home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 18

В это утро на вахте нормалистов опять дежурил Алексей и, против обыкновения, поздоровался первым. Затем, убедившись, что вокруг никого нет, предложил присесть к его столу. Я с удивлением опустилась на свободный стул. Впервые я сидела так близко к нему. И увидела в его глазах озлобленность. Он не стал ходить вокруг да около, а с ходу выложил свое требование. Сказал, что представляет интересы инвестора – застройщика этой территории. Потребовал, чтобы я отозвала свой протест против постройки жилого здания в сквере у галереи.

Это заявление-протест я написала в администрацию района под нажимом Татьяны. Но я знала, что мне не хватит упорства бороться за интересы всего района. Активность политика – особый талант. Куда уместнее воспользоваться ситуацией Коровцу. Однако предводителя нормалистов теперь не трогали нужды простых людей. Он решил, что выгоднее поддерживать богатых. Судя по всему, всемогущему застройщику главный нормалист помогал не бескорыстно.

Алексей будто парализовал меня своим злобным взглядом. Я поняла, что за ним стоят неизвестные мне люди, тягаться с которыми мне не по силам. Я пообещала заявление отозвать. Он удовлетворенно хмыкнул и тут же достал из ящика стола новую бумагу:

– И вот еще, велено вам показать. Думаю, вы будете столь же благоразумны, как и по первому вопросу.

Я прочитала придвинутый ко мне лист. По нему выходило, что я не только соглашалась на строительство ненавистного мне дома, но и передавала в аренду нормалистам сроком на пять лет принадлежащий мне особняк, обязуясь при этом освободить помещение. Внизу было предусмотрено место для двух подписей: моей и Анатолия Коровца.

В глазах у меня потемнело от негодования. Нет, так дело не пойдет. Отдать галерею, на устройство которой я угробила едва ли не год! Сколько вложено сил, денег... Только-только мое детище начало набирать обороты, снискало некоторую известность в городе. Я с презрением посмотрела на мерзкого типа. Да какое право имеет эта шестерка, как назвал Алексея Игорь, предъявлять мне какие-то требования! Я лихорадочно достала мобильник. Хотела позвонить Игорю.

Алексей схватил меня за руку:

– Не надо никому звонить, Елена Павловна. Лучше хорошенько обдумайте наше предложение.

Я взяла себя в руки. В конце концов, не в джунглях же мы живем. И это еще не документ, а только проект. Без нотариального подтверждения он недействителен.

– Хорошо, Алексей. Передайте своим хозяевам, я буду говорить в присутствии моего адвоката, и, разумеется, не с вами.

– Ошибаешься, Елена Павловна, если думаешь, что вопрос можно решить без Лехи. Ты не смотри, что я на месте Полкана у дверей сижу. Мое слово – тоже не последнее. У тебя есть и другой выход, золотая ты моя миллионерша. Если твой дружок перепишет завещание в пользу моей сестры, мы оставим твою галерею в покое. Ты пригрела эту сучку, Ренату, которой Князев все готов отдать, тебе и расхлебывать. Однако ставлю сто против одного, что ты передашь эти хоромы в пользование нормалистам, да еще на наших условиях. А твои бездельники-художники могут и в другом помещении тусоваться.

– А вам-то, Алексей, какая радость, если галерея к нормалистам перейдет?

– Я в любом случае в прогаре не останусь. Или от Князева башли поступят, или комиссионные от нормалистов за решение вопроса.

– Рано торжествуете, Алексей!

Я поднялась со стула и пошла к себе на второй этаж. На ходу попросила Татьяну срочно зайти ко мне в кабинет, чтобы обсудить наметившийся наезд на нашу галерею. Татьяна тотчас закрыла киоск и помчалась на мой зов. Ренаты поблизости не было. С началом весны она переехала в свой домик в Шувалово и в галерею наведывалась лишь по делам, связанным с работой. Туда, к себе домой, она часто привозила и отца и теперь подумывала забрать его из интерната совсем. Я с сожалением осмотрела пустующую мастерскую и пошла искать Матвея. Он чинил трубу в санузле и пообещал подойти, как только закончит работу.

– Брось ты эту чертову трубу! – в сердцах воскликнула я. – Дело срочное, скоро мы все в трубу вылетим, если сейчас же не придумаем, что делать!

