home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 24

В эти жаркие июльские дни фантастическим образом сомкнулись в одной точке обрывки моих жизней. Именно так я рассматривала свою судьбу – как цепь начатых и незавершенных попыток. Я немного завидовала женщинам, у которых молодость плавно перетекала в зрелость, потом наступала благословенная старость. И все эти годы рядом с такой счастливицей был надежный спутник, друг и муж в одном лице. Я же будто переходила из тела в тело, как переходит душа в восточных верованиях.

Неопытная Аленка, я почти не помню ее, терпеливо выносила капризы и фокусы мужа-однолетки Ефима. Страстно влюбленная Елка была готова на любые жертвы ради мужчины своей мечты Игоря Князева. Именно перед нею жизнь повернулась самой подлой своей стороной. Но когда почила восторженная Ёлка, из пепла ее возродилась новая женщина – спокойная, ко всему безразличная, чуть отстраненная от жизни. Именно эта женщина стала женой, а вскорости и вдовой благороднейшего человека Олега Нечаева. В одночасье разбогатевшая Елена Нечаева совершенно растерялась. Она никогда не стремилась к большим деньгам. С богатством пришла ответственность и понимание своей миссии – поддерживать художников и приобщать к культуре людей. И в этот час рядом с ней появился мужчина, тоже абсолютно бескорыстный, почти блаженный, – Матвей Сомов-Извольский. Он не стал помощником в ее делах, но он тихо и ненавязчиво всегда оказывался рядом, согревая одинокую Елену теплом своей души.

Присутствие Матвея рядом со мной было почти незаметным, зато отсутствие его оказалось заметным сразу. Особенно теперь, когда разрозненные лоскуты моей жизни были брошены как попало у моих ног.

Из Лондона пришло письмо от адвоката, ведущего тяжбу по наследству Олега Нечаева. Истцами выступали дети Олега, претендующие на ценные бумаги и акции покойного. Оказывается, при жизни отца они совместно управляли активами, и потому теперь суд на их стороне. Меня лишили капитала, позволяющего безбедно жить и помогать другим. За мной сохранили скромную ренту, однако из-за нестыковки законоположений России и Великобритании перспектива с ее выплатой выглядела весьма проблематичной. Говоря языком старинных романов, я была разорена. Однако по меркам средней россиянки я продолжала оставаться вполне обеспеченной особой. И у меня оставалась недвижимость – моя галерея.

Впала ли я в отчаяние? Пожалуй, нет. Скорее была обескуражена. Я говорила себе, что там, на небе, виднее. Я не умела с толком распорядиться своим капиталом, и его отняли. Нехватка денег – состояние более близкое моему менталитету, чем их избыток. Почти всю жизнь я жила от зарплаты до зарплаты. Полагаю, что таких, как я, множество. Что бы вы сделали, свались на вас миллионы? Разумеется, решили бы квартирный вопрос. Ну, там, тряпки, поездки, а дальше что? То-то и оно. Большие деньги как душевнобольной в доме – предсказать поведение невозможно, а хлопот – выше головы.

Теперь не видать поездок за границу, накроется квартира в элитном доме... Но без этого можно и обойтись. На жизнь хватит. Но как быть с расходами по содержанию галереи? Незадолго до покушения на Игоря мы договорились с ним о постоянном сотрудничестве. Тогда мне угрожали, пытались выжить с этого места. Игорь обеспечил мне «крышу», а взамен получил право реализовывать коммерческие проекты. Сейчас пакостные наскоки, тьфу-тьфу, прекратились. Однако зарплату сотрудникам, текущие расходы я оплачивала сама. И вопрос встал ребром: сможет ли галерея существовать без финансовой подпитки? Мне опять требовался совет Игоря.

Я подъехала к его дому, в новом элитном районе у парка Победы. После покушения на Игоря дом охранялся еще тщательнее.

Дверь мне открыл сам Игорь. Он ловко управлялся с коляской. В приличном спортивном костюме небесно-голубого цвета (раньше он предпочитал красный), седые волосы вымыты и красиво уложены, на лице улыбка – я осталась довольна его видом. Он запретил мне снимать туфли:

– Не надо, Елка. Проходи так, хозяйки подотрут, если надо.

Тут же обозначились сами хозяйки-домработницы. Одна выглянула из кухни, откуда раздавался аппетитный запах жареного мяса, другая приоткрыла дверь ванной, где гудела стиральная машина. Обе, едва ли не хором, спросили, не требуется ли чего. Игорь поблагодарил и велел одной, чтобы не беспокоилась, а другой, чтобы накрывала на стол.

