home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



13

– О Господи! – тихо выдохнул Питер.

На лице его читался страх. Он натянул маску угрюмой злости, но я сидела близко и видела, как расширились у него глаза, как быстро он задышал.

Я глянула на Бекки – она свернулась на стуле между Эдуардом и Донной и выглядывала большими глазами из-под руки Эдуарда. Все знали, что происходит. Одна я не знала.

Но мне долго не пришлось ждать. Грозная троица подошла прямо к нашей кабинке. Я напряглась, готовясь встать, если Эдуард встанет, но он остался сидеть, хотя руки его не были видны под столом. Наверное, у него уже вытащен пистолет. Я будто случайно уронила салфетку, а когда подняла ее, в одной руке у меня была салфетка, в другой – браунинг. Я держала его незаметно под столом, но направила на плохих парней. Выстрелом из-под стола вряд ли кого-нибудь убьешь, но можно проделать большую дыру в ноге или в паху – в зависимости от роста человека, которого угораздит оказаться на пути пули.

– Гарольд, – сказал Эдуард, – ты привел помощников?

У него был все тот же голос Теда, только чуть оживленнее, но уже без приятных ноток. Я не могла бы сказать точно, что в этом голосе еще изменилось, однако уровень напряжения поднялся еще на деление. Бекки забилась подальше, откуда ей не были видны пришедшие, и уткнулась лицом в рукав Эдуарда. Донна потянулась к ней, оторвала от Эдуарда и обняла. На лице ее был тот же страх, что и на лице девочки. Эдуард смотрел открыто, почти с улыбкой, но глаза его стали пустыми. Выглянули его настоящие глаза. Я видела, как под этим взглядом бледнели монстры. Настоящие монстры.

Коротышка со шрамом переступил с ноги на ногу.

– Ага, это Рассел, – он показал на индейца, – а это Тритон.

Я чуть не повторила это имя, но сдержалась. Нам пока что хватает проблем. А еще говорят, что я не умею промолчать.

– А Том и Бенни все еще в больнице? – спросил Эдуард все так же непринужденно. Пока что мы не привлекли слишком много внимания. Кое-кто на нас поглядывал, но и только.

– Мы тебе не Том и Бенни, – сказал Рассел, и голос его был под стать улыбке на лице, но я вспомнила, что улыбка – это всего лишь другое название оскала.

– Это вы молодцы, – ответила я, и он бросил на меня взгляд. Глаза были такие черные, что радужка и зрачок сливались.

– А ты из тех страдателей, что хотят сохранить индейские земли в неприкосновенности для нас, бедных дикарей?

Я покачала головой:

– Меня много в чем обвиняли, но никогда еще не называли страдательницей.

Я улыбнулась ему и подумала, что если спущу курок, то перебью ему бедро и могу на всю жизнь изувечить – настолько близко он стоял к столу. Хотелось бы, чтобы он отошел назад, но я ждала реакции Эдуарда, а ему вроде бы было все равно, что Рассел над нами навис.

– А теперь вам пора уходить, – сказал Эдуард, и голос его прозвучал как голос Эдуарда. Тед испарился, оставив холодную маску вместо лица и глаза пустые, как зимнее небо. Голос прозвучал равнодушно, будто он говорил что-то совсем другое. Эдуард возникал из облика Теда, как бабочка из куколки, хотя я бы предпочла аналогию не такую красивую и не такую безобидную. Если дело повернется плохо, ничего красивого здесь не будет.

Рассел наклонился над столом, оперся на него, расставив большие руки. Он придвинулся лицом к лицу Донны, не обращая внимания ни на Эдуарда, ни на меня. То ли он глуп, то ли он решил, что мы не будем первыми пускать кровь в общественном месте. Насчет меня он был прав, а вот с Эдуардом – не знаю.

– Чтобы ни ты, ни твои дружки на нашей дороге не становились, ясно? А то плохо будет. – Говорил он это без улыбки, ровным и противным голосом. – У тебя очень симпатичная девчушка. Будет просто позор, если что-нибудь с ней случится.

Донна побледнела и прижала к себе Бекки. Я не знаю, что собирался сделать Эдуард, поскольку отреагировал Питер.

– Не смей угрожать моей сестре. – Голос его был зол и низок, и страха в нем не слышалось.

Рассел покосился на Питера, потом придвинулся к нему лицом. Питер не шелохнулся, и только когда их с Расселом разделяла лишь пара дюймов, он забегал глазами по сторонам, будто в поисках выхода. Руки его вцепились в край стула, будто он в буквальном смысле цеплялся, чтобы не отступить.

– Не то что ты мне сделаешь, малыш?

– Тед? – спросила я.

Глаза Рассела метнулись ко мне, потом опять к Питеру. Он явно наслаждался страхом мальчика и его попытками скрыть этот страх. Трудно быть крутым пацаном, если не можешь заставить четырнадцатилетнего мальчишку опустить глаза. Сейчас он разберется с Питером, потом займется мною. Кажется, он не считал меня серьезной угрозой. Что ж, все мы ошибаемся.

За тушей Рассела мне не было видно Эдуарда, но я услышала его голос, пустой и холодный:

– Давай.

Нет, я его не застрелила. Я не на это просила разрешения и не это разрешил мне Эдуард. Откуда я знала? Знала, и все.

Переложив пистолет в левую руку, я сделала долгий и спокойный выдох, пока плечи не расслабились. Потом собралась, как годами делала на дзюдо, а теперь на кенпо. Я представила, как мои пальцы входят ему в глотку, пробивая кожу. Когда драка идет всерьез, видеть надо не то, как стукнешь противника, – надо видеть, как твоя рука его пробивает и выходит с другой стороны. Хотя я и собиралась чуть сдержать удар. Так можно сломать человеку гортань, а мне не хотелось в тюрьму.

