home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



32

И я тихо сказала:

– Вау!

– Вот именно, – отозвался Брэдфорд. – Именно что «вау».

Стол был из натуральной сосны, бледной, почти белой. Он подходил к цветовой гамме стен и всего убранства и создавал эффектный фон для той вещи, что на нем лежала. Именно вещи. Дистанция, держи дистанцию, не думай о том, что когда-то это было человеком.

Сначала я видела только кровь и куски мяса. Как рассыпанный паззл-мозаика с отсутствующими кусочками. Первое, что я смогла определить, была шея. Виднелся обломок позвоночника, торчащий над мясом. Я поискала глазами голову, но среди окровавленных кусков ничего ей не подходило по размеру. Зато лежала нога, почти целая, только вырванная в тазобедренном суставе. Расчленена она не была. Увидев это, я нашла еще и кисть, лежащую ладонью вверх с согнутыми пальцами, будто держащую что-то.

Я наклонилась пониже, не вынимая рук из карманов, потому что свои хирургические перчатки забыла в Сент-Луисе. До чего же непрофессионально!

Наклонившись над рукой, я больше не ощущала запаха, не думала «боже мой, какой ужас». Мир сузился до зажатого в лежащей руке комка размером с пятицентовик. Я видела, что это. Кисть была с длинными ухоженными ногтями, некоторые обломаны, будто женщина сопротивлялась… Женщина. Я посмотрела на безымянный палец и увидела обручальное кольцо, с виду тяжелое и дорогое, хотя, чтобы удостовериться, пришлось бы пошевелить руку, а к этому я еще не была готова. Всю эту информацию я фиксировала отстраненно, потому что нашла ключ. Я сосредоточилась и схватилась за это, как за спасательный круг. Может быть, так оно и было.

– У нее в руке что-то есть. Это может быть просто обрывок ткани, но…

Я нагнулась так низко, что мое дыхание коснулось кожи, и меня обдал мускусный животный запах. И еще от моего дыхания край этой штуки в руке шевельнулся. Он не залубенел от крови и сейчас шевельнулся, когда я подышала на руку.

Я выпрямилась.

– По-моему, это перо.

Я оглядела комнату, пытаясь определить, откуда оно могло взяться. Ни одного предмета животного происхождения в комнате не было, если не считать канделябра с оленьими рогами.

Брэдфорд и Франклин переглянулись.

– В чем дело? – спросила я.

– Почему вы сказали «у нее»? – спросил Франклин.

– Ногти, кольца. – Я взглянула на остальные части тела. Догадку о том, что это была женщина, подтверждал и размер грациозной шеи. – Она была с меня ростом или поменьше.

Я слышала собственные слова и ничего не чувствовала. Была пустой, как гулкая раковина на песке. Было состояние как от слабого шока, и я знала, что потом за это придется расплатиться. Либо устрою истерику, уединившись в укромном месте, либо… Что-то я в себе сломала, и оно никогда уже, быть может, не восстановится.

– Помимо пола, что вы еще определили? – спросил Франклин.

Я не люблю, когда меня проверяют, но почему-то сейчас не было сил на эту тему возникать.

– Другие жертвы были расчленены до фаланг пальцев. Эта – нет. Когда я впервые услышала, что у выживших тщательно снята кожа, после чего их изуродовали, а мертвые все разорваны на части, я подумала, что убийц может быть двое. Один – очень организованный, и он командует, второй не организованный и подчиняется. Но тела не были разорваны. Они были тщательно рассечены. Это было организованно и очень продуманно. А вот это… – Я показала рукой в сторону стола. – Вот это результат стихийного характера. Либо наш организованный убийца теряет над собой контроль, либо убийц двое, как я полагала вначале. Если их двое, то организованный утратил контроль над своим подчиненным. Эти убийства не были хорошо спланированы, поэтому не может не быть ошибок, которые нам помогут. Но это значит и то, что всякий, попавшийся на дороге этим тварям, будет убит. Больше мертвых тел и более частые убийства. А может быть, и нет.

