home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 30

Наступил октябрь. Та необыкновенная пора, когда природа завораживает наши души болезненной, предсмертной красотой. Буйство желтого – цвета надежд – замешивается на пурпурно-красном, как на крови. Природа будто напоминает людям, что за счастье всегда надо платить высшую цену. Болезненная двойственность осени окутала и меня. С уходом из жизни Матвея не стало и тех редких счастливых часов, когда я хоть ненадолго могла укрыться от жестокого мира в уютном семейном мирке. Но женщина во мне продолжала жить, и она страдала от жажды, как человек, насильно закормленный солью. Трудно сказать, кого мы больше жалеем, столкнувшись со смертью: почивших или себя, покинутых. Движимая внутренним беспокойством, я часто выходила на улицу и бесцельно бродила по знакомым с детства местам.

От своего дома я сворачивала направо, стараясь не смотреть на руины сгоревшего особняка. Но не смотреть я не могла. Проведенное дознавателями расследование выявило предположительную причину пожара – неисправность электропроводки. Причем именно в том месте, где был смонтирован электронно-компьютерный пульт для управления демонстрацией видеоарта. Мы с Ренатой сразу заподозрили в поджоге нормалистов, ведь монтажом пульта занимался их работник, и выехали они поспешно, за несколько часов до пожара. Однако доказать злой умысел было невозможно. Как говорится, не пойман – не вор. И хотя вопрос с земельным участком еще не решен окончательно, в порушенном скверике, на месте пожарища, уже появился фанерный щит, извещающий, что СМУ такое-то ведет строительство многоэтажного дома. Рабочие деловито возводили забор вокруг новой стройплощадки.

Я прошла мимо чернеющего скелета галереи и копошащихся рабочих и направилась в сторону сквера у Никольского собора. В этом скверике я гуляла в детстве, сюда несли меня ноги и сейчас. Здесь я надеялась обрести душевное равновесие.

Желтый с малиновым отливом ковер из опавших листьев шуршал у меня под ногами. Я прошла дальше, к церковным воротам, остановилась на секунду перед храмом, перекрестилась. Сейчас я была благодарна моему погибшему мужу за то, что он направил меня по дороге к Богу. Моя сегодняшняя прогулка пришлась на сороковой день со дня кончины Матвея. Полагают, что именно в этот день душа человека предстает перед высшим судом. Я заказала молебен в его память, поставила свечу перед распятием Христа и присоединилась к проходящей в храме службе. Я не вникала в смысл слов, произносимых батюшкой, только автоматически повторяла вместе со всеми «Господи, помилуй, Господи, помилуй». Благостное умиротворение заполняло мою душу. Все мы смертны, всех нас ожидает встреча с Всевышним. Я отпускала от себя Матвея в его бесконечное путешествие. Я переходила от иконы к иконе и остановилась у Божьей Матери. С того момента, как впервые лицезрела ее скорбный лик в Тихвинском монастыре, я чувствовала, что Пречистая Дева ведет меня. И сейчас будто услышала ее беззвучный наказ: «Ты должна довериться своему сердцу». Я замерла в недоумении и прислушалась к себе. Боль отпускала, но сердце дремало, и разум молчал.

Я вернулась в сквер, окутанная светлой печалью. За то время, что я провела в храме, рассеялись редкие тучи на небе, и теперь прохладная, но чистая голубизна освещала все вокруг. Я брела по дорожкам, вороша причудливый узор листьев, и в шелесте листвы пыталась распознать мелодию оставшихся мне лет. И вдруг... первые ноты фортепианного концерта номер Сергея Рахманинова ворвались в мои размышления. Музыка шла из мобильного телефона, лежащего в моей сумочке. Я поднесла трубку к уху:

– Алло!

– Елка, ты где? – Я узнала голос Игоря.

– В Никольском скверике.

– Вот здорово! И я рядом, на Сенной площади. Ты погоди, не исчезай, я минут через десять подкачу к тебе.

– Хорошо. Я подожду.

– О'кей! Жди! Я везу тебе любопытные новости.

– Хорошие или плохие?

Вместо ответа, в трубке раздались гудки отбоя.

Я пошла в ту сторону, откуда ожидалось появление Игоря. Вскоре у ограды остановился черный «мерседес» – не микроавтобус, на котором охранники перевозили обезноженного инвалида вместе с креслом, – а легковой автомобиль. За рулем находился сам Игорь и рядом с ним никого не было! Открылась передняя дверца, и сильные руки моего друга выставили на тротуар складную мобильную коляску и разложили ее. Следом сам Игорь переместился в индивидуальное транспортное средство. Я заметила, что он слегка оперся одной ногой о тротуар. Или мне показалось? Не успела я сделать и трех шагов навстречу, как Игорь, включив маленький моторчик на своей новой коляске, подкатил ко мне сам. Когда он приблизился, я наклонилась и поцеловала его в седой висок:

– Привет!

– Привет!

– Как тебе моя новая карета? Возможности, как у циркового мотоцикла! Привезли из-за границы!

