home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 14

После открытия выставки наступила передышка. Суета, связанная с ее организацией, осталась позади. Посетители наведывались редко. Наша галерея расположена в глухом уголке города, и пресса почти игнорировала наш дебют – несколько формальных заметок об открытии выставки погоды не делали. Мне оставалось только перечитывать отзывы, оставленные зрителями на цветных полосках бумаги. В них звучала благодарность за наши усилия, приятно дополненная восторженностью откликов об экспонатах.

Я прибралась в читалке, разложила по полкам новые журналы – все художественного направления. К нам заглядывали школьники и студенты, чтобы написать доклад или реферат по искусству, приходили степенные пенсионеры скоротать время в теплом помещении и просто любопытные, прослышавшие о нашем культурном центре. Но сегодня в библиотеке был санитарный день.

Я прошла на веранду, надеясь застать там Ренату. Она, поджав под себя ноги, сидела на своем тюфячке и читала газету. Едва ли не впервые я видела ее за чтением – зрение не позволяло Ренате уделять много времени этому занятию. Она склонилась над газетной страницей и водила по строчкам большой круглой лупой. При моем появлении вздрогнула и поспешно сунула газету за спину.

– Что-нибудь интересненькое нашла? – беспечно спросила я.

– Так, ничего особенного.

Рената резво встала и, прихватив газетку, попыталась выйти с веранды. Меня насторожили ее поспешность и явно расстроенное лицо. Я заступила ей путь:

– Критики заметили нашу экспозицию? Нелицеприятная рецензия?

Рената протянула газету. Мне сразу бросился в глаза крупный черный заголовок: «РАЗВРАТ У ПОЦЕЛУЕВА МОСТА». Я уткнулась в статью. По мере того как я читала, щеки мои пылали все сильнее.

Нет, это не критический разбор работ, это наглое вранье о том, чего не было в нашей галерее и быть не могло. Злостный писака сообщал, что в нашей галерее выставляются не художественные работы, а порнография. Упоминалась скульптура Ренаты. По статье выходило, будто она являла «совокупление голых тел». Хотя изваянные персонажи были одеты, как живые люди, в повседневную одежду.

Мне стало совсем дурно, когда речь в статье зашла о хозяйке галереи, то есть обо мне. Я обвинялась в том, что постоянно держу в своем доме девочек. При этом делались грязные намеки, назывались имена Гальчика и Ренаты. Во всяком случае, было очевидно, что некоторые факты журналисту подкинуты доброжелателем и безбожно передернуты.

Заканчивалась статья призывом объявить бойкот моей галерее и добиться от властей ее закрытия.

Я отложила газету. Рената с испугом смотрела на меня. Стон прорвался сквозь сдавивший мне горло спазм, слезы градом покатились из моих глаз. За что? За что такая несправедливость? Только за то, что в моей галерее вместо гравюр Шишкина и Репина выставлены экспериментальные работы? Но почему вместо критического разбора работ ушат грязи?

Рената подошла к шкафчику бара, закрытого на ключик. Отомкнула его и взяла красивой формы бутылку в виде пузатой гитары. Достав оттуда же две стопочки, она плеснула в них жидкости чайного цвета:

– Выпей коньячку, Лена. Плюнь на этих продажных писак. Как дважды два ясно, что статья заказная.

Я сделала несколько глотков, и мысли мои сменили направление.

– Но кому это надо? Кто заказчик?

– Кто же, кроме нормалистов! Уверена, это их рук дело. Особенно теперь, когда перебежчица Зайчиха на их сторону переметнулась.

– Но в статье ведь и самой Гале досталось! Не думаешь ли ты, что она нарочно...

– С нее станется. Если Зайчиха, работая в твоей галерее, помогла конкурентам подделать твою подпись, что для нее какая-то статья в газете. Ей с Коровцом главное – выжить тебя с этого места.

– Ренаточка, оставь Галю в покое. Она не причастна к делишкам Коровца. Да и сам Коровец, думаю, ни при чем.

– Елена, ты плохо знаешь эту публику! Им надо, чтобы все думали как они, придерживались тех же псевдонародных ценностей. Им наша галерея – поперек горла.

– Ты так уверена? А мне кажется, происки конкурентов. Мы же ворвались в клан галеристов из внешнего мира. Мы чужаки, ни с кем не согласовывали наше детище.

Рената призадумалась. Она внутренним взором перебирала знакомых ей галерейщиков и прикидывала, кто способен на такую подлость:

– Право, не знаю, Лена. Нет, художники не могут...

– Не могут, говоришь. А не ты ли недавно мне рассказала, что на одной выставке случилась драка между классиками и авангардистами?

– Но та потасовка была у всех на глазах, с открытым забралом, как говорится, а тут выстрел из-за угла.

В этот момент на веранду влетела Гальчик с такой же, как у меня, газетой в руках:

– Что обо мне подумает Толик?! Елена, вы обязаны ему сказать, что это все вранье. Что никогда между нами не было грязных игр, как написано здесь!

– А не его ли рук дело – эта статья? – растерянно вставила Рената, не готовая тотчас отказаться от своих подозрений. Она сделала еще пару глотков из своей стопочки. – Да и ты, милый Зайчик, сдается мне, приличная актерка!

– У тебя что, крыша поехала? – Гальчик отступила, с недоумением уставясь на Ренату.

Гальчик бросилась к телефонной трубке, и спустя несколько минут к нашей компании присоединился Толик Коровец. Прочитав статью, он хмыкнул:

– Здесь, понятное дело, много преувеличения. Но что касается всей вашей фигни, этих дурацких приколов и сооружений из пивных банок, тут я полностью согласен с журналюгой – все чушь.

– Но это же не ты заказал статью? – с опаской спросила Гальчик.

– Я в такие игры не играю. Если мне кто поперек дороги встанет, я лучше его трубой по кумполу хлопну. До конца дней голубчик будет слюни пускать.

Я с испугом посмотрела на Коровца. Так неприкрыто выражать свою бандитскую суть?

Заметив страх в моих глазах, Коровец рассмеялся:

– Шучу, Елена Павловна, шучу. Я просто хотел сказать, что в морду могу вдарить, но статейки подметные – не моя стихия!

Коровец удалился, прихватив и Гальчика. Мы с Ренатой остались вдвоем. Сосед наших подозрений не рассеял. Глупо надеяться, что он признается в своей пакости. Но если не он, то – кто?


предыдущая глава | Поцелуев мост | cледующая глава