home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 16

Дома, в Питере, все было спокойно, хотя одна новость насторожила меня: на вахте у нормалистов на месте Матвея уже сидел новый охранник. Я узнала его туповатое лицо, с прямой челкой на лбу, такой неуместной для мужчины средних лет. Брат Ольги Князевой, тот самый, что царапнул Игоря ножичком на карнавале. Он смотрел мимо меня так, будто мы незнакомы, хотя какое-то время, пусть давно, мы работали в одном издательстве.

– Здравствуйте, Алексей.

– Здрасте.

– Значит, вы теперь здесь работаете?

– Как видите.

Зачем этот малоприятный мужчина оказался в такой близости от галереи? Случайность или целенаправленное присутствие? Мое беспокойство усилилось, когда Татьяна сообщила, что выявились-таки злопыхатели, атакующие нашу галерею. Мое подозрение подтвердилось – не конкуренты из других галерей и не соседи-нормалисты, поборники патриархальных ценностей, досаждали нам статьями и пикетами. Мой вечный враг, покинутая сто лет назад Игорем его бывшая жена Ольга затеяла весь этот сыр-бор. Но как хитроумно она все организовала! Как точно подобрала сообщницу – нынешнюю жену Игоря, Веронику. Вряд ли можно было сыскать двух столь разных женщин: напористая, как танк, Ольга и элегантная Вероника, неизменно держащая в узде свои эмоции. Однако расчетливость Вероники, имеющей здесь свой интерес, и обеспечила успех затеянного Ольгой мероприятия. Подробности заговора излагал мне расстроенный Игорь. Он заехал в галерею утром, когда Рената, еще во власти Морфея, сладко посапывала на своей веранде, служащей спальней и мастерской одновременно. Как и многие люди богемы, она оживала лишь к середине дня.

Мы сидели с Игорем в читалке, самой уютной комнатке моего заведения, в удобных, мягких креслах. Я заварила кофе, выставила кексы на журнальный столик. Мы оба радовались нашей встрече.

– Ты загорела. Будто из Египта прилетела, а не из Германии.

– В Европу весна на месяц раньше приходит.

– А у нас, заметь, все кругом тает.

– Апрель! У меня всегда весной настроение поднимается.

– Глазки твои счастьем светятся. Видно, хорошо отдохнула.

– Да, неплохо. Так не хочется возвращаться к делам! А спокойной жизни, похоже, не предвидится. Ты видел Алексея на вахте у нормалистов? Как он посмел здесь угнездиться, когда происки его сестрицы разоблачены? Кстати, Татьяна меня удивила вестью, что Ольга и Вероника выступили единым фронтом. Просто не верится, что мой успех им покоя не дает!

– Ты, Лена, заблуждаешься. Их стрелы на меня направлены, но задели тебя. Я в очередной раз виноват перед тобой, поэтому приехал объясниться.

– Ты?

Ну да. Вероника проявила такую прыть, чтобы добиться от меня согласия на развод и разрешения увезти ребенка в Америку. А Ольга бескорыстно твоей растерянностью наслаждалась. Тут ты права, для нее тебе насолить – милое дело. Хотя за ней еще братец стоит. Теперь, когда я в завещании отписал Ренате солидный куш, оба локти кусают. Алексей понял, что даже смерть моя им выгоды не принесет. Я хорошо подстраховался.

– И каким же образом их проделки раскрылись?

– Вероника сама объявилась, вскоре после твоего отъезда выдвинула мне свои требования, ну а Ольга, пользуясь случаем, приличную сумму из меня вытянула.

– Ты пошел, Игорь, на уступки из-за меня?

– Бабы точно рассчитали, что я тебя в обиду не дам. Хоть наши пути с тобой и разошлись, ты для меня – не пустое место. Ты, Лена, мой лучший друг.

Я допила кофе, отодвинула чашечку. В груди потеплело, то ли от кофе, то ли от слов Игоря. В мире немного отыщется людей, кого заботят наши печали. Но я взяла себя в руки, негоже поддаваться чарам старого обольстителя. Придав голосу твердость, я произнесла:

– Зря, Игорь, ты Ольгу дразнишь этим завещанием. И ты уверен, что теперь она отступится?