Уронив правую руку вниз, рядом со стулом, я взметнула ее, выставив два пальца, как копье. Рассел заметил движение, но отреагировать не успел. Я вдвинула пальцы ему в горло, встав от инерции удара.

Он подавился, ухватился руками за глотку, почти упал на стол. Правой рукой я двинула его мордой об стол – раз, два, три раза. Кровь хлынула из разбитого носа, и Рассел мешком скатился со стола на пол, уставясь в потолок, давясь и ловя ртом воздух, пытаясь продохнуть через травмированное горло и раздавленный нос. Наверное, если бы ему легче было дышать, он бы потерял сознание, но трудно упасть в обморок, когда ловишь воздух ртом. Он стал кататься по полу, закатив глаза и ничего не видя.

Я стояла возле стола, глядя на него сверху вниз. Пистолет был у меня в левой руке, у бока, не слишком заметный на фоне черных джинсов. Его вряд ли кто заметил – все видели только кровь и человека на полу.

Гарольд и высокий Тритон застыли, глядя на Рассела. Гарольд покачал головой:

– Вам не следовало этого делать.

Эдуард стоял у кабинки, закрывая вид Донне и Бекки. Он заговорил тихо, чтобы никто не слышал за пределами нашего тесного кружка:

– Никогда больше не угрожай этим людям, Гарольд. Не приближайся к ним ни под каким видом. Скажи Райкеру, что они под запретом. Иначе в следующий раз сломанным носом дело не кончится.

– Я вижу пистолеты, – тихо сказал Гарольд. Потом он согнулся над Расселом. Верзила все еще ничего перед собой не видел, синяя футболка стала фиолетовой от крови. Гарольд все тряс головой. Потом посмотрел на меня:

– Кто ты такая?

– Анита Блейк.

Он еще раз помотал головой:

– Не слышал этого имени.

– Наверное, моя репутация меня не опережает, – сказала я.

– Опередит, – ответил он.

– Питер, дай мне салфеток, – попросила я.

Питер не стал задавать вопросов. Он просто зачерпнул две горсти салфеток с держателя на столе и подал мне. Я взяла их правой рукой и протянула Гарольду. Он их взял, глядя мне в лицо, но поглядывая то и дело на пистолет у меня в руке.

– Спасибо.

– Не за что.

Он прижал салфетки к носу Рассела и взял великана под руку.

– Тритон, возьми его за другую руку.

Вдали раздался вой сирен. Кто-то успел вызвать копов.

Рассел все еще стоял на ногах нетвердо. В расплющенный нос ему сунули салфетки, и он выглядел глупо и нелепо с торчащей из ноздрей бумагой. Два раза ему пришлось прокашляться, чтобы заговорить, и голос все равно звучал хрипло, сдавленно, с болью:

– Ах ты сука! Я ж тебе такое за это сделаю!

– Когда сможешь стоять сам и тебе нос починят, я буду рада провести ответный матч.

Он плюнул в мою сторону, но плохо прицелился, и все зря попало на пол. Грубо, но не слишком эффективно.

– Пошли, – сказал Гарольд, пытаясь переместить действие поближе к двери. Сирены выли уже совсем рядом.

Но Рассел еще не закончил. Он повернулся, увлекая за собой двух других.

– Я твою суку вы… а мальчишку с девчонкой койотам брошу!

– До Рассела медленно доходит, – сказала я.

Бекки уже плакала, а Донна так побледнела, что я боялась, как бы она не грохнулась в обморок. Лица Питера я не видела, потому что мне пришлось бы для этого отвернуться от противников, так что не знаю, как выглядел он. Но не слишком красиво.

Копы ввалились, когда Гарольд все еще пытался вытащить Рассела в двери. Мы с Эдуардом воспользовались суматохой, чтобы убрать стволы. Двое копов в форме не очень поняли, кого надо арестовывать, но свидетели слышали угрозы Рассела и видели, как он пытался нас запугать до того, как я его успокоила. Никогда не видела столько таких охочих свидетелей. Обычно никто ничего не видел и не слышал, но сейчас заплаканная девочка на руках у мамы освежила людям память. Вообще-то Рассел имел бы право выдвинуть против нас обвинение, но люди из кожи лезли, свидетельствуя, что он нам угрожал. Один вообще клялся, что видел, как Рассел вытащил нож. Поразительно, как быстро сюжет обрастает подробностями. Насчет ножа я не могла подтвердить, но было достаточно свидетелей угрозы, чтобы шансы попасть в тюрьму для меня резко снизились. Эдуард вытащил свои документы Теда, и полисмены знали его понаслышке, если не в лицо. Я показала лицензию истребителя и разрешение на ношение оружия. Строго говоря, я носила оружие скрыто, и разрешение не было действительно в этом штате. Но я объяснила, что надела пиджак, чтобы не смущать детей. Копы покивали, все записали и вроде бы этим удовольствовались.

Помогло еще и то, что Рассел поливал полисменов неподобающими словами и вообще имел такой бандитский вид, а я была такая безобидная, такая миниатюрная, такая женственная и намного менее страшная с виду, чем он. Эдуард дал копам свой адрес, сказал, что я остановилась у него, и нас отпустили на свободу.

Администрация тут же предложила нам другой столик, но Донна и дети почему-то потеряли аппетит. Я была все так же голодна, но меня никто не спросил. Эдуард заплатил за еду и отказался от предложения завернуть нам ее навынос. Я оставила на окровавленном столе чаевые, несколько излишние, как извинение за беспорядок. И мы ушли, и так я и не поела. Может, если я попрошу вежливо, Эдуард подъедет к окошку «Макдоналдса». В шторм любой порт хорош.


предыдущая глава | Обсидиановая бабочка | cледующая глава