За двухнедельное пребывание дома Игорь совершенно преобразился. Вялый, удрученный, несчастный больной остался в больнице. Передо мной предстал активный жизнедеятельный человек.

Кухарка, пожилая женщина, споро накрыла стол на двоих. Мне почудилось, будто я попала в ресторан: белоснежная скатерть, накрахмаленные салфетки домиком, несколько разновеликих рюмок, тарелки, с двух сторон многочисленные вилочки, ножички и ложечки разного предназначения. Затем кухарка принесла какой-то интересный салат, кажется из креветок, а Игорь самолично разлил вино по рюмкам. Солнце просвечивало через густое бордо, преломляясь в стекле веселым бликом.

– А тебе не вредно? – поинтересовалась я.

– Доктор даже рекомендует!

Мы выпили и неспешно принялись за салат.

– Ты все так же прекрасна! – галантно произнес Игорь.

– И ты неплохо выглядишь.

Постепенно неловкость первых минут ушла, и разговор стал задушевнее. Игорь разоткровенничался, как потихонечку возвращается к работе, сейчас изучает документы, проверяет сделки, заключенные за последний месяц. Через день к нему приходит заместитель с отчетом. Как бы в подтверждение тому, что Игорь уже вошел в курс дела, раздался телефонный звонок. По ответу Игоря я поняла, что звонок рабочий.

– В общем, Елка, жизнь продолжается.

Я рассказала Игорю о своих делах, о приезде Ефима, о перепалках с ним и, наконец, о неприятном известии из Лондона от адвоката.

– Игорь, ты не забыл, что перед... перед несчастьем мы с тобой достигли договоренности? Благодаря твоему вмешательству галерее больше никто не угрожает, но теперь мне грозит финансовый крах. Я осталась без средств. Только маленькая рента, да и та под вопросом.

– Я прекрасно помню наш договор, Елка. И я всегда говорил, что галерея должна зарабатывать деньги, но ты отнеслась к моим словам легкомысленно. К сожалению, я выпал из активной жизни, галерея осталась без моего внимания, но теперь все будет иначе. – Игорь положил мне руку на плечо и неуверенно добавил: – Елочка, может быть, нам будет удобнее не только вместе заниматься галереей, но объединить свой быт и досуг?

– Игорь! Опять?! Если ты не прекратишь эти разговоры, я к тебе больше ни шагу!

– Молчу, молчу. Согласен на любую роль, пусть деловой партнер, только не лишай радости видеть тебя. Значит, так. Первое поручение тебе: привези, пожалуйста, в следующий раз бухгалтерскую документацию. Я передам ее аудитору, посмотрим, на какие позиции нам следует обратить внимание. О распределении прибыли по галерее поговорим в следующий раз.

Кухарка унесла грязную посуду, накрыла стол для чая. Мы еще поговорили о разных пустяках. Наконец я встала из-за стола:

– Спасибо, все было очень вкусно. Передай, пожалуйста, своей поварихе мою благодарность. И тебе спасибо, Игорек, за готовность поддержать меня.

– Надеюсь, я тоже внакладе не останусь, – сухо произнес он, демонстрируя свой нейтралитет. Затем круто развернул коляску и выехал из столовой.

Но когда я уже стояла в прихожей, пытаясь самостоятельно справиться с незнакомым замком, Игорь не выдержал и тихо попросил:

– Подожди, Елка, не убегай. Пойдем в кабинет, я тебе свою библиотеку покажу.

Я вновь положила сумочку на столик в прихожей и последовала за ним.

В этой квартире я была впервые. Та квартира на Исаакиевской площади, где мы обитали втроем: я, Вероника и Игорь, уже не устраивала моего бывшего мужа и его новую жену, хотя и имела большой метраж. Квартира в центре города была ветхой и, даже отделанная по евростандарту, мало пригодной для комфортного жилья. Я помню, как часто вырубалось электричество и мы сидели при свечах. Как отключали на недели отопление, как прорывало трубы у нас над головой. Здесь, в новом доме, все было иначе. Просторный холл, комнат не счесть, две ванные, два туалета, приличная кухня и несколько лоджий, выходящих на разные стороны.

Игорь широким жестом показал в сторону массивного, до потолка, книжного шкафа в английском стиле: темное дерево, строгие переплеты, ряды одинакового цвета корешков. Это были хорошо знакомые мне по прежним временам собрания сочинений.

– Продолжаешь читать? – кивнула я в сторону книг.

– Увы, времени нет, да и желания особого, честно говоря. Эти книги как кладбище романтических надежд. Прежде казалось, что они переворачивают душу. Сейчас если и беру книгу в руки, то какую-нибудь ерунду в пестрой обложке. Я их даже дома не держу. Куплю на ходу, полистаю и на работе для общего пользования брошу.