– В любом случае, с Ольгой я сумею договориться. С Вероникой сложнее. Вероника всегда своей цели добивается. Ее мне не одолеть уговорами да посулами, а серьезных неприятностей я ей причинять не могу: как-никак она мать моего сына. Сын – моя главная боль. Отпуская Веронику, под нажимом ее шантажа, я расстаюсь и с сыном. Потерю Вероники я как-нибудь переживу.

– Ренаточка сердце успокоит?

– Да, она – чудесная девушка, единственная отрада мне, старику.

Пятьдесят – не возраст для мужчины. Как говорят англичане: «Forty is the old of age, fifty is the youth of old age» 3. Еще не поздно все начать сначала...

– В известном смысле да, силенки еще есть, но... А как у вас с Матвеем? Еще не надоели друг другу?

– Ты же меня знаешь, Игорь. За мной никогда склонности к легкомыслию не замечалось. Я не из тех, кто через месяц остывает к человеку.

– Ты для него как подарок с неба, тут и обсуждать нечего. Но он-то чем тебя подкупил? Ты говорила, что он лотереями увлекается? – Игорь снисходительно улыбнулся.

Я мысленно ругнула себя за откровенность: зачем поведала Игорю об увлечении Матвея? И кинулась защищать любимого человека:

– Он – не игрок, а философ. Поверхностного взгляда недостаточно, чтобы понять его суть.

– Где уж мне! А хочешь, я твоего дружка на приличное местечко возьму? Бабки-то твой философ заколачивать не умеет? Зато, ты говорила, гвоздь в стену вбить может, – великодушно предложил Игорь. – Что скажешь?

– Он не согласится.

– Что ж, так и будет на твоей шее висеть? Жаль мне тебя, Лена.

– А ты не жалей. И лучше, если мы закроем эту тему. Меня все в Матвее устраивает, и нам хорошо вдвоем.

– Ну ладно, извини. – Игорь взглянул на часы. – Мне бежать пора, пока Ренатка не проснулась. А то потом еще часа два не отпустит.

– Если узнает, что ты был в галерее и не зашел к ней в мастерскую, обидится.

– А ты не продавай и Татьяне накажи. Она с утра пораньше уже в своем киоске маячит.

Едва Игорь удалился, как Татьяна сунула нос ко мне в читалку:

– Ну, что тебе старый дружок поведал? Как он своих теток угомонил?

– Игорь все уладил. Ты лучше вот что скажи, Таня, как нормалисты себя ведут? Насчет посадки кустов перед домом удалось договориться с ними?

– Разумеется, нет. Они говорят, что еще не знают, будет ли им продлена аренда.

– Если так будут себя вести, конечно нет.

– Мне непонятно, чем сейчас Коровец занят. После того как его на выборах прокатили, он совсем перестал со стариками возиться, собраний больше не проводит. В офисе редко бывает, все где-то мотается. Вот такие дела. У нормалистов затишье, а на строительстве оживление. Видела, какие-то сваи привезли, весь проход загромоздили?

– Меня это тоже беспокоит. Если вместо гаража здесь втиснут многоэтажку, наша галерея вообще затеряется, во мраке потонет.

– Мы этого не допустим, Леночка. Я окрестную публику организовала, собрала подписи, отнесла в Смольный. Сейчас по всему городу волна протестов против уплотнения катится. Теперь должны обратить внимание, и новая губернаторша обещала...

Я с улыбкой посмотрела на Татьяну. Воительница за наши права выглядела комично – в средневековой хламиде (в нее она облачалась, когда торговала своей магической дребеденью), волосы распущены, на шее и пальцах многочисленные висюльки и браслеты. Однако взгляд цепкий, решительный. Да, такого врага никому не пожелаешь, самого черта в сообщники призовет. Но защитник она отменный, меня всегда под особым покровительством держала, еще с детских лет. Тут же Татьяна сбегала в свой киоск и вернулась, теперь с объемной папкой в руках. Расстегнула замочек:

– Смотри. Здесь наша переписка с районной и городской администрацией. Вот письмо жителей микрорайона, еще – от корпораций, расположенных по соседству. Не хватает только протеста от галереи. Я подготовила, подпиши!

