядел как местный наемник, но он им не был. Он вибрировал силой, излучая энергию. Экстрасенс, а может быть, и не только.

– Миз Блейк, познакомьтесь с нашим экспертом по сверхъестественному, Аларио. Он был старшим по заклинаниям защиты во всех моих заведениях. Недавно его искусство не помогло нам в одном из моих магазинов, и там погибли все работники. Вам предстоит одержать победу там, где он потерпел поражение.

Аларио разглядывал меня холодными темными глазами. Сила его столкнулась с моей, когда Двойка провел меня мимо него. Мы почуяли силу друг друга, и больше ни для чего времени не было, но оно еще наступит. И этого я на самом деле и боялась. Аларио – дело серьезное, практикующий колдун. Он быстро допрет, что я ни хрена не понимаю в заклинаниях защиты – по крайней мере тех, которые нужны Райкеру.

Двойка вел меня по белому коридору, а Нож тащился следом. Время поджимало. Вернуться в комнату и слепить фальшивое заклинание я не могу. Олаф не сумел совершить убийство настолько ужасно, чтобы обдурить бандитов. Но одну пользу он принес – заставил их разделить силы, и я должна была этим воспользоваться. Так что из ванной должен выйти только один из нас. Хотелось надеяться, что это буду я.


предыдущая глава | Обсидиановая бабочка | cледующая глава