home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





5


Экспедиция повернула к Оренбургу. Потом по реке Яику спустились к Яицкому городку. Здесь путников застала ранняя зима. Пришлось переходить на санный обоз, что задержало экспедицию. Ожидая, пока телеги заменят санями, Паллас со спутниками решили посмотреть подледный лов белуги и осетра на реке Яик. Этот лов у казаков назывался багрением. На казачьем кругу для руководства ловом избирался специальный атаман и два есаула. Каждый казак, ко времени лова вступивший в службу, получал ярлык. По нему он мог ловить рыбу сам, мог передать свое право другому. Но старые традиции нарушались неравенством. Атаман городка получал четыре ярлыка, старшины — по три, писаря — по два, а их жены получали по ярлыку, тогда как женам простых казаков ничего не полагалось.

К лову готовили остро отточенный багор, крепили его на трех-четырехсаженной жерди. Готовились также небольшой подбагорник и пешня. Кроме того, казак должен был иметь ружье на случай нападения киргизцев. Каждый зажиточный казак снаряжал свой обоз, беднота сбивалась в артели.

В десять часов грохнула сигнальная пушка, возвестив начало лова. Вскочив на коней, казаки поскакали сломя голову к реке, чтобы захватить лучшие места. Захватив место, долбили пешней проруби. На каждый ярлык полагалось иметь одну прорубь.

Паллас с Зуевым на санках тоже выехали к месту багрения. Одетые в теплые шубы, они стояли на льду около бородатого кряжистого казака. Тот недовольно посматривал на непрошеных гостей, боясь, что чужой глаз испортит ему лов. Обколов прорубь, казак ловко схватил длинный багор и застыл в ожидании. Вдоль реки, иногда почти рядом, иногда на большом расстоянии друг от друга, стояли с баграми казаки. Атаман выстрелил из ружья — сигнал для начала багрения. Погрузив багры в воду, рыбаки начали водить ими у самого дна. Опустил свой багор и казак, около проруби которого ждали Паллас и Зуев. Бородатое лицо было сосредоточенно. Он с большим усилием водил длинной жердью в воде. Вдруг жердь казака резко дрогнула. Острый багор коснулся рыбы и крепко впился в нее.

Рыба рванулась, но жало багра крепко держало ее. Казак, устойчиво расставив ноги, потянул багор из проруби. Его сын, парень лет шестнадцати, схватив подбагорник, приготовился помогать. Когда в темной воде мелькнуло белое брюхо рыбы, парень с силой всадил в него короткий багор и тяжестью тела налег на него, помогая отцу вытащить рыбу. С большим усилием они, наконец, преодолели сопротивление, и большая осетровая голова показалась из воды. Но тут парень поскользнулся и упал. Бородатый казак покраснел от натуги. Василий бросился на помощь и вместе с поднявшимся парнем схватился за багор. Рывок — рыбина поползла и, наконец, вывалилась двухаршинной тушей на лед.

Согнув в полукольцо хвост, осетр спокойно замер на морозе. Казак снова опустил багор. Он повеселел, с улыбкой поглядывал на Василия и Палласа.

— Спаси бог, ваше благородие, выручили. Упустил бы рыбину-то без вас. Оплошал, вишь, Илюха-то.

— Что вы, я почти и не успел помочь. И не благородие я вовсе, а вот ученик с господином профессором.

— Платье-то господское. Вроде лекаря. А ты у него в обучении? Что ж, парень, дело хорошее, — тут он снова повел багор, — пошла рыбка! Растревожили ее в верхах, она и пошла. Не зевай, Илюха!

Скоро у проруби лежало три осетра.

— Выходит фарт вы мне принесли, а я вначале худо о вас подумал. Прощения просим.

Паллас и Василий решили пройти по реке, посмотреть, как идет лов у других. Поодаль, в соседстве друг от друга, было пробито шесть лунок. Около одной из них не было еще ни одной рыбы. С багром стоял молодой парень, нанятый из бедных казаков. Хозяином ярлыка и проруби был тщедушный писарь, крутившийся юлой вокруг и беспокойно распоряжавшийся. Вдруг казак быстро начал вытаскивать багор. Писарь от волнения чуть не свалился в прорубь. Казак рывком выдернул багор. На жале его оказалась большая замерзшая лягушка, которую парень с руганью отбросил далеко в сторону. Ее, наверное, отнесло течением из какого-нибудь ручейка.

— Фу, черт! — выругался парень.

— Глянь-кось, — крикнул молодой казак с рыжей бородой, стоявший у соседней проруби, — Митюха-то лягуху писарю поймал!

— Ну, теперь все, можно и домой собираться, — сердито проворчал писарь. — После лягухи улову не жди. А ты, черт пучеглазый, не чуял разве, что тащишь? — обрушился он на багрильщика. — Вот теперь и будем крутиться у пустой проруби.

Улов был разный. Больше всего повезло тому бородатому казаку с сыном, около которого вначале стояли путешественники. Шесть больших осетров и три белуги лежали у проруби, причем одна из белуг была пудов на 15—20. Тащили из проруби ее всей артелью набежавшие на помощь казаки.

Мороз крепчал, и Паллас с Зуевым поспешили в город, в теплые избы.

По установившейся традиции лов шел только один день. Это было сделано, чтобы маломощные казаки, продав рыбу первого улова, могли закупить лошадям корму, а себе припас. В городке рыбаков ждали специально приехавшие из центральной России купцы. Рыбу они скупали оптом. Икру тут же обрабатывали.

Через пять дней багрение возобновилось на целую неделю.

Путешественники двинулись дальше. Зимовать решено в Уфе. По легкому санному пути ехали быстро. В Уфе Никита и Василий расставались. Зуев оставался с Палласом зимовать, а Никита Соколов ехал дальше — академик поручил ему обследовать степные озера.





предыдущая глава | Следопыт Урала | cледующая глава