home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



52

Рамирес ни на кого наручники надевать не стал, но дополнительное подкрепление вызвал. В комнате появились еще четверо патрульных и двадцать ягуаров-оборотней. Публика на все это смотрела как на продолжение спектакля. Ну, если они смогли высидеть то, что произошло с Сетом, то смогут высидеть и действия полиции.

Когда мы появились в зале, я шла впереди Эдуарда, он – сзади. Так мы и поступали часто, когда кому-то из нас надо было в следующие несколько минут командовать. Пусть даже вместо глаз у меня черные ямы, но Эдуард по-прежнему доверял мне, зная, что я смогу разрулить ситуацию. Приятно такое осознавать.

Ягуары шли между столами, пытаясь обойти копов с флангов. Патрульные держали руки на пистолетах в расстегнутых кобурах. Очень мало надо было, чтобы оружие вылетело на свет и началась потеха. Было бы позорно устроить перестрелку, если вампиры ведут себя тихо и никого не трогают.

Один из ягуаров снова пошел вперед, пытаясь замкнуть круг, в котором стояли копы. Я тронула его за руку. Его сила задрожала у меня на руке, и на этот порыв ответила не только моя сила и не только метки. Он посмотрел на меня, и то ли увидел ее глаза, то ли ощутил ее силу, и я сказала:

– Назад, вернись к остальным.

Он послушался. Какой прогресс. Только бы и полиция оказалась столь же благоразумной.

Я обернулась к полицейским и двинулась к ним. Один из новых выругался сквозь зубы, держа руку на пистолете, а другую вытянув, как регулировщик:

– Ближе не подходите.

– Рамирес! – позвала я, постаравшись, чтобы он меня услышал.

– О’кей, она с нами, – сказал он.

– А глаза? – не унимался патрульный.

– Она с нами. Пропустить немедленно.

Голос звучал тихо, но внушительно.

Патрульные раздвинулись, как занавес, тщательно стараясь не дотрагиваться до меня, когда я прошла мимо. Вряд ли можно их обвинять, хотя мне и хотелось. Наконец я оказалась у стола, сопровождаемая Эдуардом, а нервные патрульные остались стоять за ним. Через стол я уставилась на Итцпапалотль. Пинотль был рядом с ней, но за руки они уже не держались. Глаза у него так же почернели, как у меня, а у нее – нет. Как ни странно, но с откинутым капюшоном, с тонкими чертами лица и нормальными глазами она из нас троих была больше всех похожа на человека.

Рамирес разложил на столе некоторые из своих фотографий.

– Скажите нам, что это. – Похоже было, что вопрос этот он задавал не в первый раз.

Она посмотрела на меня.

– Ты знаешь, что это такое? – спросила я.

– Честно говоря, нет. Судя по виду, это мог сделать один из наших мастеров, но камни в глазах появились вместе с испанцами. Я не могу узнать все элементы символики.

– Но некоторые можешь.

– Да, – сказала она.

– И что именно ты узнаешь?

– Тела у подножия – это те, которых ты пьешь.

– В смысле – так, как сегодня выпили Сета?

Она кивнула.

– А что статуэтка держит в руках?

– Это может быть что угодно, но мне кажется, это какие-то части тела. Сердце, или кости, или что-то другое, но ни один бог не питается… – она нахмурила брови, подыскивая слово, – кишками, требухой, внутренними органами.

– Складывается в картину, – сказала я.

Рамирес рядом со мной пошевелился, будто ему не терпелось сказать, еще как складывается. Но он промолчал, поскольку был профессиональный коп, а она разговаривала со мной.

– Ты видела то, что… – Настал мой черед подбирать слова. Если полиция узнает, что сделал Ники, ему автоматически грозит смертный приговор. Но если честно, он его заслужил. Высосанные им вервольфы не были добровольными жертвами. А он их кроил и сшивал, зная, что они живы, состряпал из них того монстра за стойкой. Одно из самых страшных существ, какое только я видела в жизни, а это немало. Я приняла решение, хотя знала, что Ники оно будет стоить жизни. – То, что сделал Ники Бако?

Она кивнула:

– Я видела. Это есть осквернение великого дара.

– Его Мастер этим набирает силу, как набираешь ты?

– Да, и Ники Бако тоже набирает силу, как Пинотль. Как ты только что.

– Он может передавать эту силу другим? Например, стае вервольфов?

Она задумалась, склонив голову набок, потом кивнула.

– Этой силой можно делиться с оборотнями, если у тебя есть какая-нибудь связь с ними мистической природы.

– Он – варгамор местной стаи.

– Мне незнакомо слово «варгамор».

Да, это был волчий термин.

– Это означает их колдуна, их брухо, который связан со стаей.

– Тогда он вполне может делиться с ними силой.

– Ники сказал, будто не знает, где лежит этот бог.

– Он лжет, – ответила она. – Такую силу нельзя набрать, не касаясь руки своего бога.

Я это уже поняла из образов, которые меня заполняли, но хотелось, чтобы она подтвердила.

– Значит, Ники способен отвести нас туда, где прячется этот бог?

– Он знает, – кивнула она.

– Не вызывает ли у тебя проблем, что мы собираемся выследить и убить бога из твоего пантеона?

На ее лице мелькнуло выражение, которого я не поняла.

– Если это бог, его нельзя убить. Если вы его убьете, значит, он не был богом. Я не оплакиваю смерть ложных богов.

Уж кто бы говорил… Но я не стала придираться. В мои обязанности не входит убеждать ее, кем она является и кем не является.

