home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





2


На другой день Зуев чувствовал себя так, будто и не был в ледяной переделке. В этот же день они выехали обратно в Обдорск.

Там немного отдохнули, и неугомонный Василий решил налегке, на двух нартах, выехать к горам через тундру. Поехали четверо: Василий, Никифор и крещеные каюры Николай и Степан. В каждую нарту было запряжено по паре оленей.

Рано утром собрались у дома казачьего старшины. Было морозно. Василий и Никифор, одетые по-ненецки, в вывернутые мехом наружу одежды, держа в руках ружья, разместились на узких длинных санях.

— Ну, с богом! — сказал казачий старшина и махнул рукой. Проводники крикнули на оленей, махнули длинными тонкими шестами, с помощью которых они управляли животными, и с разбегу упали на сани. Олени, закинув красивые рога на спину, с места рванулись во весь опор.

Поначалу Василий с любопытством оглядывался по сторонам, но скоро белое однообразие, мерное покачивание саней, укачало его. Уткнувшись в мех одежды, он задремал.

Через пять дней однообразной езды увидели синие вершины Уральского хребта. Они высились торжественно и величаво. На ночевку расположились в горной лощине, у подножия серой скалы. Проводники остались стеречь оленей, а Василий и Никифор пошли в ущелье собирать образцы пород. Когда они вернулись на стан, Николай и Степан все подготовили к ночлегу. Улеглись спать на санях. Оленей пустили пастись. Тяжелыми копытами они легко разгребали неслежавшийся снег и добирались до мха-ягеля.

Было сумрачно. Только сполохи сияния радужными лентами вставали в северной части синего холодного неба.

Проснулся Василий от шума и крика и не мог ничего понять. Вдруг раздался гулкий выстрел, что-то кричали Николай и Степан. Ярко пылала жаровня. В ее дрожащем свете Зуев увидел Никифора с ружьем в руках. А в темноте будто рассыпались горящие зеленоватые точки-угольки.

— Волки! — крикнул Никифор, торопливо забивая в ствол ружья новый заряд. Раздался протяжный одиночный вой, подхваченный всей стаей. Василию сделалось жутко. Зеленоватые точки-угольки полукольцом охватывали место стоянки. Василий схватил ружье и, почти не целясь, выстрелил в ближайшие точки. Волчья стая разорвалась, шарахнулась в стороны и снова сомкнулась, но уже где-то вдали.

К саням подошли Николай и Степан. На широком сыромятном ремне они держали лишь одного оленя. Остальных задрали волки. Николай привязал оленя к глубоко вбитому в снег шесту и принялся гладить животное по спине, успокаивая. Степан же, расколов второй шест на щепки, стал мастерить факелы, обвязывая концы палок мехом от одежды. Тут же макал мех в растопленный нерпичий жир. Такой факел горел ярко и долго. Степан размахнулся и бросил горящий факел в волков. Факел летел далеко, разбрызгивая капли огня. Волки испуганно убегали в ночь, но вскоре опять смелели. Степан снова зажигал факел и бросал в волков.

Кое-как в тревоге скоротали ночь. Утром Василий обеспокоенно спросил Степана:

— Что будем делать?

— Ждать будем, скоро волк уйдет. Волк уйдет, наша домой пошла.

— А как же без оленей?

— Очень плохо. Одни сани бросай, сами пешком пошли.

С наступлением рассвета волчья стая исчезла. Положение создалось трагическое. Остались с малым запасом продовольствия, с одним оленем. Никто не придет им на помощь. Надо было одолеть сотни верст по снежному насту пешком без какой-либо надежды встретить жилище.

Но делать ничего не оставалось — надо собираться в путь.

Вместе с проводниками Василий придирчиво рассортировал багаж экспедиции. Каждый фунт груза как бы взвешивался на невидимых весах. Порох, свинец, еда, нерпичий жир — сейчас самое драгоценное. Но в сани был уложен и небольшой мешочек с образцами горных пород.

И вот двинулись в дорогу. Степан вел оленя. Николай, упираясь шестом в сани, шагал рядом. Сзади, выбившись из сил, шли Василий и Никифор. На четвертый день оленуха спала телом и едва тащила сани. На них почти не осталось груза. Зато по очереди падали на них то Василий, то Никифор. А проводников будто и усталость не брала. Они семенили рядом с санями мелким, но ходким шагом.

Продовольствие кончалось. Ели нерпичий жир, который теперь не жгли на остановках. Сначала Василия тошнило от приторного запаха ворвани. Но он поборол брезгливость, впился зубами в отвратительно пахнувший кусок: не умирать же с голоду. Хотелось спать, но спать было опасно: можно замерзнуть. Дремали по очереди с Никифором, сменяясь каждые полчаса.

На восьмой день пути не осталось ни сил, ни нерпичьего жира. Мелко резали, как лапшу, сыромятные ремни и жевали.

В середине дня остановились, даже выносливые проводники выбились из сил. Нужно было что-то предпринимать. Но что? Оставалось два пути. Первый — забить оленуху, напиться теплой крови, наесться мяса и, отдохнув, продолжать путь. Второй — дать отдохнуть оленухе, отправить на ней одного из проводников, а остальным ожидать помощи...

Первый выход был заманчив, но Василий Зуев выбрал все-таки второй. Сутки кормили оленуху. На другой день Степан запряг ее в сани, с которых сбросили все. Василий, Никифор и второй проводник улеглись в яме, вырытой вчера, укрылись. Степан махнул остающимся рукой и, крикнув на оленуху, побежал вперед, держась за легкие сани. Николай, привязав к шесту обрывок шкуры, установил около ямы: потом легче найти.

По тундре мела тихая поземка и медленно заносила снегом яму. В сумрачной мгле только обрывок меха метался на шесте. Миновало два дня с тех пор, как уехал Степан. Николай спал. Василий и Никифор впали в полубредовое состояние. Они потеряли ощущение голода. Приходя в сознание, с трудом узнавали друг друга.

— Ну, отходим, Федорович.. — пересохшими губами едва внятно прошептал Никифор. — Прощай, брат. Прости, ежели что...

— Ничего, Никифор, перетерпится, мы еще с тобой... — на продолжение разговора у Василия не хватило сил. Он слабо сжал малопослушными пальцами руку своего друга и товарища.

А по тундре все мела и мела злая поземка. И вдруг из снежного тумана вырвалось несколько оленьих упряжек, раздались выкрики. Сани, резко заторможенные, остановились около шеста с меховым «махалом». С саней соскочили люди. Одни взялись расставлять чум, другие разжигать нерпичий жир в жаровне, а третьи разрывать снег. И вот оттуда вытащили трех обессиленных, полузамерзших путешественников. Под ударом ножа на снег рухнул олень. Из перерезанного горла в подставленную чашку била пенистая горячая кровь. Ею и стали поить спасенных. Она разлилась согревающим огнем по всему телу. Василий и Никифор окончательно пришли в себя. Через несколько часов сани быстро неслись в сторону Обдорска.





предыдущая глава | Следопыт Урала | cледующая глава