– Не драматизируй, Леночка. Четверть часа ничего не решат. А я не привык на полпути бросать дело.

Я махнула на него рукой и поспешила к Татьяне, которая уже сидела в моем кабинете. Подруга сразу поняла: случилось что-то серьезное.

– Что стряслось, Лена?

– Плохо дело, Танечка. Как я Алексея в этом здании увидела, сразу почуяла беду. И вот, предчувствие оправдалось. Не зря он тут обосновался.

– Да, от этого типа ничего хорошего ждать не приходится. Что теперь этот гад подстроил?

У Татьяны были основания так отзываться об Алексее. Она первая из нас узнала этого проходимца, когда он расселял их коммуналку. И хотя сама Татьяна вышла без потерь от того обмена, получила приличную квартирку, сосед ее, закоренелый алкаш, пострадал – остался без жилплощади.

– Во-первых, Таня, я попрошу изъять мое заявление против застройщиков...

– Еще чего. Да я весь район уже подняла, так это им не пройдет.

– Таня, ты что, не понимаешь, в какое время мы живем? Они нас так или иначе обойдут. Мы только силы и время зря потратим.

– У меня хватит сил!

– Таня, я прошу, без меня.

– Из-за таких, как ты, покладистых, и вершатся все эти безобразия. Посмотри, что кругом творится. В каждом дворе – новый небоскреб. Петербургские дворы-колодцы, что Достоевский в своих романах вывел, скоро чудесными садиками покажутся в сравнении с нынешними колодцами-шахтами. В те времена от силы пять этажей возводили, а сейчас посмотри – башни до небес, целый микрорайон без солнца оставляют. Ну, скажи на милость, что за галерея без естественного освещения?!

– А галереи здесь может и вообще не быть. Их второе требование – отдать наш этаж, то есть весь особняк, нормалистам в аренду.

– Как отдать?

– Сдать на их условиях. За гроши, насколько я поняла.

– И чем они угрожают?

– Пока ничем. Как-то все очень странно. Алексей предоставил нам выбор. Или Игорь завещание в их пользу переписывает, или я от галереи отказываюсь.

– Ну и пусть Игорь уступит. Нам от его завещания только головная боль.

– Полностью с тобой согласна. Но понимаешь, тогда мы его под удар ставим. Если он перепишет завещание, его жизнь от всяких превратностей не застрахована.

– Да-а... Дела... Теперь я понимаю, что слухи об элитном магазине в нашем особняке не беспочвенны.

– Какие слухи?

– Я слышала, в помещении нормалистов готовятся магазин открыть, на два этажа – торговые площади. Все понятно. Поэтому они на нашу галерею и зарятся.

– Может, в милицию обратиться, Таня?

– Сразу видно, бедняжка, что ты в нашей стране сто лет отсутствовала. Про застройщиков-уплотнителей понимаешь, что резона нет к властям обращаться, а со своей галерейкой вздумала в милицию бежать. Нет, надо нам крышу укреплять.

– Ты охрану имеешь в виду? Думаешь отдельный от нормалистов пост завести?

– Я о другой, серьезной крыше говорю. Нужно найти лиц, заинтересованных в процветании нашей галереи. Каких-нибудь коллекционеров привлечь, торговцев антиквариатом...

– Таня, моя галерея – не коммерческое заведение. Честно говоря, боюсь, если большие деньги начнут здесь прокручиваться. Я хочу, чтобы галерея оставалась культурно-просветительным учреждением.

– Ты сама видишь, что культурно просвещать тебе не дадут. Тебе нужно солидное прикрытие. Но любой защитник должен иметь коммерческий интерес.

– А если поискать другое место, где-нибудь на окраине?

– Так ты и будешь по всему городу метаться? Нет, ищи сильного покровителя.

– Я согласна, Таня, мне с управлением галереей не справиться. Нужен хороший менеджер. Кстати, когда Гальчик эту должность занимала, у нас таких проблем не было.

– А ты забыла, что это с подачи Гальчика от тебя и добились подписи на строительство гаража рядом с галереей?

– То гаража...

– Думаешь, они с самого начала не знали, что за гараж вырастет на этом месте?