Я прочитала бумагу и подмахнула ее. В зале послышался какой-то шум. Я выглянула из читалки. Группа людей, небрежно причесанных и одетых, топталась возле веранды. Я обернулась к Татьяне:

– Это что, студенты-художники к нам на экскурсии уже целыми группами приходят?

Татьяна взглянула на часы:

– Двенадцать. Нет, это не экскурсанты. Это участники сеансов арт-терапии, которые Рената проводит в санитарной комнате. Побегу, ее клиенты – мои покупатели. Особенно благовония хорошо у меня берут и всякие колокольчики.

Я вышла следом. Заспанная Рената уже высунулась из веранды и, увидев пришедшую на занятия группу, поспешно юркнула назад:

– Сейчас, подождите, ребята, пять минуточек.

Видимо, она торопливо приводила себя в порядок. Как быстро девушка реализовала свои планы! И месяца не прошло, как появилась мысль о такой группе, и вот уже все на мази. Я открыла санитарную комнату и впустила туда собравшихся людей:

– Раздевайтесь, устраивайтесь. Я – директор галереи Елена Павловна Нечаева. Вы давно здесь занимаетесь?

Мне ответили, что это третье занятие. Из дальнейшего разговора я выяснила, что сюда приходят не только художники, но и музыканты, поэты – знакомые Ренаты по тусовкам. На них Рената решила испытать свои знания по арт-терапии, а пациенты желали узнать, с чем едят новое целительство.

– Здесь мы имеем полный кайф и расслабон. Ренатка называет такое состояние релаксацией, – пояснил дерганый, будто марионетка на шарнирах, молодой человек.

Я отошла в сторонку и присела. Участники психотерапевтического сеанса тем временем забрались в песочницу. Каждому было дано задание слепить волшебный дворец. Некоторые работали в одиночку, кто-то объединился в пары: один поливает песок водичкой – другой формирует башенки возводимой крепости. Толстяк оказался меньше всех приспособлен к занятию лепкой, его сооружение скорее походило на могильный холм, чем на дворец, но старался он изрядно, даже язык высунул от напряжения. Рената подходила то к одному, то к другому «скульптору», подбадривала. Затем трижды хлопнула в ладоши и приказала остановить работу. Не все послушались. Кто-то лихорадочно достраивал украшения.

– Вы не можете остановиться, желаете непременно закончить свое дело – в этом ваша ошибка. Жизнь часто выставляет нам препятствия, иногда приходится считаться с ними. Стоп! Скажите, что это ваш собственный выбор, остановите гонку. Сейчас скажите себе, что сами не хотите продолжать лепку.

– В самом деле, неохота, – обратился то ли к себе, то ли к остальным мужчина постарше. Он отряхнул руки от песка и отстраненно посмотрел на свой домик. – Все и так о'кей.

– А теперь следующее задание, – объявила Рената. – Быстро, решительно, без сожаления сломайте вашу постройку. Растопчите ее.

Участники сеанса медлили. Так трудно сделать первое движение, чтобы разрушить красоту, созданную своими же руками. Развалить дело, которому целиком отдано полчаса жизни. Но кто-то уже занес ногу над постройкой.

– Стоп, отменяю приказ. Сформулирую задание иначе: каждый разрушает сооружение соседа.

И вновь музыканты помедлили, но отмены приказа не последовало. Они вначале осторожно, а потом с диким азартом и смехом принялись крушить постройки друг друга. Когда песок вновь обратился в бесформенную груду, занятие было почти окончено.

– А теперь ответьте мне, – спросила Рената, – что вы почувствовали, когда ваш замок разрушили?

Большинство ответило, что ощутили сожаление, но что самым невыносимым было бы разрушать свои постройки. Ломать чужое строение легче, чем свое.

Видите, легче оказаться в роли жертвы, чем взять ответственность за свой выбор на себя. Ломать свои планы, расставаться с мечтами всегда трудно. На досуге подумайте о том, что вы вынесли из сегодняшнего занятия.


предыдущая глава | Поцелуев мост | cледующая глава