– Неплохо, миз Блейк. Я даже почти со всем согласен.

– Спасибо, агент Франклин.

Я хотела было спросить, с чем именно он не согласен, но и без того знала.

– Вы все еще считаете, что этот серийный убийца – человек?

– Считаю, – кивнул он.

Я поглядела на останки, разбросанные на столе буграми красной краски. Натекающая кровь уже подбиралась к моим ногам. Копы терпеть не могут, если кто-то начинает разносить кровь по всему месту осмотра. Я шагнула назад и наступила на что-то хрустящее. Нагнувшись, я увидела на полу соль. Кто-то по неаккуратности рассыпал ее за завтраком. Я встала.

– Перед нами свежее убийство, агент Франклин, действительно свежее. Сколько времени займет у человека, пусть даже у двоих, превратить другого человека вот в такое?

Длинные пальцы Франклина снова поправили галстук. Интересно, знает ли он за собой эту привычку дергать галстук, когда нервничает? Если нет, я готова с ним играть в покер каждый день.

– Я не могу дать оценку, точную оценку.

– Ладно. Неужели вы думаете, что у человека хватит сил разорвать другого с такой быстротой, что даже кровь останется свежей? Эти чертовы останки кровоточат, будто при жизни, настолько они свежие. Я не думаю, что человек способен столь молниеносно нанести эти повреждения.

– Вы высказали мнение и теперь стараетесь его держаться.

Я покачала головой:

– Послушайте, Франклин, с вашей стороны было логично предположить, что убийца или убийцы – люди. Обычно в вашей работе приходится иметь дело с людьми. Я так понимаю, что вы из Отдела Поддержки Расследований?

Он кивнул.

– Отлично. Итак, вы охотитесь за людьми, в этом ваша работа. Они монстры, но не настоящие монстры. А я охочусь не за людьми – за монстрами. Это моя работа. Вряд ли меня бы вызвали, если бы виновником оказался человек или не была бы замешана хоть какая-то магия.

– К чему вы ведете? – очень напряженно и обозленно спросил он.

– К тому, что, если бы с самого начала решили, что это работа монстра, дело бы передали новому подразделению Брэдфорда. Это не было сделано?

Злость в его глазах поубавилась, и появилась неуверенность.

– Не было.

– Все считали, что это дело рук человека, так почему вам рассматривать другую версию? Если бы кому-то хоть приснилось, что это не человек, дело бы не передали вам? Так?

– Наверное, так.

– Прекрасно. Тогда давайте работать вместе, а не мешать друг другу. Если мы разделим наши силы между поисками людей и поисками монстров, это будет нам стоить времени.

– А если вы ошибаетесь, миз Блейк, и эти ужасы – дело рук человека, а мы в этом направлении перестанем копать, это будет стоить жизней. Есть шанс, что виновный – человек. И мы будем продолжать наше расследование обычным образом. – Он посмотрел на Брэдфорда. – Таково мое окончательное решение.

Он повернулся к Эдуарду:

– А вы, мистер Форрестер, тоже собираетесь блеснуть дедуктивными способностями?

Эдуард покачал головой:

– Нет.

– Так каков же ваш вклад в это расследование?

– Когда мы найдем виновного, я его убью.

Франклин покачал головой:

– Мы не судья, присяжные и палач, мистер Форрестер. Мы – ФБР.

Эдуард глядел на него, и весь шарм старины Теда, рубахи-парня, потускнел в его глазах. Они стали холодными, и в них неуютно было смотреть.

– У меня в машине два человека. Один из них – эксперт по преступлениям подобного рода. Если это сделал человек, он сможет нам рассказать, каким образом было совершено преступление.

Голос Эдуарда был безжизнен, ровен и пуст.

– Кто этот эксперт? – спросил Франклин.

– Почему он остался в машине? – спросил Брэдфорд.