– Вижу, очень удобная. Но выключи пока моторчик, я сама тебя повезу. Куда нам торопиться. – Я взялась за ручки его «кареты».

– Как хочешь. Правда, я в таком случае лица твоего не увижу.

– А мы сейчас остановимся вон у той скамейки и поговорим. Кстати, почему ты сегодня один? Где твои опричники?

– Отпустил ребят. Новость первая – мне больше никто не угрожает.

– Погоди, погоди. Давай по порядку. Алексея Ерофеева арестовали, да?

– Увы, убит при задержании. Его пытались взять в отеле на Кипре, он оказал сопротивление. В итоге мужика нет.

– Как нелепо сложилась его жизнь! Он всегда желал больше, чем имел...

– За это нельзя осуждать, это естественно. Но он не мог пережить, если кто-то живет лучше, чем он сам. В этом его трагедия.

– Ольга сильно переживает? Ты звонил ей?

– Да. Плачет непрерывно. Жалеет младшего брата, он вырос буквально у нее на руках. Ей нелегко смириться с потерей. Близкому человеку, даже преступнику, мы всегда находим оправдание.

– Тогда почему ты не с ней? Разве твой долг...

– Я уже расплатился со всеми долгами вот этим. – Игорь похлопал по неподвижным ногам.

– Кстати, мне показалось, что ты, выбираясь из машины, оперся на асфальт?

– Нет, Леночка, не показалось. Это прорыв в моем лечении. Нога держит меня несколько секунд, правда, я ее по-прежнему не чувствую. Знаешь, так бывает: отсидишь ногу, она занемеет, но стоит.

– Какое счастье!

– Я уже почти потерял надежду, но теперь, когда появилась динамика, воспрянул духом. Буду еще больше упражняться. Но ладно, это не главное...

– Главнее твоего здоровья для меня ничего нет.

– Следующая новость, возможно, огорчит тебя... Я прочитал записки Матвея Сомова-Извольского...

– Ну и...

– Литературно они оформлены грамотно...

– Можно отдать в печать?

– Можно. Но нужно ли?

– Я не понимаю.

– Все формулы, что Матвей выводил с такой дотошностью, известны любому второкурснику технического вуза. Это зачатки теории вероятности. Конечно, для необразованного человека получить эти результаты – фантастика! Но велосипед-то давно изобретен. Математики давно рассчитали вероятность выигрыша в любой лотерее.

– Но я не слышала, чтобы кто-нибудь связывал игру и события в жизни. Ты нашел что-нибудь в записках Матвея на этот счет?

– Он полагал, будто каждый пустой, невыигрышный билет несет человеку опасность, а приз – удвоенное счастье. Что-то в этом роде.

– Он подтвердил это аргументами?

– Весьма слабыми. Он связывал какую-то красную кружку с твоим появлением в его жизни. И еще разные мелочи.

– А его смерть? После того как Матвей вытащил тринадцатый, единственный пустой билет на вечере, его не покидала тревога. И вот этот несчастный случай на реке!

– Ну, Елка! Не поддавайся хоть ты суевериям.

– Меня смущает, Игореша, это чудовищное совпадение. Не зря считают, что к игре людей подталкивают бесы. Но Матвей был так набожен!

Игорь помолчал. Затем бодро заявил:

– А вот следующая моя новость, полагаю, тебя обрадует. Я буду издавать журнал. Вместе с тобой.

Игорь пошарил за спинкой кресла, извлек из дорожного кармана тонкую кожаную папку черного цвета и протянул мне. Я расстегнула застежку-«молнию» и уткнулась в бумаги. Первым лежал документ, указывающий, что я и Игорь являемся соучредителями нового ежемесячного журнала об искусстве. Следующие бумаги подтверждали наше право на владение квартирой в доме у Сенной площади.

Я ошеломленно уставилась на Игоря. Царский подарок! Я в своем нынешнем положении не имела средств даже на аренду помещения, даже на приобретение оргтехники.

– Но почему ты не спросил, согласна ли я, захочу ли...

– Я знал, что ты будешь возражать. Но также понимал: это то, что тебе сейчас надо.

– Ну, Игореха, ты, как детектив, просчитал каждый свой шаг и мои реакции.

– Я, Лена, буду очень рад работать в твоем журнале.

– В нашем журнале, насколько я поняла.

– Ты будешь главным редактором, а я лишь директором. Возьму на себя финансовые и маркетинговые проблемы.

– Погоди, погоди. Надо все обдумать. Давай-ка походим, а то я совсем замерзла на скамейке.

Игорь не возражал. Я встала, снова взялась за ручки его коляски и, толкая ее впереди себя, двинулась по аллеям сквера. Звон колоколов церковного храма призывал православный люд к вратам церкви, но мы с Игорем обсуждали земные дела. Все мои сомнения, страхи перед новым начинанием он рассеивал одним махом. Сказал,, что купил журнал вместе с редакцией и на первых порах будет работать старый персонал – редакторы, корректоры, верстальщики. Но бухгалтера он возьмет своего, поскольку должен быть уверен в нем на все сто. Затем уточнил наши задачи. Надо проанализировать причину краха купленного издания, вернуть старых подписчиков, расширить круг новых читателей. И главное, определиться с издательской политикой. Мы решили издавать журнал об искусстве не для богемного круга, а для всей интересующейся культурой публики.