– Ой, Таня, совсем ты меня запутала. Не буду спорить, Гальчик тоже во всей этой истории оказалась замешана. Но возможно, ее просто подставили. Никогда не поверю, что она сознательно меня обманывала. Но сейчас речь не о ней. Мне нужен управляющий. Может, ты согласишься стать исполнительным директором галереи?

– Я бы с превеликим удовольствием, подруга. Но я не осилю. У меня ни образования, ни связей...

– Образование у Ренаты есть, но она...

– Да, она художница, и этим все сказано. Слушай, может, у тебя среди иностранцев благодетели найдутся? Какие-нибудь последователи монархистов, потомки старых дворян?

– Если бы мы занимали старинный особняк, можно было бы подумать. А это постройка брежневского времени, эконом-класс, что называется.

– Ладно, ты думай, и я поспрашиваю.

Матвей, провозившись с трубой в туалете, так и не присоединился к нашему с Татьяной обсуждению. Возможно, просто забыл о моем приглашении. Позже он позвонил мне уже из дома и сказал, где его искать в случае чего. Я еще поработала в галерее, потом тоже отправилась домой. Я была очень расстроена. Не раздеваясь, плюхнулась в прихожей на стул и попыталась все же обсудить с Матвеем волнующую меня проблему. В его лице я нашла не союзника, но, как всегда, утешителя. Он с нежностью снял туфли с моих ног, надел мне тапочки и в ответ на мои жалобы обстоятельно изрек:

– Лена, пойми, мы не можем устоять против хорошо организованной силы. Я думаю, за Коровцом стоят застройщики этой территории, у них – прикормлена власть, ну и так далее. Алексей, сама понимаешь, лишь пешка в этой игре.

– Не такая он и пешка, играет на два лагеря.

– В любом случае, тебе надо искать могущественного покровителя. Я тебе давно говорил, что управление – не женское дело. Нужен сильный мужик, имеющий интересы в торговле картинами и всей этой мутотени.

– И Татьяна так говорит.

– Татьяна – практичная баба. Слушайся ее. Кстати, пошли посмотришь, какие полочки я сварганил в кухне под окном. Там, рядом с батареей, как раз место пропадало!

Матвей помог мне снять плащ, и я послушно побрела за ним в кухню.

– Когда ты успел? – удивилась я, взглянув на свежевыструганные дощечки-полочки, встроенные ниже подоконника. Самодельная пристройка совершенно не гармонировала с итальянским кухонным гарнитуром.

Я постаралась скрыть неудовольствие.

– Хотел сделать тебе сюрприз, мастерил, когда тебя не было дома. Нравится?

Матвей принял мое молчание за одобрение. Конечно, поделка безвкусная, но я понимала Матвея. Он чувствовал себя в моем доме гостем: все не его, все чужое. Наконец, и он приложил руки к обустройству нашего семейного гнездышка! Я похвалила Матвея и поинтересовалась, чем же мы займем эти дополнительные полочки. Он задумался, потом предложил поставить сюда баночки с пастами и моющими жидкостями.

– Они будут слишком на виду здесь, некрасиво, Матвей.

– Ты огорчилась, что я сделал полочки без твоего ведома? – Что-то в моей интонации насторожило Матвея. Все-таки у него есть интуиция. – А я думал, тебе понравится!

– Мне нравится. Но у нас даже не все шкафчики гарнитура заполнены, потому я и спрашиваю.

– А если коробку с инструментами сюда перенести?

– По-моему, в стенном шкафу в прихожей они неплохо себя чувствуют.

– Тогда давай, Лена, сюда игрушечную посуду поставим. Лизонька придет, ей как раз по росту будет.

– Детская посуда? Хорошая мысль! Надо купить набор.

– А я уже купил!

Матвей быстро сбегал в свою комнату и принес оттуда красочную коробку с нарисованными игрушечными кастрюльками и чайниками. Слишком подозрительно все совпало: и этот посудный набор, и тайком сделанные полочки.

– Признайся, Матюша, ты сразу замыслил шкафчик под игрушки Лизоньки?

– Нет, Леночка, как-то само собой получилось. Хотел и ей и тебе угодить, а получилось, что только девчонке радость.

Матвей так и не рассеял мою тревогу о галерее, но немного отвлек.


предыдущая глава | Поцелуев мост | cледующая глава