– Спасибо тебе за помощь, Итцпапалотль.

Она долго и пристально посмотрела на меня, и я знала, чего она хочет, но…

– Ты действительно богиня, но я не могу служить двум Мастерам.

– Основа его власти – вожделение, и ты отказываешь ему в этом.

Жар бросился мне в лицо, и я подумала, каково это – краснеть с пылающими черными глазами. Но меня смутило не то, что она сказала, а то, что она увидела у меня в голове. Она знала более интимные подробности, чем моя лучшая подруга. Точно так же, как и я разделила с ними то, что они с Пинотлем считали очень личным и интимным. Вполне честно, но я почему-то не думала, что Итцпапалотль будет краснеть.

Она посмотрела на меня, как смотрят на ребенка, который намеренно не понимает, что ему говорят.

– Скажи мне, Анита, в чем основа моей силы?

Вопрос удивил меня, но я ответила. Время лжи между нами прошло.

– Сила. Ты питаешься чистой силой, каков бы ни был ее источник.

Она улыбнулась, и нить ее силы во мне заставила улыбнуться и меня, ощутить поглощающую радость.

– А в чем основа силы твоего Мастера?

От этой именно истины я давно уже уклонялась. Не все Мастера вампиров имеют вторичную основу силы, иной способ поглощать энергию, кроме крови или людей-слуг, или зверей, которых можно призвать. Но некоторые имеют, и таков Жан-Клод.

– Анита? – сказала она, будто напоминая, что я должна что-то сказать.

– Секс. Основа его силы – секс.

И снова она радостно мне улыбнулась, и теплое сияние во мне ответило ей. Как приятно быть правдивой. Как приятно быть умной. Как приятно сделать ей приятное.

Этим она и была опасна. Если долго оставаться возле нее, желание сделать ей приятное станет самоцелью. Но даже мысль об этом не могла меня напугать. Хорошо все-таки, что я живу не в Альбукерке.

– Отвергая его и своего волка, ты калечишь не только триаду власти, но и его. Ты его ослабила, Анита. Ты ослабила своего Мастера.

– Мне очень жаль, – услышала я свои слова.

– Не передо мной тебе надо сожалеть, Анита. Перед ним. Вернись домой и проси его прощения, упади к его ногам и укрепи его силу.

Я закрыла глаза, потому что сейчас мне хотелось действительно одного – просто кивнуть и согласиться. Я не сомневалась, что чары выветрятся еще до возвращения в Сент-Луис, но если объединить Жан-Клода и эту женщину в одну команду, то мне конец. Даже сейчас я была рада, что он за сотни миль, потому что я кивнула, не открывая глаз.

Она приняла этот кивок за согласие.

– Очень, очень хорошо. И если твой Мастер будет благодарен мне за помощь в этом деле, пусть со мной свяжется. Я думаю, мы можем прийти к взаимопониманию.

В меня просочилась струйка страха – я ощутила это впервые с того момента, как она в меня вторглась. Я смотрела на нее сквозь вуаль ее силы – и боялась этой женщины.

Она прочла мое состояние.

– Ты и должна всегда бояться богов, Анита. Если бы не боялась, была бы дурой. А ты не дура. – Она посмотрела мимо меня на Рамиреса. – Кажется, я помогла вам всем, чем могла, детектив Рамирес.

– Анита? – спросил он.

Я кивнула:

– Ага. А сейчас пора заехать к Ники Бако.

– Если Ники нам врал, то врал и вожак стаи, – сказал Эдуард, – потому что подтвердил, что Ники говорит правду, будто не знает, где монстр.

– Если Ники подобной силой может делиться со стаей, то я знаю, почему стая нам врала.

– Вервольфы станут драться за Ники, – сказал Эдуард.

Мы переглянулись.

– Если полиция ворвется туда силой, будет кровавая баня. – Я покачала головой. – Но какой у нас выбор?

– Ники в баре нет, – сказал Рамирес.

Мы повернулись как на пружинках и спросили хором:

– А где он?

– В больнице. Кто-то его здорово отделал.

Мы с Эдуардом переглянулись и оба улыбнулись.

– Тогда возвращаемся в больницу.

– В больницу, – согласился Эдуард.

Я посмотрела на Рамиреса:

– Тебя это устраивает?

– Ты можешь доказать то, что говорила о Бако? – спросил он.

– Да.

– Тогда ему светит смертный приговор. И он об этом узнает. Я видел Бако на допросах. Он крепкий орешек, и он знает, что ничего не выиграет, а потерять может все, если скажет правду.

– Тогда надо найти что-то, чего он боится больше смерти на электрическом стуле.

Я не могла с собой справиться – обернулась и посмотрела на Итцпапалотль. Встретилась с ней взглядом, но в ее глазах больше не было тяги. Ее собственная сила защитила меня от нее. Ни звезд, ни бездонной ночи – просто темное знание, о чем я думаю, и ее одобрение моего плана.

– Мы ни на что незаконное идти не можем, – заявил Рамирес.

– Ну конечно! – поддержала я.

– Анита, я серьезно.

Я посмотрела на него, и он вздрогнул, встретившись со мной взглядом.

– Разве я могу тебя так подставить?

Он пытливо всматривался в мое лицо. Так иногда я гляжу на Эдуарда или на Жан-Клода. И наконец он сказал:

– Я не знаю, что ты можешь сделать.

Хорошо ли, плохо ли – но это была правда.


предыдущая глава | Обсидиановая бабочка | cледующая глава