home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



«ПОПОЧКА, ВЫ ОПОЗДАЛИ!»

На перемене Самохин позвал Корягина и Медведева, отвел их в сторону и сказал строго, по-деловому:

— Сегодня же крестины.

— Имя? — спросил Медведев.

— Мухомор.

Подумали, одобрили.

Самохин оглянулся по сторонам. Убедившись, что никого нет, повернул Корягина к себе спиной, вывел ему мелом на куртке рожу и сказал:

— Иди, сын мой, и пророчествуй.

Не прошло и пяти минут, как весь класс уже знал о предстоящем торжестве и новоявленном «пророке».

А «пророк» стоял на кафедре и провозглашал мрачно:

С тех пор, как вечный судия

Мне дал всевиденье пророка,

В очах людей читаю я

Страницы злобы и порока…

Я вижу: совестью нечист

Буквально каждый гимназист.

Кайтесь, оболтусы дрянные,

Кайтесь, окаянные!

Многие шли и каялись.

Медведев пришел первым и сказал:

— В дневнике кол на четверку перестряпал. Прости, святой отец.

— Молись! — дико заорал «пророк». — Молись, обезьянья рожа!

— Вот будет вам, — заметил Амосов, — вот будет вам, если батюшка узнает.

— Ты не скажешь, так не узнает, — заметил кто-то.

— А вы не кощунствуйте. Грех. Будет вам на том свете.

— Смотри, как бы тебе на этом не было, — пригрозил Самохин и подмигнул Корягину. Тот понял и утвердительно кивнул головой.

На большой перемене почти всем классом сбились в уборной. Старшеклассники возмутились, им самим было тесно. Однако после долгих споров, за две булки и три яблока, они согласились очистить помещение.

Началось «крещение».

Притащили Володьку, поставили в круг.

Медведев провозгласил:

— Вонмем!

Хор тихо и стройно:

— А-минь…

Корягин откашлялся и начал самохинскую панихиду:

Грохотал да небе гром,

Тучи мчались кувырком,

Волк протяжно завывал,

Швабра с ведьмой пировал…

Хор (молитвенно):

Тихо плакал домовой…

Со святыми упокой…

Корягин:

Ведьма в кружевах, шелках,

В фильдекосовых чулках,

А на Швабре вицмундир

Темно- синий, как сапфир.

Хор продолжал подтягивать, повторяя припев, а Коряга все громче и громче:

Шпага золотом горит…

Швабра ведьме говорит:

«Отвечайте мне урок —

Как по- гречески порок?»

Ведьма хрюкнула в кулак

И сказала: «Вы — дурак.

Я вас в бок пихну ногой.

Я вас тресну кочергой».

Швабра струсил, стал вилять

И поставил ведьме «пять».

Ведьма хрюкнула вторично,

Швабра вымолвил: «Отлично»,

Ведьма кончила все классы,

Швабре плюнула в мордасы,

Получила аттестат

И уехала в Карлсбад.

Хор (еле слышно):

Тихо плакал домовой…

Со святыми упокой…

Самохин:

— Стой!

И вышел, ведомый под руки двумя приготовишками, польщенными великой честью прислуживать при таком исключительном торжестве.

— Братья! — запел Самохин. — Подайте мне древний кубок.

Приготовишки с трепетом исполнили его приказание, притащили кружку с водой.

— Преклони главу, — строго сказал Самоха Володьке. — Будет тебе великое наречение.

Володьку держали за руки, но он особенно не сопротивлялся. Знал: раз надо — значит, надо. Наклонил свою шафрановую голову и только попросил тихо:

— За воротник поменьше…

Хор (торжественно):

Че! Че! Чебуреку!

Имя дали человеку.

Ох! Ах! Ой! Ай!

Звонче имя нарекай!

Самоха, поливая Володьке затылок, заревел что есть духу:

— Нарекаешься с этих пор — Мухомор! Мухомор! Мухомор!

И, вырвав у Володьки из чуба волосинку, подал и приказал:

— Ешь, вновь нареченный.

Володька опешил.

— Ну уж это лишнее, — жалобно сказал он.

— Ешь! — грозно повторил Самохин. А за ним все:

— Надо есть. Обязан.

Волей-неволей пришлось подчиниться.

— Запей, — подал Самоха воду.

И пока Володька пил, хор снова затянул:

Тихо плакал домовой…

Со святыми упокой…

— А теперь проклянем, — сказал Коряга. Стал среди круга и взвыл:

Классоотступнику и подхалиме —

Амосову Николаю,

Ябеде и подлизе,

Братие…

Хор (зловеще):

Про-кля-тие!

Коряга:

При первом доносе набить Амосе!

Хор:

В раздевалке его отдубасить,

Фонарями глаза украсить,

Поцарапать ему «фотографию»,

Написать на доске эпитафию.[4]

Самоха:

Амоська-барбоська, тьфу! Сгинь!

Хор (протяжно):

А-минь…

— Попка! — с визгом вбежали стоявшие на страже приготовишки. — Пропали мы!

Самоха не растерялся.

— Держите дверь! — крикнул он.

Мигом закрутили ручку поясами и налегли.

Попочка попробовал открыть — ничего не вышло. Дверь — ни с места.

Пошел за швейцаром Акимом. Пока ходил — в уборной никого уже не осталось. Только вовсю стену появилась новая надпись:

«Попочка, вы опоздали!!!»


МУХОМОР | Первый ученик | О ШПАРГАЛКАХ И ПОЭТЕ