Я призналась, что нынче тоже не утомляю глаза чтением. С тех пор как в доме появился Матвей, потребность в книгах перестала быть для меня первостепенной. Матвей тоже читал мало, однако неустанно продолжал писать. Да, все течет, все меняется.

Вдруг я увидела на прикроватной тумбочке Игоря изрядно затрепанную книгу Борхеса. Игорь проследил за моим взглядом:

– Да, тот самый Борхес, ты угадала. Его мы с тобой открывали для себя вместе, и для меня этот томик – больше чем книга. Это твой интеллект, твои чувства, твоя душа.

Я покачала головой и с легкой мстительностью отмела воспоминания Игоря:

– Теперь ты заговорил об интеллекте, о душе... Но прежде женские ножки и примитивная органика были для тебя превыше всего. Потому я и стала тебе ненужной, когда заболела. И к душе моей ты тогда потерял интерес. Но я усвоила твои уроки, Игорь. Нынче тоже могу сказать, что телесная радость – во сто крат дороже всех Борхесов на свете. Увы, на мою долю выпали только крохи ее. Лишь благодаря Матвею я поняла, как замечательно быть просто женщиной.

Игорь нахмурился и невесело отозвался:

– Ты выбрала подходящий момент, чтобы сообщить мне об этом. Сейчас, когда мое тело наполовину мертво, мне весьма полезно услышать о его прошлых прегрешениях. Значит, ты не простила меня?

Я вспомнила богословское изречение, которое изредка приводил Матвей:

– Бог говорит: я прощаю, но никогда не избавляю от наказания.

– Что ж, я рад, что ты нашла такого героя: и христианским заповедям следует, и дарит тебе земные радости. Желаю вам счастья.

Я не испытывала вины перед Игорем. Я считала, что его состояние не дает ему права на индульгенцию. Преступил закон, нарушил верность – отвечай по всей строгости. И срока давности тут не существует, как и смягчающих обстоятельств. Как я страдала, когда он ушел к Веронике! Я, в то время форменный инвалид, была не нужна ему. Я страдала, теперь пусть страдает он! Может, я ищу оправдания себе, но я к тому же не верю, что Игорь любит меня. Нет, я не желала больше подчинять свою личную жизнь прихотям человека, который выжег мое сердце дотла. Я имею право на трудное счастье с Матвеем, даже если это печалит Игоря.

– Кстати, – Игорь резко сменил тему, – преступник, стрелявший в меня, уже выявлен. Его зафиксировала камера наружного наблюдения. Как я и предполагал, это Алексей Ерофеев. Он объявлен в розыск.

– Я тоже его подозревала. Скорей бы его поймали! Мы не можем жить спокойно, пока он на свободе.

– Не боись, Лена, он сам всех боится. Наверное, залег на дно или пытается за границу уйти по чужим документам.

– А что Ольга говорит? Она ведь тоже причастна к травле меня и моей галереи.

– Не надо ставить их на одну доску, Лена. Ольга – просто вздорная бабенка, а ее брат – настоящий преступник. Когда она затевала свои интриги и привлекла к этому братца, вряд ли могла представить масштабы его злодеяний.

– Может, оттого она так и стелилась перед тобой в больнице, что хотела замолить вину?

– Нет. Думаю, она ни о чем не догадывалась. Ведь Алексея вычислили совсем недавно. Видеозаписи были нечеткие, с дефектом. А Ольга, по сути, больная женщина. Из тех, кто не умеет жить, не питаясь энергией других, не выматывая жил из того, о ком проявляет заботу.

– Но она, безусловно, надеялась, что в своем беспомощном состоянии ты примешь ее самопожертвование .

– Если бы я впал в кому, то у нее был бы шанс, – усмехнулся Игорь. – Но раз Бог миловал и голова у меня варит, я не позволю себе стать собственностью Ольги.

– Она продолжает тебя навещать?

– Нет, я поставил точку. Дал указание и консьержке и охраннику ее ко мне не пропускать.

– Круто.

– Не круче, чем ты со мной обошлась, Лена.

Когда мы вновь прощались в прихожей, Игорь вспомнил:

– Да, вот еще что. Твоя Женька и мой оболтус очень быстро нашли общий язык. Ты присмотри за своей дочерью, напомни, что ее муж и ребенок дома ждут.

– Ты серьезно? Женя и Денис увлеклись друг другом?

– Да, молокосос сам мне хвастался, что угадает Женьку с трех нот и уложит ее в постель.

– Спасибо, что предупредил.

– Не за что. Не забудь бухгалтерию представить в следующий раз.


предыдущая глава | Поцелуев мост | cледующая глава