home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement







1


Позади осталась Самара. Около деревни Черниково обоз экспедиции остановился табором. Погода выдалась хорошая, и в деревню решили не заезжать. Спадала дневная жара. Мужики-возчики распрягали лошадей. От телег пахло дегтем. Роем вились слепни, привлеченные едким запахом конского пота.

— Петьша, Петьша, мово серого-то возьми со своими!

— Ла-а-дна!..

— Николка! А ну шасть на речку за водой, кашу варить пора.

— Поспешаю, Тимофей Захарович!

— А кто по дрова? А ну, бери топоры...

Березовая роща огласилась стуком топоров, голосами людей, ржанием лошадей.

По обочине пыльной дороги, поддерживая руками длинное платье, шла Амалия Карловна. Рядом с ней вышагивал Василий, позади, семеня кривыми ногами, обтянутыми светлыми вылинявшими чулками, торопился повар Порфирьич. Всю жизнь провел он на барской кухне. К старости чем-то не потрафил барину и в наказание был отправлен в экспедицию. Все трое отправились в деревню закупать продукты для господского стола — для Палласа и его учеников. Мужики готовили себе сами.

— Василь, а у тебя есть брат?

— Нету, Амалия Карловна. Я у маменьки и тятеньки один. Они меня в люди выводили, а теперь, поди, извелись, в эку даль меня проводили.

— Я тоже скучаю о своем брате. Он далеко, я его так любила.

— А где он?

— О... — Она перешла на русский язык, подбирая с трудом слова. — Он будет замешательный доктор. Его будут уважать. Он будет иметь свой домик, садик. Доктор спокойно. Мой Петр выбрал очень беспокойный жизнь. Но раз ему это нужно...

— А ваш папаша?

— Мой фатер пастор, его фатер крестьянин.

— Выходит, дедушка-то у вас тоже из мужиков. А у вас мужиков продают?

— Что ты? Что ты? Никогда! Человек не есть животный, который можно продать...

Тем временем в лагере под березой Паллас с помощью Соколова вел разговор со старостой деревни.

— Сколько дворов — хозяйств — имеет деревня? Сколько лошадей? Сколько сеют хлеба?

Староста, невзрачный на вид, плутоватый мужичонка, переступал по траве новенькими лаптями, теребил рыжеватенькую вылинялую на солнце бороденку. «Оно, конечно, бумага у приезжих из самого Петербурга, — думал он, — все им доложить полагается, а не ровен час, после этого-то распроса подати прибавят». И он приговаривал тоненькой скороговоркой:

— Дворов-то, пожалуй, до полусотки. Так это одна лишь видимость, что дворы. Двор-то есть, а хозяйства-то, почитай, и нету. В каком дворе и кошка за главную скотину идет. А сеять? Сеять-то мы сеем, а вот с этого суглинку да при нонешной жаре собирать-то — ничего не соберем.

Паллас все это обстоятельно заносил в свою тетрадь. Соколов, видя, что мужик хитрит, увел разговор в сторону, стал выспрашивать всякие разности и чудеса. Староста оживился:

— Слоновых костей в овраге, почитай, куча, тьма тьмущая, видать, от всемирного потопа остались. Мигом покажем, а надо, то мужиков спошлем, чтоб копать.

Паллас заинтересовался «слоновыми костями» — останками мамонтов. Староста обрадовался — удалось избежать разговора об урожае и доходах мужиков. Решено было остановиться на дневку, чтобы посмотреть кости.

Утром Соколов и Зуев принялись откапывать в осыпи гигантские кости и замерять их. Паллас сидел поблизости на огромной берцовой кости, записывал что-то в тетрадь.

— Петр Семенович! А откуда столько костей? — допытывался Василий.

— Сие есть остатки большой катастрофы, — ответил профессор, отрываясь от записи.

— Вроде от всемирного потопа осталось, — вставил свое слово Никита Соколов.

— Большая катастрофа! А потоп? Потоп оставим для пастора.

— Если в сих краях слоны водились, выходит и зимы здесь не было? — любопытствовал Зуев.

— Для вывода такого нет достаточных оснований, — ответил Паллас. — Могло быть тепло, мог быть особый слон.

Костей мамонтов оказалось так много, что ими можно было нагрузить целый обоз. Взяли только пару бивней и берцовую кость. Их сразу же направили в Самару, а оттуда в Петербург, в музей Академии.

Экспедиция тронулась дальше. Поля привольно и широко раскинулись по обе стороны дороги.



предыдущая глава | Следопыт Урала | cледующая глава