– Отто Джеффрис; потому что лейтенант Маркс так велел, – ответил Эдуард на оба вопроса.

– Кстати, – вставила я, – спасибо, что вернул меня в игру, Брэдли.

Брэдли улыбнулся:

– Не благодари, просто помоги нам раскрыть дело.

– Кто такой Отто Джеффрис? – спросил Франклин.

– Отставной правительственный служащий, – ответил Эдуард.

– Откуда у отставного правительственного служащего опыт в подобных преступлениях?

Эдуард смотрел на него до тех пор, пока Франклин не заерзал, поправляя уже не только галстук, но и пиджак. Даже подергал манжеты, хотя это движение имеет смысл только при запонках – пуговицы просто не годятся.

– Я уверен, что вы своим пристальным взглядом хотите что-то сказать, но мой вопрос остался без ответа. Что это за правительственный служащий, имеющий подобный опыт?

Франклин был, может, и нервным, но еще и упрямым.

– Обратитесь в госдепартамент, – сказал Эдуард. – Там вам ответят.

– Я хочу получить ответ от вас.

Эдуард чуть пожал плечами:

– Извините, но если бы я сказал вам правду, я должен был бы вас убить.

Это он произнес с улыбкой рубахи-парня и сияя лучистыми глазами. Что, наверное, означало, что он говорит серьезно.

– Приведите ваших людей, – сказал Брэдли.

– Я обязан заявить протест против привлечения новых посторонних лиц, – высказался Франклин.

– Занесено в протокол. – Брэдли посмотрел на Эдуарда. – Приведите их, мистер Форрестер. Осмотром места преступления руковожу я.

Эдуард направился к двери.

– Пока что, – сказал Франклин.

Брэдли повернулся к высокому напарнику:

– Знаете что, Франклин? Я думаю, вам следовало бы находиться в другом месте.

– Где я был бы более полезен, чем при осмотре места преступления?

– Где угодно, только подальше от меня.

Франклин хотел было что-то сказать, потом оглядел нас обоих, потом одного Брэдли.

– Я этого не забуду, агент Брэдфорд.

– Я тоже, агент Франклин.

Франклин резко повернулся и вышел, оглаживая руками одежду. Когда он уже не мог нас слышать, я сказала:

– Кажется, он тебя не любит.

– Создание нового отдела по противоестественным преступлениям никого в восторг не привело. Раньше такими делами занимался Отдел Поддержки Расследований.

– Боже ты мой! Я думала, что ФБР выше подобной мелочности.

Брэдли рассмеялся:

– Как бы я хотел, чтобы так и было!

– Брэдли, это очень, очень свежее убийство. Не то чтобы я тебя учила твоей работе, но не стоит ли обыскать прилегающую местность?

– Мы провели наземный поиск, ничего не обнаружили. Вертолет все еще висит в воздухе. И еще мы послали за геологическими картами ранчо – на случай, если пропустили какую-нибудь пещеру.

– А на геологических картах развалины человеческих строений показаны? – спросила я.

– То есть?

– Здесь должны руины кишмя кишеть. То, что на поверхности ничего не видно, еще не значит, что под землей их нет. Подземный зал или даже кива.

– Что такое кива?

– Сакральное подземное помещение для церемониальной магии. Один из немногих общих обычаев для юго-западных племен, их еще называют пуэбло.

Брэдли улыбнулся:

– Ты хочешь сказать, что ты и по религиозным обычаям индейцев тоже специалист?

Я покачала головой:

– Что нет, то нет. В курсе сравнительного религиоведения в колледже давали краткий обзор, но спецкурсов по ним я не слушала. Кивы и их общее применение – вот примерно чем и исчерпывается мое знание обычаев юго-западных племен. А если тебе нужны детали ритуалов почитания солнца у сиу, то их я помню.

– Свяжусь с картографической компанией и спрошу, отмечают ли они руины искусственного происхождения.

– Это будет хорошо.

– Местные привели ищеек. Но собаки не хотят входить в дом и след не взяли.