– Привлеки Ренату хотя бы на первое время, пока она не уехала.

– К сожалению, вчера она улетела с Дитером в Германию.

– С Дитером? – Ревнивый огонек мелькнул в глазах Игоря. – Уехала и не попрощалась со мной?

– Видимо, решила, что так будет лучше для вас обоих.

– И ничего не просила мне передать? Как-никак, нас почти год связывали очень теплые отношения. Я надеялся, мы останемся друзьями.

Я пожала плечами. Да, перед отъездом Ренаты у нас состоялся разговор. Она сказала, что потеряла всякую надежду быть рядом с Игорем. Он после катастрофы уже пытался отстранить ее, но Рената надеялась любовью одолеть сопротивление Игоря. Гибель Матвея расчистила Игорю дорогу ко мне. Рената так и сказал: «Расчистила». И теперь она окончательно поняла, что Игорь никогда не любил ее. Даже когда они были близки, он к случаю и без упоминал обо мне. И теперь, сделала вывод Рената, Игорь предпримет новые шаги, чтобы вернуть меня.

Я не видела смысла в том, чтобы передавать Игорю Ренатины домыслы.

– Нет, она ничего не говорила. – Я спохватилась, что пауза затянулась.

Однако похоже, Рената права. Царский подарок Игоря, новый журнал тому подтверждение. Разве будет нормальный бизнесмен дарить постороннему человеку дело? Такой дар по деньгам обойдется дороже квартиры. Может, отказаться? В конце концов, я могу работать по найму в этом издании, как остальные сотрудники. Будто читая мои мысли, Игорь заметил:

– Если откажешься принять журнал, моя жизнь потеряет всякий смысл.

– Что за упаднические высказывания? А твое акционерное общество? И потом... Я хочу знать, чем я должна расплачиваться за этот дар.

– Дар есть дар. За него не платят.

– В жизни за все приходится платить. Так уж устроен мир. Явно или неявно, но платить. Я должна знать, чего ты ожидаешь от меня.

– Мне ничего не надо. Лишь бы ты получила удовольствие от этого дела.

– И ты больше не настаиваешь на моем возвращении к тебе?

– Нет, разумеется.

Я ощутила растерянность и даже остановилась. Я приготовилась к отпору, но атаки не последовало. Игорь воспользовался остановкой и буднично попросил:

– Смотри-ка, тучи опять набежали, сейчас дождь начнется. Отбуксируй меня, пожалуйста, к моей тачке. – Игорь демонстративно взглянул на часы. – Мне через полчаса надо быть в банке на другом конце города.

Я вновь покатила коляску. Игорь с легкостью, опершись на мгновение на одну ногу, переместился из коляски на водительское сиденье. Потом споро сложил коляску и перекинул ее на сиденье рядом с собой. Он успел вовремя – первые капли дождя уже брызнули на капот машины и на меня. Я поспешно раскрыла зонт и попрощалась с Игорем. Но он уже отомкнул запор задней дверцы:

– Садись, подкину тебя до дома, а то растаешь под дождем, обратишься в лужицу.

До моего дома было рукой подать, и мне хотелось пройти пешком, чтобы обдумать последствия нашей сегодняшней встречи и делового предложения Игоря. Тем более, что и дождь моросил слабый. Я поблагодарила и отказалась. Игорь высунулся из салона машины под дождь:

– Ну, тогда... тогда просто присядь. Пережди, пока туча пройдет. И мне не так страшно будет, если гроза разразится, – робко улыбнулся он.

Шутливые слова Игоря не отражали его чувств, но в глазах светилась не просьба – мольба. И плотина, возведенная мною в последние годы, не выдержала. Семь лет я твердила себе, что избавилась от злой любви к этому человеку! Бежать, бежать без оглядки...

Я и не помнила, как оказалась в машине, за спиной Игоря. Коротко стриженный затылок, припорошенный инеем седины, заметно оттопыренные уши вызвали во мне новый прилив нежности к этому человеку. Я поняла, почему прежде Игорь носил длинные волосы: пытался скрыть свою лопоухость. Еще больше он боялся открыть свою душу и неизменно прикрывал шуткой боль и страх перед одиночеством. Ирония звучала даже в его любовных признаниях, потому я не верила им. Но сейчас Игорь молчал.

Дождь набрал силу, и тяжелые крупные капли забарабанили по тонкой крыше автомобиля. Я положила руки на плечи моего единственного, моего самого любимого человека. Склонилась к нему, понимая безнадежность сопротивления. Игорь, вполоборота, насколько позволял его больной позвоночник, тоже потянулся ко мне. Глаза его были прикрыты, губы вздрагивали в томительном ожидании. Наши души плыли навстречу друг другу, пока Поцелуев мост не сомкнул их.


Глава 29 | Поцелуев мост | Примечания