– Это бладхаунды? – спросила я.

Брэдли кивнул и спросил:

– А что?

– Это очень дружелюбная порода. Они на собак не нападают. Иногда они отказываются брать след какой-нибудь противоестественной мерзости. Для этой работы нужны тролльхаунды.

– Тролль… что?

– Тролльхаунды. Их вывели когда-то для охоты на большого европейского лесного тролля. Когда троллей истребили, порода почти вымерла. Она встречается очень редко, но для поиска противоестественных преступников лучше ее нет. Они в отличие от бладхаундов атакуют и убивают все, за чем гонятся.

– Откуда ты столько знаешь о собаках? – спросил Брэдли.

– У меня папа – ветеринар.

Эдуард вошел в комнату, сопровождаемый Олафом и Бернардо. Последние слова он услышал.

– Твой папа – собачкин доктор? Я не знал.

Он смотрел на меня внимательно, и я сообразила, что Эдуард на самом деле знает обо мне не намного больше, чем я о нем.

– А в этой местности есть тролльхаунды?

Этот вопрос Брэдли задал Эдуарду.

Тот покачал головой:

– Нет. А если есть, то мне об этом неизвестно. Я бы ими воспользовался.

– Ты тоже знаешь про этих тролль-как-их-там? – удивился Бернардо.

Эдуард кивнул:

– И если ты – охотник на крупных вредителей, ты тоже должен бы знать.

Бернардо поморщился от критического замечания, потом пожал плечами:

– Я последнее время больше телохранитель, чем охотник за тварями.

Он смотрел куда угодно, только не на стол и то, что на нем лежало.

– Может, тебе стоит вернуться к охране чужих тел? – сказал Эдуард.

Не знаю, что я пропустила, но Эдуард на него злился.

Бернардо поглядел на него:

– Может, я так и сделаю.

– Никто держать не будет.

– Ну и черт с тобой… Тед, – сказал Бернардо и вышел.

Я посмотрела на Олафа, будто ждала объяснения случившемуся, но Олаф глядел только на останки. Лицо его преобразилось, и я не сразу поняла это выражение, потому что оно было неуместно. Его глаза уставились на останки женщины со столь пылким вожделением, что могли бы поджечь дом. Таким взглядом можно обменяться только наедине с любимым, но уж никак не на публике, когда смотришь на кровоточащие останки незнакомой женщины.

При виде Олафа я похолодела аж до самых кроссовок. От страха, но не перед монстром – по крайней мере не перед тем монстром. Если бы мне пришлось выбирать между исполнителем этих убийств и Олафом, я бы в этот момент не знала, кого выбрать. Вроде как выбор между тигром и… и тигром.

Может, я стояла слишком близко – не знаю. Вдруг он повернулся и посмотрел на меня в упор. И как тогда, в машине, я знала, о чем думает Бернардо, так и сейчас поняла, что Олаф ищет актрису на главную роль в своей фантазии.

Я подняла руки, замотала головой и попятилась.

– Даже близко не подходи… Отто.

Черт, меня начали доставать эти псевдонимы.

– Она была почти точно твоего роста.

Голос его звучал мягко, почти мечтательно.

Выхватить пистолет и застрелить его – наверное, это было бы превышением необходимой обороны, но стоять и способствовать его воображению я тоже не собиралась. Я повернулась к Брэдли.

– Тут говорили, что есть и другие тела? Пойдемте посмотрим.

Пять минут назад меня в следующую камеру ужасов пришлось бы тащить на аркане. А сейчас я ухватила Брэдли за руку и чуть не поволокла его за собой в глубь дома. Взгляд Олафа я ощущала на спине как ладонь, горячую и твердую. Я не оглянулась. Что бы ни ждало меня впереди, оно не может быть хуже зрелища, в котором Олаф разгребает лапами останки той женщины, а ты знаешь, что в эту минуту он думает о тебе.


предыдущая глава | Обсидиановая бабочка | cледующая глава